ЗАБАВЫ ЖЕСТОКИХ БОГОВ

Александр Петров

       Предисловие автора

С военной службы возвращается отставной майор Военно-космических сил Джек Эндфилд. Позади 10 лет боев, десять лет штурмовок и полетов в конвоях, десять лет тайного и не вполне понятного даже самому Джеку ковыряния в секретных архивах. Как бы не была чудовищна война, мирная жизнь для отставного "дракона" еще страшнее. Служба Безопасности не оставляет попыток изобличить и нейтрализовать опасного отщепенца. Но есть третья, тайная сила, цель которой не так предсказуема. То, чего хотят скрытые в тени кукловоды для Эндфилда страшнее смерти. Паранормальные способности "дракона" сталкиваются с отточенным тысячелетиями могуществом Хозяев Жизни. Исход этой борьбы далеко не очевиден и выигрыш в схватке может не быть победой.


к оглавлению

       

Посвящается С. (Т.)

Глава 1                                                                к оглавлению

ДОРОГИ, КОТОРЫЕ ВЫБИРАЮТ ЗА НАС.


  Броневая плита ворот медленно опустилась. Сначала она скрыла лица, руки, поднятые в салюте, потом черные мундиры с драконьими головами в петлицах, пояса с оружием, ботинки. Джек подумал, что некоторым не помешало бы их хорошенько вычистить для торжественной церемонии. Перед глазами Капитана встала несокрушимая твердь металлополевого композита, который за многие века сделался шероховатым, темным и неровным из-за ударов энергетических импульсов стартовых ускорителей.

Сто миллиметров перестроенного на атомарном уровне материала не были преградой для сверхчувственного восприятия. Джек Эндфилд проник в сознание генерала Карцева, сканируя его внутренний монолог. Командир 511-го полка распустил офицеров и с тоскливым раздражением, устало размышлял, насколько хуже теперь станет по милости тупоголовых чиновников СБ боеспособность конвоев и групп свободного поиска.

"Драконы" расходились с площадки построений, как обычно внешне спокойные и невозмутимые, стараясь не думать о том, как они сами покинут полк и Базу, чтобы никогда больше в этой жизни не вернуться в рубки боевых крейсеров. Смерть приходит в разных обличьях. Какая разница, убит командир четвертого звена второй эскадрильи в бою, превратясь в позитронный газ вместе со своим кораблем, был ли вынесен вперед ногами из траурного построения почетного караула в камеру дезинтегратора или демобилизован. Просто пришел срок для одного из них. Каждого это ожидает...

Впрочем, последнего "мастера" Черного Патруля действительно боялись, хоть и старались не признаваться даже себе, что меньше всего хотели бы вот так, с чемоданчиком, в который уложены их нехитрые пожитки, навсегда покинуть источенный ходами астероид, на котором базировался их полк. Порой "драконы", у которых заканчивался срок службы, специально подставляли свои машины под удар, чтобы только не возвращаться. Это было хуже, чем умереть медленно и мучительно на непригодной для жизни планете после вынужденной посадки сбитого корабля. Приковать себя к слабому и беспомощному человеческому телу, ослепнуть, оглохнуть, стать мертвым еще до биологической смерти, прозябать среди внешне похожих, но таких чужих существ...

Ритуал был соблюден. Никто не кинулся звать майора Эндфилда обратно. Ждать ему было больше нечего...

Джек повернулся и зашагал по закопченному тоннелю, освещенному редкими огоньками дежурных светильников, к транспортнику, который лежал в самом начале стартового желоба. Этим путем пилоты уходили редко: умершие от ран, списанные, арестованные. Основные потери Патруль нес в Космосе. Капитан возвращался дорогой для пассажиров - тех, кто не считал этот путь черным: генералов, политкомиссаров, изредка прибывавших с инспекцией, сотрудников СБ, врачей и гражданских специалистов. Если поискать, то на стене можно найти зарубку от луча, который убил второго лейтенанта Джона Смита - Коротышку. В официальном рапорте было сказано, что его застрелили при попытке к бегству. На самом деле с взятого под стражу офицера сняли наручники и прикончили на месте безо всякого повода. Именно тогда впервые пришло к Эндфилду ощущение собачьей удавки на шее, которая вначале так ласково приглашает идти, а потом жестко передавливает горло.

Когда подошел к концу срок контракта, Джек подал рапорт на продление, не особо надеясь на удачу. Впрочем, определенный шанс был. Если только вновь не вмешается Служба Безопасности с ее вывернутой наизнанку, враждебной "драконам" логикой...

Сегодня утром генерал вызвал его и сообщил, что держать пилотов больше двух сроков они не могут. Рапорт Капитана отклонен. Оставлен без внимания запрос командования Базы о возможности использования Эндфилда как инструктора, консультанта, завхоза, директора офицерского клуба и прочее, и прочее. Все, пора собирать вещи.

Джек возразил, что в течение десяти лет только и делал, что летал и стрелял, что ему трудно будет жить без Космоса, боевых звездолетов, Черного Патруля. По лицу генерала скользнула тень. Он заговорил не так официально:

- Вы хороший пилот и грамотный командир звена. Мне жаль терять вас. Мы с Доусоном уже подготовили рекомендацию для поступления в Академию Генерального штаба, вам нужно только подать рапорт. Я не знаю более достойного кандидата для продолжения военной службы. Кроме того, командование Базы добилось присвоения вам высокого звания "майор" если это сможет вас утешить. - Он помолчал и потом тихо добавил: - Сколько экипажей теперь погибнет...

Капитан, конечно же, подписал заранее подготовленный полковой канцелярией бланк, прекрасно понимая, что для большинства отставников эта бумага так и оставалась символом надежды, несбыточной мечтой, которая помогала преодолеть первые, самые тяжелые месяцы "гражданки".

Эндфилд шел, размышляя о странности своей двойной жизни. О том, что же полагается ему за все его добрые дела: быстрая смерть от луча или медленная в лапах дознавателя СБ и куда тянет эта невидимая, но прочная веревка на шее? Впрочем, надежда действительно умирает последней. Академия, выпуск и снова Дальний Космос. Сам Капитан не очень верил в это, но...

Восьмидесятичетырехметровый цилиндр транспортника принял Джека в тесный шлюз, и он взлетел на девять метров выше уровня ноль, в кабину, где все свободное место занимали приборы, датчики, панели, рукоятки - бредовое нагромождение дикого железа, которое попискивало, гудело, вспыхивало .разноцветными огнями.

Чак Ричардс, пилот транспортной службы, уже был почти готов. Проделав заключительные пятнадцать-двадцать подготовительных манипуляций, он посмотрел на Эндфилда и спросил:

- Что, не нравится?

- Есть странная прелесть в старинных вещах, - ответил Джек.

- Сам ты старье, - обиделся пилот. - Совсем новый аппарат.

- Я про принцип управления, - пояснил Капитан.

Ричардс проигнорировал его слова и продолжил возню с тумблерами.

Вспыхнул сигнал "Минутная готовность". По экрану поплыли цифры последнего отсчета. Внезапно вклинился оператор: "Планета Дельта два в зоне нуль-циклона! Отмена! Отмена! Борт 386! Заглушить стартовый реактор, обесточить ходовые секции".

- Вас понял, выполняю, - ответил пилот.

- Майор Эндфилд на связи. Дежурный, что в пределах досягаемости?

- Планета Деметра, господин майор.

- Пусть будет Деметра, - согласился Эндфилд. На мониторе выскочили новые цифры, Ричардс стал перенастраивать свой корабль. Джек тем временем просканировал центральный компьютер и узнал, что нуль-циклон существует лишь в голове старшего уполномоченного СБ, майора Доусона по кличке "Бешеный носорог". Но больше он прочитать ничего не успел, лишь понял, что есть распоряжение доставить майора Эндфилда в определенное, не указанное в директиве место и сдать под наблюдение. Вновь пробежали цифры последнего отсчета, звездолет мягко вздрогнул. Мелькнули смазанные скоростью детали шлюза, и корабль покинул Базу 511.

В отличие от патрульных звездолетов, которые прямо из шахт ныряли в нуль-пространство, транспортник вынужден был идти на Кольцо, через которое с Базы отправляли грузы в один конец. Собственной нуль-установкой такие корабли пользовались только в исключительных случаях.

Их путь лежал через плотное поле астероидов - остатков планетной системы вокруг взорванного светила. Корабль шел через мешанину обломков разных размеров, пыль и разреженный газ. Каменные бомбы были повсюду: вверху, внизу, слева, справа. Локаторы транспортника выли на разные голоса, вспыхивало табло систем оповещения, на мониторах то и дело появлялись сообщения о перегрузках в двигательных контурах и защите. Ричардс поминал бога, черта, старое корыто, руки его летали от штурвала к пультам и рычагам хода, глаза бегали по приборным панелям и обзорным экранам. Звездолет вертелся ужом, уклоняясь от ударов. Плохо настроенные компенсаторы не полностью поглощали ускорения от маневров, и экипаж корабля мотало в креслах пилотской рубки из стороны в сторону. Время от времени Ричардс поворачивал потное и красное от напряжения лицо к Эндфилду. В глазах транспортного пилота Капитан видел выражение превосходства над "бесчувственным "драконом", который не в состоянии оценить его мастерство, почувствовать удовольствие борьбы с неповоротливой машиной и метеоритным роем, насладиться прелестью опасности "Драконы" летают так, - подумал Джек, - лишь если боевой крейсер серьезно поврежден. Этот Ричардс... Неужели он в самом деле думает, что это произведет на меня впечатление?"

Но вот они вошли в искусственно расчищенную зону перед Кольцом. Полет стабилизировался. Корабль перестало раскачивать и трясти. Уже не опасные каменные глыбы, блестя свежими разломами, поплыли за кормой, переваливаясь с боку на бок в бесшумном полете, быстро уменьшаясь в размерах. Капитан понял, что за полем астероидов осталась не только База, но и лучшая часть его жизни. Это надо просто принять... Если не прямо сейчас, то хотя бы когда-нибудь. Внезапно в голове Джека промелькнуло, что если бы их достал маленький камешек, из тех, что плыли под ними, то так, наверное, было бы лучше. Ведь рано или поздно игры со Службой Безопасности кончаются подвалом и дознавателем.

- Ну вот, а ты боялся, - обратился к Капитану Ричардс, улыбающийся и довольный, видимо, ожидая похвалы за мастерский пилотаж.

- Займись лучше делом, - оборвал его Эндфилд.

"Драконы" не любили транспортников.

- Борт 386, видим вас. Крен, тангаж, рысканье в норме.

Это дежурный оператор нуль-пространственной установки засек их на радаре. Далекая звездочка начала расти прямо по курсу. Пожалуй, слишком быстро.

- Борт 386! Замедлить скорость на четыре десятых.

- Вас понял, исполняю. - Руки Ричардса поспешно забегали по клавиатуре.

- Борт 386! Скорость в норме, выключить двигатели.

- Есть выключить двигатели.

- Переключиться на внешнее управление.

- Есть! - с большим облегчением сказал пилот. Дежурный продолжал скороговоркой, для контроля своих действий:

- Восьмая секция - максимум. Девятая... Подключить накопители. Полная мощность на оси.

Астероид приближался, медленно поворачиваясь. Когда столкновение уже казалось неизбежным, корабль прошел через маскировочное поле и попал в исполинскую воронку Кольца.

- Удачного перехода... - донеслось сквозь вой помех.

По звездолету побежали полосы разрядов, он вздрогнул и словно остановился. Из нестерпимо яркой точки впереди стали расширяться огненные кольца, потом все померкло... Лишь вибрация и чувство падения в бездонную тьму...

На экранах горели другие звезды. Механический голос повторял: "Корабль вышел в расчетной точке с минимальным отклонением от цели. Повреждений нет. Все системы корабля работают нормально".

Жесткий удар концентрированной энергии в фокусе нуль-пространственной установки в одно мгновение перенес звездолет на тысячи парсек, в центральные области Обитаемого пространства.

У Джека все плыло перед глазами. Он встряхнул головой, напряг и расслабил мускулы, чтобы вновь ощутить свое тело. "Дракон" телепортируется гораздо мягче.

Ожило радио:

- Неизвестный корабль, назвать свой идентификационный номер! Остановить ходовые реакторы! В противном случае стреляем без предупреждения!

Со стороны звезды вынырнуло звено "Ангелов", тормозя и разворачивая полевые каналы пушек на транспортник.

- Говорит борт 212511386, транспортный отдел службы Дальней Разведки. Код доступа - "Чистое небо".

- Вас понял. Назовите состав экипажа, личный номер каждого, воинское звание и выполняемые на корабле функции.

- Второй лейтенант ВКС Чак Ричардс, личный номер 523678321413, пилот корабля.

- Майор ВКС Джек Эндфилд, личный номер 498587322210, пассажир.

- Пилот! Переключиться на внешнее управление, открыть центральный компьютер для сканирования.

- Есть! - ответил Ричардс и добавил сквозь зубы: - Пижоны.

Наклонясь к Эндфилду, он горячо и невнятно стал рассказывать о жутких порядках на Деметре, которая носит статус регионального центра. Джек досадливо отстранил болтливого пилота и произнес так, чтобы слышали все: "А почему ты мне только сейчас об этом говоришь?" Действительно, все это можно было сказать раньше, да и не первый день Капитан живет на свете, сам знает. Пилот стал бледным, в голове закружились мысли о человеческой подлости. Под негодующие вопли систем контроля звездолет выполнил маневр и двинулся к планете в окружении конвоя из кораблей охраны...

Вскоре транспортник опустился в обширном ангаре суперлинкора "Деметра-4". Их встретил нестерпимый блеск металлополевого композита, наведенные на корабль прожекторы, капониры, построенные из той же полевой брони, с башнями орудий малого калибра. Снова залаяли динамики: "Выходить по одному, не делать резких движений, предъявить сигнальные браслеты для идентификации".

Когда Капитан вышел из люка, массивный и неповоротливый в своем скафандре высшей защиты, на него глядел десяток стволов.

- Браслет на идентификацию, - пророкотал голос. Джек медленно и осторожно протянул правую руку. Пискнуло считывающее устройство. "Личность майора Эндфилда подтверждаю", - загорелось на дисплее. "На корабле посторонних нет", - пришел сигнал от монитор - автомата. Команда досмотра опустила оружие.

Включился большой экран связи.

- Рад приветствовать вас на борту орбитальной станции "Деметра-4". Прошу прощения за доставленные неудобства, связанные с особым статусом планеты. - Лысоватый молодой блондин с усталым лицом старательно улыбнулся. - Майора Эндфилда прошу подняться в офис Службы на 25-м уровне, кабинет 15.

Джек отметил, что изображение было скверного качества, звук искажен, а первый лейтенант намеренно не представился. Четверо солдат под командой прыщавого капрала окружили Капитана.

- Эй, я сам найду дорогу.

- Отставить разговорчики. Не хочешь, пойдешь в наручниках.

Капрал недобро взглянул на Джека, ствол тяжелого излучателя уставился ему в живот. Один из "ржавых" сделал попытку вытащить пистолет из его кобуры. Капитан легким ударом сломал торопыге руку и, когда тот начал приседать на корточки, мыча от боли, повернул глупого недотепу так, что тот загородил его от бластера командира группы. Солдаты группы досмотра, поднимая оружие, двинулись к нему.

- Как ты смеешь, скотина, так говорить с майором Черного Патруля! Смирно! Приказываю соединить меня с начальником отдела пограничного контроля! Распустились здесь, крысы тыловые! Сгною на сортире!

По лицу капрала пробежала тень. Рядовые замерли.

- Хорошо, господин майор, я найду вам провожатого, - с угрозой произнес он.

Открылась дверь, и появился конвойный робот. Подчеркнуто вежливо "ржавый" выдавил:

- Конвойный 1492! Приказываю проводить господина майора в офис Службы Безопасности, уровень 25, кабинет 15.

Затем произошло нечто неожиданное. Команда досмотра в полном составе, прихватив Чака Ричардса, которого успели обезоружить и скрутить, исчезла в дверях капонира.

Джек чувствовал их жадное внимание. Робот загудел и произвел сканирование. В электронных мозгах столкнулись две программы. С одной стороны, это действительно был майор ВКС, а с другой - вооруженный человек без документов, разрешающих нахождение на планете, что означало уничтожение на месте. Заслонки на вытянутой голове андроида, за которыми пряталась пара мощных излучателей, судорожно дернулись, робот прогудел: "Господин капрал, требую дополнительных инструкций".

А тот с мстительной радостью ждал, когда же наконец створки бластеров разойдутся, давая дорогу смертоносному лучу. Малейшее движение - и сомнения робота закончатся.

Эндфилд стоял не двигаясь, не дыша и даже не моргая. Он понял, что это конец, но ему вдруг так не захотелось умирать на глазах торжествующих ублюдков... Сработал инстинкт самосохранения. Хоть он и понимал, что выдает себя с головой, но усилием воли переключил контуры робота. Тот встал по стойке смирно и пролаял: "Следуйте за мной, господин майор, я провожу вас", к великому разочарованию солдатни.

Выходя из зала, Эндфилд услышал, как Ричардса выдернули и из скафандра. Капрал задышал ему в лицо:

- Так какие, ты говоришь, порядки на Деметре, сука? - и согнул его ударом приклада бластера в живот, а сзади кто-то из солдат ударил транспортного пилота по почкам... "Надеюсь, его не забьют до смерти", - подумал Джек, когда он и его конвоир погрузились в лифт.

Набранные из городского отребья нижних кварталов, "ржавые", военнослужащие частей Планетной Охраны, считали оскорблением для себя спокойный, уверенный голос и вид оппонента, искренне верили в святое, от бога данное им право унижать и оскорблять, бить и глумиться, обыскивать, безнаказанно грабить, убивать неугодных.

Офис Службы поразил Эндфилда помпезной, вычурной и ненужной роскошью. Мрамор, чрезвычайно редкое и дорогое красное дерево в стеновых панелях, обитые кожей металлополевые бронедвери, ширина которых соответствовала рангу начальника, берггласовые люстры со светильниками, идеально имитирующими солнечный свет, говорили о том, что для себя СБ денег не жалела. Робот склонился в почтительном поклоне:

"Прошу вас". Эндфилд шагнул мимо согнутой жестянки внутрь. Огляделся. Пожалуй, самым главным здесь был стол. Массивный и прочный, стоял он, блестя полировкой, опираясь на толстые резные ноги. На нем горела лампа, резко очерчивая световой круг. Остальной кабинет утопал в полумраке, лишь смутно вырисовывались высокие, до потолка, деревянные шкафы, за стеклами которых поблескивали золотые буквы печатных книг страшной по нынешним временам редкости.

Глубокие кожаные кресла на мягком ковре группировались, как планеты вокруг центра света и притяжения, около стола. За ним сидел тот, кто по праву мог называться гвоздем этой композиции. На нем был синий с золотым шитьем мундир СБ, на котором гордо сверкали погоны первого лейтенанта. Он был молод, мелок и суетлив, но старался держать себя соответственно роскошной обстановке обитого кожей и мореным дубом кабинета. Он поднял глаза и, щуря их от света, сложил на лице несколько суровую, но благожелательную отеческую улыбку, заимствуя ее с обрамленного в толстую раму стереопортрета председателя Союза Планет. Пальцы лейтенанта нервно барабанили по топографическому экрану компьютера, где, невидимые для Джека, красовались голые девицы и карты разной масти. Молодой человек усердно разрушал козни врагов государства, пятый час подряд играя в подкидного дурака в порнографическом оформлении. Капитану же, очевидно, отводилась роль блудного сына, вернувшегося под мудрую и добрую родительскую опеку Службы. Офицер с некоторым сомнением посмотрел на скафандр Эндфилда и предложил ему сесть.

- Меня зовут Виктор Каминский. Я второй заместитель начальника отдела пограничного контроля Службы. Вы - Джек Эндфилд, майор Военно-Космических Сил, старший пилот, командир звена?

-Да.

- Имеете боевые награды?

-Да.

- Какие?

- Орден Железного сердца и два Алмазных креста за храбрость. Награжден именным оружием.

- За что были награждены? - голосок Каминского дрогнул и стал мягче.

Как и все мальчишки, лейтенант обожал романтику сражений, красивые побрякушки на кителе, хотел почувствовать себя бывалым ветераном.

- Боевые действия в Дальнем Космосе. Подробности в деле.

- Не хотите рассказывать. Понимаю. Мне интересно не что вы скажете, а как вы это говорите. Это тоже часть психотеста. Десять лет вы сражались за Объединенное Человечество в Дальнем Космосе. Мы хотим помочь вам привыкнуть к мирной жизни с ее непростыми правилами. На основании тестов мы вынесем заключение о наиболее подходящем роде деятельности и месте жительства для вас.

Каминский выразительно посмотрел на Джека, всем своим видом показывая, что именно он будет решать, где и как именно окажется бывший майор Эндфилд.

"Я бы хотел сам выбирать, где я буду и кем я буду, щенок", - готово было сорваться с языка, но стены кабинета внезапно расширились и почернели...

Медисон сделал единственно возможное, встав на пути ракеты, от которой не увернулся пузатый грузовоз. Штурман Ли успел сделать залп, выпустив целую стаю "Перначей" и "Булав", а он расстрелял из пушек наполненный металлическим водородом смертоносный цилиндр вражеской "Канделы" в сотне метров от корабля. Это спасло экипаж от мгновенной смерти, но близкий разрыв сорвал защитное поле, и пламя полного распада коснулось корпуса звездолета. Сквозь огонь они увидели, как и разлетелась туша корабля противника. Ракеты "драконов" тоже попали в цель.

Взрывы трясли крейсер, вибрирующая субстанция полного распада разносила реакторы и секции накопителей. Потеряв скорость, они вывалились из боя и все больше и больше притягивались четвертой планетой системы Крона. Гасители работали на полную мощность, но этого не хватало, чтобы прекратить разрушение подбитого корабля. "Дракон" вошел в атмосферу, и к толчкам от взрывов добавилась зубодробительная тряска.

Звездолет спас ядовитый плотный воздух планеты, который с силой ворвался в изрешеченный бронекорпус. Подхваченная избытком детонирующего материала субстанция мгновенно вылетела и разрежилась, образовав гигантский, но неопасный для металлополевой брони огненный шар вторичной М-плазмы. Взрывная волна швырнула корабль на десятки километров вниз, так, что Медисон сумел выправить крейсер, только израсходовав последнюю энергию накопителей. Теперь они летели на крыльях, постепенно отставая от ударной волны, вдребезги разносившей старые, ветхие горы древней тяжелой планеты. Пожар в небе стихал, но поверхность на сотни километров, вокруг светилась вишневым цветом. Все умение, весь накопленный за долгую службу опыт вложил первый пилот, унося крейсер как можно дальше от эпицентра взрыва, от предательской трясины, в которую превратился камень. Полевая броня могла выдержать звездные температуры, но утонуть, быть погребенным, мучительно и медленно умереть под слоем медленно остывающей лавы после того, как спаслись от сверхтермоядерного жара полного распада, было гораздо хуже, чем мгновенно испариться в ослепительной вспышке взрыва...

Корабль пропахал борозду в полтора километра, прежде чем остановился. Компенсаторы кресла Джека отказали только на последней сотне метров, и перегрузка не превысила 14 g. Первому пилоту и штурману не посчастливилось, как ему, их расплющило ускорением при торможении...

Эндфилда спасло почти машинальное переключение накопителей скафандра, что категорически запрещалось, на компенсаторы кресла, за мгновение до удара. Теперь он остался с полностью обесточенной энергосистемой, слушая, как снаружи, все больше усиливаясь, раздается странное постукивание и вой.

Джеку надо было быстро уходить, несмотря на то что крейсер яростно колотило снаружи стихийными силами чудовищной планетарной катастрофы, вызванной падением их машины.

Раскаленный звездолет, словно торпедированное судно в морскую пучину, погружался в плавящийся под ним камень. Капитан собрал аварийный комплект, свой и своих мертвых товарищей, вынул из их скафандров накопители, упаковал в рюкзак из металлополевых волокон генератор и конфигуратор. Задержался, посмотрел на развороченные кресла, на висящие на ремнях разбитые скафандры, изнутри стекла были густо заляпаны красным.

- Боб, - обратился он к тому, что осталось от командира корабля. - Ты до самой смерти спасал нас и только о себе не позаботился. Прощай... И ты, Чен, прощай. Жаль, что не сообразил...

И уже в дверях, с трудом держась на вздыбленной палубе, сказал тихо:

- Простите меня, ребята.

Разбитый "Дракон" хранил колоссальные запасы жара. Деформированные стойки и переборки ярко светились. Там, где бушевала М-плазма, выжигая атомы из несокрушимого металлополевого композита, поверхности были в кавернах и сплошных дырах.

Эндфилд карабкался по свалке раскаленного добела металлолома, которая была раньше центральным коридором. По мере того как звездолет кренился, утопая в расплавленном базальте, ползти становилось все труднее. Наконец ему пришлось включить антигравы и двигатели.

Лавируя между рваными корпусами накопителей, искореженными кольцами нуль - установки, взорванными реакторами, которые сияли остатками звездного пламени, Джек добрался до достаточно большой дыры и покинул разбитый крейсер.

На поверхности бушевал ураган. Сильнейший ветер нес глыбы всех размеров и целые скалы над оплавленной взрывом поверхностью. Бешеная круговерть расколотого неба била ими, словно мстя за содеянное, в несокрушимую броню мертвого корабля. Поток грубо подхватил Капитана, дергая и кувыркая во все стороны, несмотря на включенную тягу моторов скафандра, тараня каменными бомбами поставленное на максимум защитное поле, потащил к эпицентру взрыва, сквозь ад кипящих, конденсирующихся газов и сталкивающихся глыб, постепенно поднимая в стратосферу. На большой высоте направление ветра сменилось встречным, сила его ослабела, и Джек смог управлять своим полетом.

Двигатели скафандра уносили Эндфилда все дальше и дальше. Снежная буря бушевала под ним, мельчайшие кристаллики замороженного метана вились в струях аммиака, постепенно осаждаясь огромными грязно-белыми горами.

Прошло довольно много времени, прежде чем Капитан выбрал место посадки в противоположном месту взрыва полушарии планеты, куда не добралась прямая термическая волна вспышки М-распада, лишь прошли горячие вихри взбудораженной атмосферы, расплавив замороженные газы на вершинах горных пиков. Джек приземлился на остатках ледника, посреди замерзающего озера жидких углеводородов.

Было темно, красный карлик - центральная звезда системы Крона недавно зашла за горизонт. Поверхность остывала, давление падало. По мере того как атмосфера Крона-4 конденсировалась на поверхности, звезды становились все более яркими и колючими, а тьма глубокой и непроглядной.

Капитан занялся монтажом антенн аварийного квик - передатчика, прижатый к поверхности непривычной полуторной гравитацией. Мыслей в голове не было, слишком много случилось сегодня.

Эндфилд торопился, с каждой секундой конвой удалялся на тысячи километров, и его шансы быть услышанным падали. Наконец он запустил приемо-передающий комплекс. В шлеме начались трески, шумы, потом идиотский бабский треп о шмотье и мужиках. Такого вообще не могло быть.

"Галлюцинация, - подумал он. - Этого еще не хватало".

Джек посмотрел вокруг: серый, неприглядный лед со всех сторон, темнота космической ночи сразу за границей светового круга от слабенького светильника, чужие звезды над головой. Понимая глупость того, что делает, стал монотонно повторять, меняя частоты: "Вызываю неизвестный передатчик! Вызываю неизвестный передатчик! Говорит второй лейтенант ВКС Джек Эндфилд. Жду ответа на частоте вашей передачи".

Из трещин стал выползать густой туман, что было совсем Удивительно при температуре, близкой к абсолютному нулю, и остаточном давлении в одну десятитысячную стандартной атмосферы. Джек включил защитное поле на полную мощность, хотя уже истратил половину запаса накопителей. Туман проник под силовой купол, начал густеть, сверкая мелкими кристалликами. Капитан потерял способность удивляться, лишь вытащил из чехла тяжелый излучатель, прижался спиной к ледяной глыбе, активировал инфракрасные очки, локатор, зажег яркие, остронаправленные фары-искатели на шлеме, включил полевой индикатор и детектор биополей. Устало подумал, что нажмет на гашетку, как только получит сигнал присутствия.

"Если "они" подойдут, выдерну чеку гранаты", - решил Джек. Внезапно мир вокруг потерял четкость, пропал свет, пропали руки. Эндфилд с усилием передвинул назад указательный палец и не увидел вспышки луча...

Зрение было круговым. Тела не было. Он висел в центре колоссального, заполненного светом пространства. Легкая дымка плыла в световых лучах. Потом, когда медленно проявились детали, Джек понял, что это не туман, не дым, а сложно сплетенная трехмерная сеть. В ее узлах висели почти невидимые в свете шары. Долгие годы эта картина всплывала, стоило ему только закрыть глаза. Шары прорастали человеческими телами, поглощая световую субстанцию, и мягкое зеленое свечение разливалась вокруг. Все отвратительные тайны человеческого существования увидел тогда Капитан. Увидел все явные и тайные пороки и слабости голой обезьяны, гордо именующей себя человеком, понял истинную подоплеку ее действий и мыслей. Разобрался, как управляется эта несложная биологическая конструкция, увидел приоритеты и истинный смысл жизни ее животной части. Осознал, какая она мощная, эта сторона, и что вся жизнь построена вокруг нее и для нее. Наблюдал, как искорки духа втаптываются ею в грязь, чтобы не мешать распущенным эмоциям вечно крутиться в порочном кругу грусти, страдания, надежды, радости, разочарования, вокруг совокупления и краткого срока жизни с ее малыми возможностями. Узнал, как фабрикуется счастье и несчастье, как человек сам себя ограничивает для поддержания своего ничтожества, чтобы следовать проторенным в старые времена путям. Видел, как, развиваясь и крепчая, древние смыслы пропитывают разум человека и его дух, навсегда отвращая от путей истинного света. Смотрел, как отрава старых энергий вливается в молодую жизнь, лишая ее возможности питаться Изначальным светом, делая ее своим слепком и обрекая на смерть в пустоте, после того, как система выпьет ее изначальный жизненный импульс. Видел, как больные и немощные тела поглощают жизнь из других, с ними связанных. Понял, как энергия мысли и воли течет по нитям от одних тел к другим, превращая их в тупые орудия для несложной работы. Смотрел, как толстые нити паразитных связей оплетают людей, заставляя их отдавать силы и саму жизнь в обмен на глупые и сумасбродные идеи, возможность совокупляться и жрать, направляя свое существование по несложным, навязанным самой системой образцам, все больше становясь слепком функций, застойной ямой болезней и могилой изначально заложенного разума. Наблюдал бесчисленные смерти и новые рождения к новым страданиям. Ему стали ведомы пути и цвета истинных энергий, известны точки концентраций силы, откуда вечноживые Управители Жизни распределяли ее по своему разумению. Джек узнал всю историю существования человеческого рода, смотрел, как целые гроздья жизни рассыпались и вновь становились Первородным светом, когда счет безумств оказывался тяжким даже для бессмертного духа. Видел он и свою жизнь, простенькую и не слишком удачную. В тот день Эндфилд навсегда потерял возможность быть веселым, глупым и беспечным. Понимание совокупности связей мира забрало у него спасительное невежество, которым слабый разум пытается прикрыть свое несовершенство.

Его обнаружила спасательная команда, снаряженная по личному приказу Дубова, тогдашнего начальника Базы. Генерал никому не признался в том, что много ночей подряд ему являлся Джек Эндфилд, монотонно повторяя: "Система Крона, четвертая планета, идите на пеленг". Кошмар прекратился, как только он распорядился прочесать место, где исчез боевой корабль с бортовым номером 253.

Поисковая пара, 133-й и 134-й, четко засекли комариное пение неэкранированного генератора полного распада. Когда крейсеры сели, четыре человека спасательной команды долго выкапывали Джека из глыбы газового льда. Капитану повезло. В первый раз, когда он на ощупь подключился к клеммам аварийного комплекта, и еще раз потому, что враг не запеленговал его раньше, чем спасатели. Умный скафандр поддерживал жизнь хозяина: из атомного конфигуратора поступали вода, воздух и пища, он согревал его, стимулировал электричеством мышцы и впрыскивал сильнодействующие лекарства, не позволяя упасть ниже критических значений кровотоку и обменным процессам, выводил продукты распада. По расшифрованным записям, за 25 дней Эндфилд очнулся лишь один раз, через полчаса после начала видений, когда нужно было переключиться на внешнее питание.

Несмотря на все принятые меры, в великолепно тренированное, молодое, здоровое тело не возвращалось сознание...

Он пришел в себя через два месяца, когда в госпитале Базы про него основательно забыли. Джек вылез из модуля жизнеобеспечения, опередив операторов и дежурных, которые бросились к нему, как только получили сигналы от датчиков. Они в изумлении смотрели на голого человека, который с любопытством глядел на их растерянные физиономии.

- Что уставились? - сказал Эндфилд. - Дайте какую-нибудь одежду.

На психосканировании молодой веселый лейтенант-оператор, просмотрев записи, вышел в сортир и аккуратно выжег служебным пистолетом себе мозги.

При повторных попытках погибло несколько психотехников, которых не спасли ни ударные дозы транквилизаторов и антидепрессантов, ни мягкие камеры и смирительные рубашки, пока наконец не стало ясно, что второй лейтенант ВКС Джек Эндфилд носит в голове нечто непереносимое для людей, единственное избавление от которого - смерть...

- Вам плохо? - голос Каминского вернул его в реальность.

- По какому праву вы сканируете меня без предупреждения? - сухо и официально спросил Капитан.

- А вы пожалуйтесь... - хамски посоветовал чиновник.

- Никто не стрелялся из операторов? Я полагаю, ваш шеф будет весьма доволен, что его подчиненные проявляют похвальное рвение, не удосужившись заглянуть в дело. Я понимаю, карты интереснее...

- Ну, если так, то не будем тратить слова. Категория учета 16S, которую, кстати, вы уже успели подтвердить, лишает вас всяких прав. Вы будете жить там, где вам укажут, и делать то, что вам укажут, если вообще будете...

- Во-первых, с этой несчастной 16S я шесть с половиной и лет управлял самым совершенным оружием - боевым патрульным крейсером, а последние три года - их звеном. Благодаря моей 16S мы практически не несли потерь от внезапных нападений, командование Базы использовало меня для прекогнистического обнаружения кораблей и баз противника. В Дальнем Космосе обладание "опасными паранормальными способностями", как формулируется 16S, использовалось на благо Системе. Мне бы хотелось, чтобы и в дальнейшем меня рассматривали как ценного специалиста, но не как опасного отщепенца.

Во-вторых, мною подан рапорт о приеме в Академию Генерального штаба. Среди рекомендателей - начальник Базы генерал Карцев и комиссар СБ майор Доусон. Официально подобные рапорты рассматриваются не менее пяти месяцев. До заключения авторитетной комиссии о пригодности заявитель продолжает оставаться военнослужащим с сохранением воинского звания, оклада, табельного оружия, льгот и привилегий по третьему классу, и прочее, и прочее. Хочу вам также напомнить, что третий имущественный класс сохраняется для военнослужащих, окончивших службу в чине не ниже майора в Планетной охране или Белом Патруле, и капитана в Дальней Разведке, вы это знаете.

В-третьих, я заявляю официальный протест против попытки убийства меня командой досмотра, а также нанесения побоев пилоту транспортной службы Базы.

- О чем вы? - притворно удивился Каминский. - Сейчас мы его сами спросим.

И действительно, Ричардс, несмотря на разбитый нос и наливающееся синевой опухшее лицо, дрожащим голосом принялся уверять, что это он споткнулся, постоянно запинаясь и оглядываясь. Закончив разговор, пилот вытянулся в струнку и откозырял, как забитый солдат-первогодок. .

У Эндфилда дернулась щека, и он поднес к виску указательный палец, сложив остальные, показывая, что надо делать офицеру, чтобы избавиться от бесчестья.

- А впрочем, лучше сначала расскажи на Базе, как хорошо и гостеприимно нас встретили, - это было единственное, что сказал ему Джек.

- Я вас обвиню в клевете на части охраны, в раздувании ненависти между родами войск.

- А я обращусь в региональный отдел контроля СБ, благо он есть на этой планете. И прошу помнить, что я - боевой офицер, а не штатский, которым каждый может вытереть себе зад.

- Как вы выражаетесь, господин майор?! - попытался изобразить негодование Каминский, но было видно, силен он лишь с теми, кто не пытается сопротивляться.

- Уж вы поверьте, господин первый лейтенант, - Эндфилд вложил в голос как можно больше ядовитой сладости, - что в этом деле счет ваших ошибок и злоупотреблений достаточен, чтобы даже предубежденная комиссия не обратила внимания на это не слишком изящное выражение.

- Не будем играть словами, - попытался спасти положение Каминский, произнеся эту серьезную и значительную фразу глупым и легковесным тоном. - Сдайте скафандр и пистолет, получите документы и можете быть свободны, пока...

- Похоже, слов вы не понимаете, господин первый лейтенант. Может, это вас убедит, - нарочито медленно Джек расстегнул кобуру и вытащил излучатель.

Каминский смертельно побледнел и покрылся испариной, когда Эндфилд невзначай, на неуловимо короткое мгновение, навел на него ствол.

- Посмотрите, господин первый лейтенант, на эту голографическую табличку, - сказал Джек, поворачивая пистолет левым боком, где под стандартной формулировкой награждения гордо красовалась подпись председателя Союза Планет. - Вы, может, думаете, что это имитация? Вы же знаете, что подделывать это опасно из-за того, что легко проверить, да и невозможно технически.

- Давайте сюда, - пришел в себя Каминский. - В лаборатории проверят.

- Не могу понять, чего больше в ваших словах: некомпетентности или, может, неуважения к установлениям законной власти? - равнодушно сказал Эндфилд, пряча "Громобой" в кобуру. - Я полагаю, что забрать пистолет у меня вы можете только на основании добровольного отказа от оружия даже в случае увольнения из армии. Посему я решил оставить его как память.

- Советую хранить вашу железку при себе и брать ее в сортир, в ванну, в постель, - зловеще сказал лейтенант. - Хранение оружия имеет больше минусов, чем плюсов. Но скафандр придется сдать в любом случае. Никто вам не позволит держать и у себя крайне опасные средства уничтожения.

- Я и не собирался на этом настаивать, - улыбнулся Джек.

- Можете получить документы в пятой комнате, и милости прошу на планету, - а затем, приблизясь, он прошептал: - Мы еще как-нибудь потолкуем, майор.

- Всегда готов, - ответил Джек, смерив Каминского презрительным взглядом.

к оглавлению


Глава 2                                                        к оглавлению

ДЕМЕТРА.


  После регистрации в Центральном компьютере жизнь повернулась к Эндфилду своей приятной стороной. В сигнальном браслете горел пурпурный глазок неограниченного пятилетнего кредита, на счетчике наличности красовалась значительная сумма подъемных - так Союз расплачивался за десять лет войны, за смерть товарищей, за то, что Капитан выжил один из сотни. Еще одной приятной новостью было разрешение на обналичивание, которое позволяло ему стать весьма состоятельным человеком. Разумеется, существовало ограничение на суточное кредитование, но, как оказалось, Деметра не была в списке бедных миров для персон третьего имущественного класса, уступая лишь таким специализированным на развлечениях и удовольствиях мирам, как Дар Венеры, Лагуна, Гелиос. Двери автоматически открывались, военные отдавали честь, красивые женщины обращали на него внимание. Но Капитана это радовало мало. После холодноватой аскетичности помещений пилотского сектора Базы Черного Патруля, после погруженных в себя интеллектуалов-пилотов четвертая орбитальная станция Деметры была раздражающе шумной, яркой, пропитанной возбуждающими запахами и обрывками сексуальных эмоций. Эндфилду казалось, что он идет по гигантскому обезьяннику.

Накрашенные лица, декольте, обнаженные ноги, каблуки, соблазнительное колыхание грудей под тонкой материей, объединившись с настроением от посещения пограничного контроля СБ, дало образ многогрудой, многозадой, губастой самки в непрерывной течке, единственным назначением которой было - благоухать наполовину искусственным сексуальным ароматом, превращая рутинную работу в непрерывный праздник чувственности на радость хорошо откормленным, не обремененным заботами самцам.

Таков был четвертый имущественный класс - чиновники средней руки в привилегированных учреждениях на Богатых планетах региональных центров.

Закончив формальности, Джек направился в зал ожидания, размышляя о том, не слишком ли нашумел в контроле. Пожалуй, нет. Именно так должен был повести себя уверенный, кристально чистый, заслуженный офицер. "Ветеран. Какое глупое слово", - неожиданно промелькнуло у него в голове.

Вдруг Эндфилд испытал панику от мысли о том, что теперь он будет только пассажиром, обреченным на скучное размеренное существование на дне планетных атмосфер в грязи энергетических отбросов низкоорганизованной жизни, вдали от чистых и светлых просторов Космоса.

Грубый и жесткий бросок через Кольцо и шумное скопление жизни на спутнике наполовину оглушили его, но Капитан чувствовал прямую и явную угрозу там, куда он шел. Тупомордые голографические камеры наблюдения слишком явно "вели" его, фиксируя каждое движение, отслеживая мимику, жесты.. Эндфилд был достаточно знаком с устройством этих систем, чтобы понять, что сейчас опытные физиономисты при помощи специальных программ раскладывают на трехметровых экранах ракурсы его лица, отслеживая колебания, сомнения, страхи нежданного гостя. Джеку показалось, будто за ним по пятам крадутся "белые" десантники, умело, четко, соблюдая дистанцию, готовые схватить при малейшей попытке повернуть.

Коридор закончился. Эндфилд оказался перед высокой дверью мореного дуба со скромной золоченой табличкой "Служебный зал". Подавив вздох, он прислонил браслет к устройству считывания.

Десантников не было. Джека встречала миловидная женщина в униформе. Она улыбнулась и сказала:

- Мы ждем только вас, господин майор. Малый челнок и давно готов к старту.

Они пошли через зал, наполненный мягким, приглушенным светом настенных светильников. Вокруг стояли глубокие кожаные диваны, шкафы с книгами в дорогих кожаных переплетах, низкие столики темного дерева, на них вазы с букетами, статуэтки, безделушки, висели картины на стенах. Композицию завершали огромный, толстый ковер на полу и окно во всю стену наполовину прикрытое тяжелой, плотной портьерой. За огромным иллюминатором, в тридцати мегаметрах под орбитальной станцией, плыл шар Деметры, резко рассеченный на дневную и ночную стороны.

Эндфилд остановился, разглядывая громаду планеты, ее фиолетовые океаны, густые облака над экватором, горные цепи, синеватые от нетронутых лесов материки. На самом деле ему не хотелось идти к посадочным модулям, откуда все сильней и сильней веяло опасностью.

- Внизу это выглядит еще красивее, господин майор.

- Да-да, идем, - отозвался Джек.

"Неплохо живут, - подумал он. - Никакого белого пластика, тонированного стекла и блестящего металла. Никаких жалюзи и резкого, пульсирующего света из газоразрядных трубок. В интерьере только натуральные материалы. За деревянными панелями стен толстая броня, скрытые генераторы защитных полей, стойки со скафандрами высшей защиты. Комфорт, удобство, безопасность. Все вокруг прямо кричит о том, что здесь бывают лишь немногие избранные".

Подъемник опустил Эндфилда прямо к входному люку челнока. Ощущение опасности стало непереносимым. Капитан задержался, сосредотачиваясь, потом резко влетел вовнутрь, положив руку на кобуру.

На шум обернулась молодая девушка, сидевшая в голове салона. Их взгляды встретились. Из зеленых глаз ушел мимолетный испуг, она улыбнулась, опустила взгляд.

- Что-нибудь не так? - спросила незнакомка, снова взглянув на него. - Вы привыкли путешествовать в полном одиночестве?

Джек отметил, как дивно она хороша. Эндфилду показалось, что он уже где-то видел это лицо. Может, во сне или отраженным в витрине, когда девушка на мгновение остановилась, чтобы поправить свои волосы, глядя в зеркало темного стекла. Странное смущение сковало тело.

- Нет, обычно втроем... - До Эндфилда стал доходить комизм ситуации.

Напряжение отпустило, на всякий случай он прошел к ней, ожидая, что из-за кресел начнут выскакивать люди в масках.

Девушка поняла это по-своему. Она указала Капитану на соседнее сиденье, внимательно оглядев с головы до ног, стараясь, чтобы это было не слишком бесцеремонно.

- Значит, из-за вас я задержалась здесь. Меня попросили подождать несколько минут, а растянулось все на целых полчаса.

Было видно, что она совсем заскучала в тишине и полумраке неподвижного корабля.

- Мне так медленно оформляли документы, что я подумал, будто меня оставят в офисе насовсем.

- Вы ничего не понимаете, - с улыбкой произнесла девушка. - Жизнь скучна и однообразна, а женщины любопытны. У нас очень редко бывают пилоты Дальней Разведки, тем более в таком грозном виде, в полном вооружении.

- Вы хотели сказать - "драконы"?

Она попыталась сдержаться, но сначала прыснула, потом, не таясь, засмеялась глубоким грудным смехом.

- Извините, - проговорила девушка, пытаясь остановиться. - Я слышала, что вы и сами себя так называете.

Она замахала на себя ладонями. На Джека дохнуло тонким ароматом духов, неуловимым запахом молодого женского тела.

- Я - Джек Эндфилд.

- Ника Громова. - Девушка протянула руку. Капитан осторожно сжал ее теплую, нежную ладонь, затем, повинуясь внезапному импульсу, поцеловал. Она слегка покраснела и опустила глаза.

- Вы надолго к нам?

- Видимо, да. Месяцев на пять минимум.

Ника стала рассказывать, какая замечательная планета Деметра, сколько хорошего есть на ней. Под звук ее прекрасного, глубокого голоса челнок мягко тронулся. Загорелись экраны полного обзора, создавая иллюзию свободного полета. Прогулочная машина высокого класса шла без рывков и раскачки, удаляясь от громады древнего суперлинкора, переделанного в стационарный орбитальный спутник. Разговор сам собой прервался. Автоматический пилот мягко вел челнок сквозь пустоту туда, где вырастала планета, наползая на экраны своей биллионотонной массой. Корабль начал тормозить сильными двигателями, придерживая хрупкий груз компенсаторными полями. Они уже подлетели к границе атмосферы, как вдруг Эндфилд уловил слабый свист. Так воспринимается близкая работа двигателя нереактивной тяги без экранировки, когда интенсивность пространственных волн становится настолько большой, что непосредственно воздействует на среднее ухо.

- Посмотри, Джек, - с восторгом крикнула Ника, касаясь его плеча. - Это эфемеры.

Эндфилд увидел цепочку огоньков, которую они быстро нагоняли. Огоньки быстро превратились в голубые шары, вернее, сфероиды с маленькими тонкими хвостиками. Корабль прошел сверху, живая экзотика ушла за корму.

Двигатели челнока послали очередной тормозной импульс. Машина круто провалилась вниз. "Что он делает?!" - мелькнуло в голове у Капитана.

Светящиеся комки наткнулись на днище аппарата, несколько из них взорвалось. Ника вскрикнула. Челнок резко дернулся, словно получил хорошего пинка. Эфемеры встали в круг и обстреляли корабль частичками своего вещества. В кабине запахло озоном, по металлическим поверхностям побежали разряды, экраны и светильники погасли, гравитация выключилась. Корабль заревел и затрясся, входя в атмосферу.

- Джек, сделай что-нибудь, - растеряно прошептала девушка.

Эндфилд подхватил Нику, потащил ее в пилотскую кабину, выбив тонкую дверь, толкнул в кресло и приказал пристегнуться. Сам сел на место первого пилота, посмотрел на безнадежно мертвый пульт. Наведенные электрические разряды нарушили работу компьютера.

Челнок вращался, на стекла кабины набегало вишневое пламя, но температура обшивки была еще относительно невелика.

"Попытаться можно..." - решил Капитан.

Он сломал пломбу, потянул рычаг. Грохнули пирозаряды, выталкивая аварийные крылья и стабилизаторы.

"По крайней мере, эта система уцелела, - подумал Джек. - Загадка решилась просто: столкновение, катастрофа. Нет человека - нет проблемы". Именно это он почувствовал, когда не хотел идти на посадку.

Перегрузки росли, пламя становилось все ярче. Челнок ревущим болидом пропарывал стратосферу, теряя космическую скорость. Эндфилд уловил момент, когда машина достаточно замедлилась, чтобы перейти с аэродинамического торможения на планирующий полет, и поворотом другого рычага широко раскрыл основные несущие плоскости.

Корабль заскользил на тридцатикилометровой высоте, освещенный лучами светила, восходящего над огромным, погруженным во мрак континентом. Надо было выбирать место приземления. Джек знал, что посадочная скорость превысит 100 метров в секунду, поэтому сесть машина могла только на воду или на достаточно ровную, желательно песчаную площадку. Катапультироваться без защитных костюмов и антигравитационных поясов было бы самоубийством.

Челнок все круче забирал к земле. Косые лучи местного солнца осветили деревья под аппаратом до самого горизонта и зеркало воды вдалеке. Эндфилд тянул к далекому озеру, аппарат все хуже слушался рулей.

Джек с трудом удерживал штурвалом и педалями неровный, неустойчивый полет, грозящий перейти в "штопор". Едва не зацепив верхушки деревьев, через которые она перевалила буквально на честном слове, машина тяжело ударилась о воду, подпрыгнула и заскользила, поднимая носом вал воды и оставляя за собой широкий кильватерный след.

Со стоном лопнула обшивка. Девушка и Эндфилд моментально промокли.

Корабль пропахал брюхом дно мелководья, тяжело врезался в песок берега. Машина закувыркалась по пляжу, ломая крылья, оставляя куски обшивки, стабилизаторы, осколки блистеров. Наконец она перевернулась в последний раз и осталась лежать, показывая небу разодранное брюхо.

В салоне клубилась пыль. Ника висела на ремнях головой вниз, ее мокрые волосы качались как маятник. Она открыла глаза и чихнула.

- Ты не ранена? - спросил Джек, освобождаясь от ремней.

- Все в порядке, - ответила она. Голос был на удивление спокоен.

Эндфилд расстегнул ремни ее кресла, помог спуститься. Девушка пошатнулась и прижалась к нему. Джек обнял ее, поддерживая. Ника положила голову ему на плечо, судорожно вздохнула. Капитан повел девушку к выходу, чувствуя под рукой крутой изгиб талии и упругость крепкого молодого тела под мокрым комбинезоном.

- Спасибо, Джек, - сказала она, освобождаясь от его рук. - От такой посадки у меня закружилась голова.

Они выбрались из разбитого челнока и отошли подальше, на тот случай, если машина загорится или взорвется.

Стояло раннее утро. Солнце только взошло, красноватый шар заливал яркими негреющими лучами блестящую гладь озера, стволы сосен, песок пляжа. Девушка провела руками по лицу.

- Какой ужас, я вся грязная. Ты как хочешь, но я буду купаться. - Она повернулась к нему с лукавой улыбкой. - Не подглядывай.

Капитан отошел в сторонку, отвернулся, устроился на своем чемоданчике с парадной формой. Ника скинула одежду и с веселым воплем, поднимая брызги, побежала в воду. Он, бросая взгляды через плечо, видел, как девушка плещется на мелководье, подпрыгивает, брызжет себе в лицо и, запрокинув голову назад, полощет волосы.

Джек понимал, что это неприлично, невежливо, но никак не мог оторваться взглядом от высокой крепкой груди, тонкой талии, точеных рук и длинной сильной шеи. Внезапно Ника повернулась к нему всем телом, ударила по воде ладонью.

- Джек, или купаться, все равно ведь смотришь. Вода теплая.

- У меня нет полотенца, не предусмотрел.

- Я дам тебе свое, что за сантименты. Неужели ты будешь сидеть мерзнуть, мокрый и грязный?

Эндфилд снял свою одежду, полез в воду в сторонке. Ника покачала головой и продолжала скакать и брызгаться. Джек немного поплавал, чтобы согреться, потом начал смывать пыль и песок, бросая быстрые взгляды на Нику, которая вышла на берег и сушила волосы большим махровым полотенцем. Девушка, с умыслом стоя к нему в три четверти, подняла вверх локти, отчего ее высокая тугая грудь стала соблазнительно колыхаться в такт движениям рук. Потом Ника начала медленно и плавно водить полотенцем по плечам и животу, длинным ногам, не отводя от Капитана лукавого и насмешливого взгляда.

Джек подождал, пока она оденется, вылез на берег. Ника подала ему полотенце, пахнущее водой, свежим воздухом, ее кожей и тонкими духами.

Энергично растираясь, Эндфилд ловил этот аромат и чувствовал, как его неуловимо обволакивает сущность этой прекрасной молодой женщины. Ника с улыбкой наблюдала, как он натягивал парадную форму, которую так и не выучился носить за десять лет службы. Белоснежный крахмальный воротничок врезался в шею, галстук давил как удавка. Роскошная фуражка с высокой тульей, украшенная кокардой с "драконом", легла непривычной тяжестью на голову. Наконец Джек извлек полевую кагану и подцепил ее слева на ремень. Девушка удовлетворенно оглядела Капитана с головы до ног.

Потом Ника расчесывала свои густые светлые волосы, воюя с непокорными прядями. Эндфилду было хорошо рядом с ней. Он молчал, слушая, как вдали кричит кукушка, его обдувал ветер, а светило, которое успело подняться над горизонтом, грело своими теплыми лучами.

- Ты уснул? - спросила его девушка и, не получив ответа, ласково взъерошила ежик короткой армейской стрижки. Джек поймал ее руку, слегка сжал запястье. Взгляды их встретились. Ее глаза были бездонными, ласковыми, нежными. Их глубокий зеленый тон завораживал, притягивал, манил.

Капитан начал медленно подниматься, но высоко в небе возник свист грава и через тридцать секунд ведомая умелой рукой машина села рядом. Из гравилета выскочил высокий и плотный человек лет сорока пяти. В нем чувствовалась немалая сила, хотя было видно, что он поистрепался от сексуальных излишеств и чрезмерного винопития. Мужчина тяжелыми скачками понесся к ним, изо всех сил крича: "Ника, Ника!" Девушка легко и плавно побежала к нему навстречу. Он схватил ее, обнял, целуя губы, щеки, глаза, шею. Ника повисла на его шее, оторвав ноги от земли, потом освободилась, досадливо помотав головой. Капитан отчетливо услышал, как хрустнули шейные позвонки мужчины под весом ее изящного, но плотного и тяжелого тела.

- Ника, ты жива... - проговорил он, задыхаясь. - Какое счастье.

- Как всегда, ты появляешься не вовремя. - Резкость слов она смягчила улыбкой. - Где ты был, когда я была мокрая и вся в песке, на холодном ветру?

- После взрыва корабль пропал с радаров. Мы смогли обнаружить вас лишь визуально, прочесывая лес квадрат за квадратом.

- Еще мой отец требовал заменить эти летающие гробы.

- Но на других машинах никаких удобств... Какая ты стала и красивая. - Мужчина поглядел на нее почти с отеческой нежностью.

- Что ты, Юра, - возразила она. - Раньше я была лучше.

- Ты хочешь оспорить мнение самого большого знатока женской красоты, - усмехнулся тот.

Ника спокойно и внимательно посмотрела мужчине в глаза, потом взяла за руку и подвела его к Эндфилду.

- Это Джек Эндфилд, без него я была бы кучкой пепла.

Юрий смерил его недоверчивым взглядом, потом, скроив приветливую улыбку, протянул для рукопожатия ладонь.

- Юра.

- Джек.

- Джек, вы отличный пилот. За всю историю Деметры это шестой случай нападения и первая удачная посадка корабля этого класса на крыльях. Я ваш большой должник.

"Рука у него крепкая, хотя чувствуется тремор, - отметил про себя Капитан. - Он уже не стрелок".

- Посадка на крыльях - это как повезет. Мне повезло, другим нет.

- Джек скромничает, - .отозвалась Ника. - Лазарев, иди сюда.

Безо всяких церемоний она сунула мужчине свой чемодан и направилась к его машине. Капитан отметил, что четырехместный "Стриж" был той модификации, которую использует СБ.

Юрий сел на место пилота, Джек рядом, а девушка устроилась сзади, поставив на спинки передних кресел локти, опустив голову на ладони. Она молчала, хотя внимательно следила за разговором мужчин, переводя взгляд с одного на другого. Лазарев задавал стандартные для поддержания разговора вопросы: какими судьбами, надолго ли. Джек сказал, что он, закончив службу пилотом, поступает в Академию Генерального штаба, а тут до конца обычной в таких случаях проверки. Новый знакомый заверил, что лучше места, чем Деметра, для отдыха не найти.

Разговор шел обо всем и ни о чем. Эндфилд постоянно ощущал присутствие Ники. Капитана это раздражало. Девушка явно сравнивала их. Джеку пришла в голову совершенно безумная мысль - выкинуть этого мужика за борт и, сев за штурвал, кружить вокруг него, наблюдая, как испуг сменяется животным ужасом во время смертельного полета к земле...

- ...Советую вам остановиться в Центральном, там есть возможность выбрать приличную гостиницу, хорошее снабжение, все учреждения власти рядом. Знаете ли, живем мы очень широко, а с транспортом беда, потому что все пользуются своим. Но я, думаю, смогу вам помочь.

- Раньше говорили, что человек слаб и немощен без коня, но, позвольте, приобретать машину, чтобы покататься пару месяцев, а потом лихорадочно пытаться ее толкнуть, хотя бы за треть стоимости...

- Уверяю вас, что удобство и удовольствие от загородных прогулок перекроют эти мелочи.

- Видимо, я так и сделаю.

- Вот и Центральный... - произнес мужчина, когда грав опустился на тихой, безлюдной площади. - Гостиница - белое здание. Почта напротив. Супермаркет в дальнем конце площади. Конфигураторы есть и в гостинице, но они очень плохого качества.

- Рад был познакомиться, - произнес Эндфилд, пожимая руку Юрия. - До свидания, Ника.

Она улыбнулась, помахала ему кончиками пальцев. Грав резко набрал высоту и умчался. Услужливое воображение нарисовало Джеку постель и два тела, слитых в экстазе страстного совокупления. Он прогнал это видение, но внезапно почувствовал себя несправедливо брошенным и обиженным...

Дверь старомодно звякнула колокольчиком, дежурный администратор, оценив парадную форму и свечение знака неограниченного кредита, выскочил из-за стойки, встречая Капитана.

- Добрый день, - расплылся в улыбке клерк. - Чем могу быть полезен?

- Здравствуйте, - сдержанно ответил Джек. - Мне нужен хороший номер.

- Нет проблем, - услужливо кивнул дежурный. - По третьему?

- Разумеется. На предпоследнем этаже, окнами на закат.

- Надо посмотреть, - мужчина озабоченно склонился над экраном. - Вы знаете, 21-й - то, что нужно. Две комнаты, тонированные стекла, темная мебель, широкая кровать, ванна с массажем. 50 кредитов за сутки.

Эндфилд усмехнулся - 50 монет, половина месячного заработка рабочего низкой квалификации, составляли ничтожную часть ежедневного кредитования. Действительно, Лазарев предложил ему лучший вариант. Никакой толчеи, никаких командировочных. Вообще никого.

- А что, у вас никто не живет?

- Нет, что вы, есть человек семь. Люди попроще жмутся в дешевые гостиницы, а у нас многим не по карману. Здесь очень хорошо: спецбуфет, ресторан, оркестр, варьете, по вечерам собирается изысканная публика, а также девочки на любой вкус.

- Отлично, - улыбнулся Джек.

"Наверное, этот недоумок считает, что об этом он мечтал всю службу. Или Юрий поселил его в филиал публичного дома? Какая трогательная забота о Дальней Разведке. Или о сохранении своей любовницы", - подумал Капитан.

Дежурный, сгибаясь в поклонах, стал показывать ему номер, нахваливая интерьер, вид из окна, работу автоматики. Эндфилд остановил его, сунув десять кредитов. У гостиничного служащего отвисла челюсть.

- А может, яблочек вам, самый сезон-с? Клубничку, малинку, прочие фрукты, овощи не желаете? Из своего садика, без всяких удобрений, без стимуляторов. По сходной цене. Лучше и дешевле нигде не купите.

Капитан посмотрел на него, слегка откинув назад голову, точно и вправду что-то решал для себя.

- Принеси, посмотрим, - важно сказал он

"Вот жадность человеческая, - отметил Эндфилд. - Имеют с проституток за вход, имеют с их клиентов за номера, еще и фруктами приторговывают".

Выставив навязчивого клерка, Джек включил автоматику ванны, задал температуру воды, ароматизатор, температуру и влажность воздуха, интенсивность обдува и массажа. Бросил в стирку грязную форму, немного подумав, бросил туда же парадку. Помня предупреждение Каминского, занес в ванную комнату пистолет и меч.

Потом осторожно опустился в пузырящуюся воду, где яростные водные струи принялись смывать с него аромат самой прекрасной девушки, которую он видел в своей жизни. Джек лежал и думал. Взбаламученные избытком впечатлений, мысли бессвязно всплывали из глубин сознания и лопались, достигнув поверхности. Он не препятствовал процессу, зная, что так скорее все придет в норму.

Авария была не случайной. И благодарить надо Каминского, если эта сявка не действовала по приказу более высокого начальства...

Точно подобранная интенсивность обстрела, совпадающая с тактовой частотой бортового компьютера, обработка под видом взрыва составом, поглощающим радиоволны, - такова механика диверсии...

Сладкая парочка: Юра, вид которого кричит о СБ, и Ника, которая отдает Службой, здорово смахивая на агента наблюдения...

Возможно, девушка должна войти в доверие, а потом анализировать каждое его слово и движение, когда он не ждет подвоха и чувствует себя в безопасности. Но в таком случае, почему они рисковали ею? Может, она пустышка, не представляющая для Службы ценности?

Внутренним зрением Эндфилд увидел ее. Высокий лоб, тонкие брови, выразительный взгляд больших зеленых глаз, красиво очерченные губы, сильный подбородок. Густые светлые волосы, длинная шея, узкие плечи, высокая грудь, тонкая талия, широкий зад, длинные стройные ноги.

Теперь, когда напряжение и недоверие оставили Джека, он почувствовал, как возбуждается плоть от воспоминаний о маленьком эротическом спектакле, устроенном этой девушкой.

Великолепные пропорции. Тело, знакомое с танцами, шейпингом, аэробикой и, тут Эндфилд не мог ошибиться, рукопашным боем. Сильный и цельный женский характер, не испорченный погоней за местом в обществе и деньгами, спокойное сознание своего могущества, опирающееся на солидные счета в банке, земельные участки, акции прибыльных предприятий, положение в обществе, свою красоту, влиятельных друзей, высокие должности мужей, братьев, отцов и любовников.

Совершенный тип, сформированный десятками, если не сотнями поколений достойной и богатой жизни новой аристократии, наполненной приумножением своего богатства и влияния. Заботливые жены и матери, очаровательные цветы жизни в уютных гнездышках, неистовые любовницы...

Эндфилд тяжело вздохнул. Патрицианка не будет шпионить. Не будет, правда, и заниматься с ним любовью. Эти женщины очень точны в оценке деловых и финансовых возможностей мужчины, а физическое влечение идет позади впитанных с молоком матери соображений имущественного интереса, влияния и перспектив служебного роста избранника. Они не склонны к недолгим контактам с чужаками ради удовольствия или прихоти, потому что любовь и нежность должны оставаться в своем кругу как основа силы и жизнеспособности класса.

Если бы он был курсантом Академии, нет, пожалуй, лучше молодым полковником, без пяти минут генералом...

Скорее всего, он будет лишен этого. Капитан знал содержание рапортов доктора Шиндлера, агента секретного отдела СБ. Вспомнил, какую информацию хранит под кодами, паролями, программами невидимости микрокассета личных записей для мыслерекордера. Чего стоило хотя бы вот это:

Совершенно секретно

Начальнику Второго управления Службы Безопасности,

генерал-полковнику Мееровичу



РАПОРТ

Согласно вашему распоряжению осуществлена контролируемая утечка информации о расположении указанных вами объектов. Переносчиком информации был выбран пилот О. Стар, седьмая База ВКС. После надлежащей гипнообработки объект бежал в Дальний Космос и был достоверно захвачен кораблем-крепостью противника. Характер произведенных в сознании и подсознании объекта изменений исключает возможность обнаружения манипуляций. Непосредственные исполнители акции нейтрализованы.


Отдел спецпроектов 16.10.7127 н. э. 15 ч. 30 мин. единого времени".

Или документ, предназначенный для циркулярной рассылки начальникам региональных отделов СБ, подписанный тогдашним главой Службы Безопасности, датированный следующим за составлением рапорта днем.

Совершенно секретно.

Начальнику регионального управления СБ

В связи с ожидаемым массированным ударом противника по военным объектам и жилым районам приказываю:

1. Личный состав подразделений СБ, за исключением лиц, необходимых для постоянного функционирования всех служб по сокращенному варианту, отвести в тщательно замаскированные базы на непригодных для жизни планетах вверенных вам планетных систем или укрыть в подземных убежищах высшей защиты в местах постоянной дислокации.

2. На боевое дежурство назначить малоценных, некомпетентных, неспособных сотрудников, а также подозреваемых в непозволительных контактах и нелояльных по отношению к высшему руководству.

3. Гражданское население не оповещать, мер по эвакуации не предпринимать.

Начальник СБ, маршал Тихомиров

17.10.7127г. н. э. 0 ч. 15 мин. единого времени.

Джек усмехнулся. Всего маленький отрывок из его исторического обзора...

Пушки "берсерков", сметающие все живое с планет, полтора триллиона погибших, разрушение культурного и экономического потенциала, землянки, нищета, болезни, голод. Тысячи лет войны с кораблями-роботами, которые как тараканы расползлись по Галактике, захватывая богатые сырьем и ресурсами планеты. Даже по прошествии четырех тысяч лет, когда "берсерки" снова загнаны в бедные веществом области пылевых туманностей центра Галактики, когда они почти разбиты и уничтожены, страшная древняя трагедия продолжает кричать о себе громадными воронками от взрывов, мутантной, уродливой фауной, грязным небом и истощенными недрами планет, принявших на себя непосильное бремя войны. Служба не допустит, чтобы ее сытое существование нарушили старые потерянные документы, которые нашел и расшифровал Капитан Электронная Отмычка.

Вдруг Эндфилду захотелось забыть все, сжечь на заднем дворе микрокассету, крутить любовь с Никой, Дружить со всякими Юриями из СБ. Ведь Сопротивление было для него просто игрой. Он попал случайно, не по зову сердца, не по убеждению, а так, по глупости. Теперь праздник жизни не для него. Теперь СБ наблюдает за ним, ожидая, когда он выдаст себя словом или делом. Тогда в небе засвистят штурмовики с группой захвата и горячие парни в масках убьют его во славу спокойствия Службы.

Капитан услышал свист. Будто подслушав его мысли, сюда летели военные машины. Эндфилд остановил вялотекущий, расслабленный бред, проплывающий в голове, готовясь к бою. Он обмотался полотенцем, накинул ремень с кобурой на плечо. Выскочив из ванной, он увидел, как перед домом опустились два военных гравилета: эсбэшный "Стриж" и, как ни странно, "Мотылек" - штурмовая машина Черного Патруля. Они дали десять длинных гудков, потом из "Мотылька" вылез синемундирный нижний чин, погрузился во второй аппарат, который без промедления улетел. Нет, на арест это явно не похоже Загудел сигнал телефона. Капитан бросил пистолет в кресло, нажал клавишу ответа. На экране был Юрий.

- Хорош... - сказал тот. - Извини, что вытащил тебя из ванной.

- Что-нибудь случилось?

- Я решил твою транспортную проблему. Долго думал, что тебе подобрать, и пришел к выводу, что лучшая машина - это знакомая машина. Пушек и ракетопускателей нет, но полевые генераторы, реакторы и двигатели родные. Можешь пользоваться ею все время, пока ты здесь, правда, должен будешь заплатить в кассу гаража Службы сумму из расчета 550 кредитов за месяц. Ключи в машине, документы на твое имя там же. Можешь меня не благодарить, не люблю быть должником.

- Спасибо, - Эндфилда помимо воли заполнило теплое чувство благодарности к этому человеку.

- Ну что ты, - сказал Юрий и отключился. Потом Джек слетал в магазин и приобрел три чемодана необходимого для жизни гражданского барахла. Купил у регистратора корзину фруктов, ответил на звонок незнакомой блондинки, которая предложила ему свои секс - услуги. Уселся у открытого окна, слушая, как внизу в ресторане грохочет музыка, жуя немытые сливы и яблоки, наслаждаясь бесконечным закатом на далекой от войны мирной планете, которая давно забыла кровь, смерть и выстрелы пушек вражеских кораблей.

к оглавлению


Глава 3                                                        к оглавлению

ТЕМНОЕ КИПЕНИЕ ЖИЗНИ.

Доктор Шиндлер, плотный и румяный жизнерадостный толстяк, вошел в столовую. Одновременно раздался отдаленный грохот взрыва. Толчок бросил Шиндлера обратно. Со столов попадала посуда. Доктор ухватился за косяк, потом, восстановив равновесие, прошел мимо невозмутимо обедающих пилотов к столику, где сидел Джек.

- Не помешаю?

- Присаживайтесь, доктор. - Капитан поднял глаза, глядя, как Шиндлер укладывает на свободный стул средних размеров коробку.

- Что это?

- Бомба, молодой человек, - ответил доктор и улыбнулся. В этот момент станцию снова качнуло, еще один астероид ударил в защитное поле Базы.

- Эти столкновения... - сказал доктор. - Еще немного, и придется устанавливать компенсаторы во всех помещениях и в коридорах. Корректоры курса не справляются. Кто бы мог подумать... Хороший человек был Додик, мир его праху, фрукты мне привозил, но вот после смерти столько хлопот доставил.

- Глупо и обидно погиб, взорвался прямо на оси переходника. - Эндфилд снова отправил в рот очередную порцию обеда.

- Джек, вы думаете, это "бешеная собака"?

- А что это может быть еще? - удивился тот. - Комиссия высказалась однозначно.

- Представьте себе, что некто подкладывает заряд в транспортный корабль...

- Вы большой фантазер, доктор. - Эндфилд с улыбкой посмотрел ему в глаза. - Прямо как юноша. Шиндлер смутился и полез в коробку.

- Фантазия - то, что делает жизнь более полной и насыщенной. А это последний дар Дрейзе, так сказать. - Он извлек из коробки пару яблок. -Это вам, молодой человек, берите, не стесняйтесь. Теперь долго не будет, - добавил доктор, выложив остаток фруктов себе и бросив упаковку в утилизатор.

- Спасибо, доктор. - Джек положил их на тарелку и принялся за свой обед.

- Молодой человек, молодой человек. Можно ли быть таким варваром? Стряпню нашего синтезатора невозможно есть, но никто не жалуется на мерзкий вкус пищи.

- А по-моему, неплохо.

- Еду должен готовить повар, со старанием и любовью, из натуральных продуктов. Только тогда она содержит силу жизни.

- А я считал и считаю, что достаточно повторить все структуры и связи.

- Но как вы повторите жужжание пчелы над цветами, летний ветерок, тихий ночной дождик, который поливал это яблоко?

Крепкие белые зубы Шиндлера с хрустом впились в румяный бок.

- Доктор, вы поэт в душе.

- Да, это близко к поэзии. Жизнь плохо вписывается в категории машинного моделирования, двух и даже новомодной семиполюсной логики. Живое должно быть с живым. Взять большинство пилотов - они слишком напоминают свои аппараты по внутреннему содержанию. Никаких внутренних переживаний, атрофия чувств, только "Да" или только "Нет", удручающая прямолинейность.

- Пожалуй, в этом нет ничего плохого. Почему бы вам самому не попробовать полетать на крейсере. Полное слияние с машиной, легкость, быстрота, мощь. В человеческом языке нет - понятий, которые отдаленно описали бы, что испытывает человек, когда полевая структура его энергетической сущности сопрягается с электронным мозгом корабля. Расширение границ времени и пространства, всемогущество и бессмертие, соединение с Вселенной - так с большой натяжкой можно это определить.

- Изысканнейший из наркотиков? А как же эмоции, переживания, любовь? Или отбросить как ненужный хлам?

- Местный бордель, - засмеялся Джек, - пилотами-мастерами практически не посещается.

- Я, молодой человек, серьезно, а вы все шутите. Ну да ладно. Попробуйте яблочко.

Эндфилд откусил, прожевал, проглотил. Шиндлер глядел на него ожидая.

- Вкусно.

- И все?! - возмутился Шиндлер. - Разве вы не чувствуете, как сила жизни наполняет вас?

- Вы об энергии? Космос переполнен ею, звезды, планеты, даже астероиды несут заряд вполне годной для усвоения человеком энергии в огромных количествах.

- Нет, молодой человек, я не о той силе, которую обожают пилоты-"обмороки", - доктор улыбнулся. - Это та жизненная энергия, которая делает более живым, эмоциональным, чувственным, покоряет женщин, внушает страх мужчинам.

- Иными словами, делает человека более животным?

- Если хотите... Джек, если вы свободны, приходите вечером играть в шахматы, мы можем продолжить эту тему.

В коридоре Джека остановил Глеб Быков, штурман его экипажа, однокурсник и друг.

- Что это Плотоядный тебя обхаживает? - спросил он, хмуро глядя на Эндфилда.

- Гомик, наверное.

- Отойдем, потолкуем.

Они пошли в недостроенное ответвление коридора 9-24. База продолжала сталкиваться с каменными обломками, орбиты которых были нарушены недавним взрывом, и здесь еще сильнее был слышен грохот ударов, а толчки резче. От серых стен, прожженных в скальной породе астероида, тянуло холодом. Переносные светильники раскачивались, и тени причудливо метались по стенам. Глеб обернулся кругом, словно прислушиваясь, потом приблизился и зашептал:

- Ты знаешь, что Шиндлер агент секретного отдела СБ, шпион и провокатор?

- Мне ли не знать, - с усмешкой ответил Эндфилд. - После каждой нашей беседы он строчит рапорты. Но иногда даже ему приходят интересные мысли. Вот сегодня он подкинул интересную идейку о том, что мы оставляем за границами скоростного восприятия.

- Джек, среди пилотов есть блаженные, но ты перещеголял их всех. Нас гонят на убой, нами пугают детей, нас посылают уничтожать свободные поселения.

- Ты, похоже, пытаешься вербовать меня, - перебил его Капитан. - Не ожидал, что ваша праздная болтовня приведет к такому результату. И главное - с кем ты водишься - самыми бестолковыми и никчемными пилотами, которые, похоже, боятся даже садиться в крейсер, зато умеют громко кричать о несправедливости. Смит, Аарон, Джонсон, Карпов и ты - ячейка Сопротивления. Ха! Вас вычислят на первом же психосканировании, потом расстреляют за мыслепреступление.

- Подожди, это тебе Плотоядный сказал?

- Нет. Птичка на хвосте принесла.

- Ты был бы подарком для Шиндлера. И давно это у тебя?

- После Крона. Я вдруг обнаружил, что могу читать записи и памятных машин в хранилищах, обшаривать закоулки компьютерной памяти без приборов, ну и многое другое. Кстати, можешь выбросить свой детектор. Жучки с проводной, индукционной, радио и инфракрасной передачей у нас не устанавливают. Только пространственные волны, но так, чтобы не залезать в диапазон телепатического восприятия. Пользуются наши службисты и гипноинъекторами, каждое помещение ими оборудовано.

Быков молчал, а в голове у него крутилось, как хорошо было бы использовать такого человека в Сопротивлении.

Джек проснулся и не сразу понял, как оказался в незнакомой комнате, на планете. На улице было темно, ветер шумел листвой, накрапывал мелкий дождик. Он долго сидел на кровати, не включая света...

Пилоты Черного Патруля верили, что погибшие "драконы" уходят в лучший мир, нести небесную службу на своих быстрых кораблях у престола Создателя. "Редко ты напоминаешь о себе, Быков", - подумал Эндфилд.

Разве мог он не помочь Глебу, однокурснику еще по гражданскому факультету Дальней Разведки, приятелю, почти другу, единственному, кто послушал его на безымянной планете, когда умерли шестнадцать из двадцати двух членов курсантского экипажа?

Глебу, вместе с ним переведенному на военку и досыта евшему вместе с ним идиотство основного курса, с зубрежкой уставов, глупыми вахтами, штатными расписаниями, отдаванием воинской чести на каждом углу, строевой, нарядами и гауптвахтой...

В двадцать четыре года ему не думалось, что доживется до тех времен, когда потребуется безупречное личное дело, чтобы по ночам не ждать ареста. Тут не было его вины или недомыслия - жизненный сценарий пилотов-"обмороков", как их называл Шиндлер, иными словами высококлассных специалистов, совершенно естественно заканчивался последним боем, лишь бы не возвращаться к "любимым" людским проблемам.

С приходом Джека деятельность группы Сопротивления приобрела конкретный смысл, уйдя от пустопорожних разговоров. Эндфилд считывал информацию, записывал ее, составлял комментарий. Быков, по-своему расставляя акценты, сообщал это "барбосам" - членам подпольного кружка. Джек не выносил их совершенно и старался встречаться с ними, только когда нужно было поправить блокировку против сканирования. Впрочем, они платили Эндфилду той же монетой, считая Капитана слишком чистеньким, довольным жизнью и, в общем-то, случайно примазавшимся к их "борьбе". Но надо отдать должное - "барбосы" были первыми слушателями его изысков.

Глеб действительно был настоящим лидером ячейки, классическим вождем заговорщиков. Он предельно четко знал, что нужно сказать людям, чтобы вызвать и направить их гнев и возмущение. Вообще Быков был феноменальным человеком: обладая животной, обезьяньей силой вожака, одержимый желанием уничтожить несправедливый, кровавый строй, с избытком наполненный психическими комплексами и заморочками, Глеб умудрялся при этом вполне прилично управляться в бою с оружейными системами "Дракона" так, что "обмороки" признавали его за своего.

Единственным недостатком штурмана была упрямая вера в силу народных масс, вооруженного восстания угнетенных низших классов. Эндфилд же верил только в элиту Черного Патруля - высококлассных военных специалистов, основную ударную силу "драконов", живую начинку крейсеров-истребителей - самого мощного оружия в известной части Галактики. Но силу совершенно бесхребетную, если рассматривать ее с человеческих категорий.

Накачанные космической энергией, переполненные наркотиком всемогущества от соединения с полевым мозгом крейсера и всей Вселенной, вполне довольные жизнью, привыкшие получать за свой труд самое лучшее, не желающие возвращаться в человеческий мир, твердо уверенные в новом рождении, которое вновь приведет их в боевые рубки "драконов", "мастера" Черного Патруля безропотно гибли за тех, кто в конечном счете позволял им летать.

Правда, Эндфилд нашел цифры, которые смогли бы убедить их повернуть оружие, но это были доводы разума, которые не жгли, не проникали в глубинную сущность. Как ему не хватало умения воздействовать на эмоции, которым столь сильно владел покойный Быков.

"Ну да ладно, пусть мертвые остаются в покое, - подумал он. - Большой минус, что до сих пор не восстановилась способность считывать информацию. Никогда так долго не приходилось оставаться без внутреннего слуха. Иначе давно бы знал, что готовит ему СБ, кто устроил аварию, кто такая Ника на самом деле и как она к нему относится".

Действительно, этот стриптиз на пляже задел его гораздо глубже, чем он предполагал. С какой целью эта богатая и благополучная девушка стала демонстрировать свое тело, давать полотенце, которым вытиралась сама, хотя у нее наверняка было еще не меньше трех, да и купальный костюм наверняка имелся. Обычно патрицианки, в хорошеньких головках которых помещался четкий аналитический ум, не позволяют себе эмоциональных контактов с теми, кто ниже их по положению, но в случае еще не перебесившейся девчонки все могло быть по-другому. Тем более он мог глубоко поразить ее воображение, посадив на крыльях поврежденный корабль. В конце концов он спас ей жизнь. Для молодой, романтически настроенной девушки это может иметь значение. "Ай, ладно, - продолжал Джек, - я все усложняю, как обычно. Даже тот факт, что СБ и два высших класса жиреют на древней крови, продолжают сосать кровь и жизненные соки из подвластных им людей, не мог перечеркнуть обаяния жизни патрициев с ее разумным устройством, широтой и удобством, отсутствием искусственно созданных проблем. А мои настороженные поиски врага вокруг могут иметь под собой лишь жалкую попытку отрицания привлекательности людей этого сословия и глубинного притяжения личности к этому полюсу жизни... Бедные мы, не возьмут нас в патриции... Почему эта ночь не кончается?"

Капитан с проклятием встал, посмотрел на часы сигнального браслета. В это время на Базе свободные от вахт и полетов шли на завтрак. "Надо выставить местное время, - подумал Эндфилд. - Когда я прилетел в Центральный, был вечер, солнце садилось. Четыре часа занимался делами, спал девять часов, а ночь и не думает заканчиваться. Видимо, сутки на этой планете длятся долго". Джек включил компьютер и вывел раздел "Географические условия" в описании Деметры во Всеобщем Планетном справочнике. Ну да, период обращения 40 земных часов. Продолжительность дня в средних широтах летом - 25, ночи - 15. Как можно так жить? Дождь наконец прекратился.

Эндфилд натянул тренировочный костюм, взял меч и пистолет, бросил их в машину и полетел, ища укромное место для занятий. Он резко поднялся на две тысячи метров и понесся в сплошном тумане, включив систему полного обзора. Хотя на службе он снисходительно относился к штурмовым гравилетам, сейчас был рад почувствовать себя в родной стихии. Активированное компенсаторное поле слабыми разрядами покалывало кожу, грав подчинялся малейшему движению штурвала, на экранах ползли нитки полузаброшенных дорог, по которым теперь ездили только сторонники здорового образа жизни на велосипедах и чудаки, приверженцы наземного транспорта, на своих копиях древних колесных мобилей. Редкие дома, рассеянные по громадному сплошному лесу, заполнявшему средние широты планеты, спали. На поверхности не светилось ни одного огонька.

Капитан, описав широкий круг, вернулся к поселку, чтобы побегать и размяться на берегу реки. Там он встретил рассвет, махая мечом из композита с полевой режущей кромкой, страшным оружием, способным с одинаковой легкостью рассечь травинку и стальную колонну метрового обхвата.

Яр - местное светило, вставал неторопливо и основательно, утверждаясь на стандартные сутки над поверхностью. Облака разошлись, и только туман стлался над водой. Джек подошел к краю высокого обрывистого берега, посмотрел на простор, от горизонта до горизонта заполненный водой, воздухом, деревьями, живностью. Мир, где живут без скафандров, без звездолетов с их защитными полями и пушками. Эндфилд вдруг осознал, насколько он отвык быть голым и беззащитным под небом, в котором висит столько стреляющего железа.

"А может, корабли, способные в мгновение ока снести все живое с планеты, ни к чему и должны быть уничтожены раз и навсегда, вместе с их бездушными пилотами", - вдруг промелькнуло в сознании Джека.

"Странные мысли приходят в голову сегодня", - подумал он. Последний раз Капитан встречал рассвет на родной Дельте, перед тем как отправиться после училища к месту службы. Вспомнил себя десять лет назад, усмехнулся. С тем человеком его связывала лишь общая память. Исчезли привязанности, привычки, комплексы, идеалы. Старые навыки мирного планетного жителя не встраивались в его теперешнюю личность. Джеку все больше хотелось в Космос.

После разминки и завтрака Эндфилд увяз в бесконечном, тягучем деметрианском дне. Пять часов он медитировал, пытаясь восстановить умение считывать информацию, но все было бесполезно. Фрагментарность, расплывчатые образы, шум вместо четкого понимания. Внезапно Джек понял, что не умерла эта способность, просто слишком много сигналов от жизни большой и малой, слишком высок фон пространственных излучений.

Его сущность не выдерживает информационной нагрузки и отключается. Много дней пройдет, прежде чем он сможет слышать внутренним слухом лишь необходимое ему, фильтруя ненужное. Тогда Капитан Электронная Отмычка вновь обретет свое основное оружие, ведь ни умение пилотировать крейсер, ни стрелять из лучевого пистолета, ни наносить ногами удары и рубить мечом не были его главной силой.

Ближе к вечеру позвонила Ника. На экране телефона за ней виднелся какой-то скучный, весь в серых чехлах интерьер. Девушка была в длинной белой футболке, надетой на голое тело. На голове - подобие прически, которую она накрутила, видимо, только перед тем, как набрать номер. Было видно, что бедная Ника весь день шаталась по своему дому, не зная, чем заняться, принимаясь за дела и бросая их.

- Здравствуй, Джек, - произнесла она жалобным и замученным тоном.

- Здравствуй, Ника. - Эндфилд изобразил дежурную заинтересованность.

- Такой длинный день. Отвыкла. Никого из подруг нет, все разъехались. И Юра на службе.

- Я и сам замучился.

"А может, настоящая Ника Громова тоже отдыхает где-нибудь, а дом СБ приспособила для своего агента?" - подумал Джек.

- Слышала, ты обзавелся машиной. Может, покатаешь на новом аппарате?

- Почему бы и нет, - он широко улыбнулся. - Чтобы у некоторых не сложилось мнение, что Черный Патруль умеет лишь падать. Как мне найти тебя?

- Отыщешь по пеленгу. Позывной три девятки, ноль семь, сто двадцать три. Вылетай примерно через полчаса. Жду. - Она послала воздушный поцелуй и отключилась.

"Напросилась, чертова баба, - отметил про себя Джек. - Могла сказать и частоту. Или она знает, что в "Мотыльке" предусмотрен сканер вседиапазонного поиска? Впрочем, девочка росла в военной семье, папа наверняка был большим начальником, любовничек ее, Лазарев, тоже не маленький чин имеет. А может, они выбирали ему аппарат вместе, после того как хорошо развлеклись на широкой кроватке? И что скажет он, когда узнает, что мисс Громова, или как там ее на самом деле, откровенно клеится к облагодетельствованному им "дракону". Посмотрим, в самом деле интересно".

Впрочем, за бравадой и сарказмом Эндфилд не смог скрыть того факта, что красотой, свежестью и молодой радостью жизни девушка смогла задеть в его душе то, что Джек считал давно умершим и похороненным.

Целью полета была огромная трехэтажная вилла, окруженная ухоженным парком. Защитное поле над оградой было выключено. Эндфилд беспрепятственно приземлился у мраморной лестницы центрального входа.

Минуты ожидания сложились уже в половину стандартного часа, но, видимо, девушка была не слишком пунктуальной, когда дело касалось встреч с мужчинами.

От нечего делать Капитан просканировал глубинным радаром почву, обнаружив на глубине двухсот метров убежище высшего класса защиты. Стены дома скрывали в своей глубине полевую броню. "Основательно строили, на века. Но против биодетекторов защиты не предусмотрели", - подумал он.

Джек начал сканировать этаж за этажом. На экране, по данным радара, стали появляться трехмерные проекции внутренних помещений. "Шикарно живут", - отметил Эндфилд. Компьютер выбросил таблички - "Объект обнаружен" и "Неполадки оружейных систем".

- Ну, еще бы, милый мой, пушки-то сняли... Вывести телеметрию объекта, - приказал Джек.

Итак, девочка нервничает, совершает повороты вокруг своей оси, поднимает руки, что-то швыряет и снова берет. Меняется кровоток и электрическое сопротивление кожи.

- Поведение объекта идентифицировать не удается, явно враждебных намерений зафиксировать не удалось. Прошу подтверждения команды на отмену наведения оружия, - пророкотал машинный голос.

- Подтверждаю.

До Эндфилда наконец дошло, что же делает Ника. Она перебирает одежду, отыскивая то, что, по ее мнению, подойдет.

"Неужели я могу вызывать столько эмоций, - подумал он. - Приятно узнать, что еще нравишься женщинам".

Капитан увидел, что патрицианка закончила сборы и идет к нему. Эндфилд убрал режим сканирования, открыл входной люк, приготовился.

Высокая дверь распахнулась. Девушка легко и изящно спустилась по лестнице, приветливо улыбаясь. Из-за жары, а может, еще по какой причине, Ника была одета в короткое, белое, сильно открытое на груди и боках свободное платье, которое словно было создано для того, чтобы мужчины заглядывали под легкую ткань, поднимавшуюся при порывах ветерка и малейшем движении. Волосы свободно лежали на плечах. Когда девушка залезла в грав, Джек подумал, что более смущающего наряда для прогулки в тесной кабине она не могла выбрать.

- Извини, Джек, но пришлось долго приводить себя в порядок. Но я вижу, ты тут не скучал, - с этими словами она устроилась на месте второго пилота.

- Да вот, - произнес Эндфилд. - Сижу, развлекаюсь. Он включил обдув, и легкий подол Никиного платья пополз наверх, оголяя красивые ноги.

- Прекрати, - засмеялась она, придерживая материю руками.

- Летим? - спросил Джек.

Ника махнула рукой, штурмовик, управляемый опытной рукой "дракона", резко ушел вверх. Грав набрал две тысячи метров и поплыл на заход солнца, куда махнула девушка. Ника наклонилась к нему, рассказывая о местных красотах. Эндфилд притворялся, что внимательно слушает, смотрел на то, что девушка ему показывала, иногда даже выводил на экраны с увеличением, хотя спутница негодовала и говорила, что все это нужно видеть своими глазами. На самом же деле его больше привлекал вид, который открывался при колыхании легкой материи в вырезе платья.

Джек понимал, что неприлично и глупо пялиться на грудь, которую видел во всех положениях и ракурсах, но продолжал подсматривать, испытывая легкое смущение. Видимо, запретный плод сладок. .

Девушка, казалось, не замечала этого и продолжала говорить. Ее светлые волосы, подхваченные потоком воздуха, касались его щеки, дурманящий запах тела и волос овевал Капитана, мелодичный голос зачаровывал. Машина парила над освещенной закатным солнцем землей, и Эндфилду казалось, что это длится вечность. Но все же Джек узнал, что флора и фауна были завезены с Земли, после того как местная полностью вымерла во времена Вторжения, когда "берсерки" обстреляли планету, вызвав антипарниковый эффект, так называемую "ядерную зиму". В одной из древних воронок, оставшихся от той поры, находится громадное озеро, Голубая Жемчужина, которое Ника хотела обязательно показать Эндфилду.

Узнал, что местные жители разделили сутки пополам на солнечный и лунный день. Планета заселена в основном третьим и вторым имущественным классом, но вскоре с орбиты планируется переселить пять миллионов чиновников, для чего строят город на берегу океана. Остальное: реки, озера, поляны, овраги, невысокие горы - слилось в невразумительную кашу зелени, земли и воды.

На поверхность легла тень, Яр уходил за горизонт на долгую ночь, напоследок освещая высокие редкие облака и черный глянец плавных обводов брони гравилета. Ника замолчала. Некоторое время они летели молча, любуясь величественным закатом.

- Джек, дай полетать, - произнесла девушка, просительно заглядывая ему в глаза. - Никогда не водила настоящий "драконий" штурмовик.

- Попробуй, надеюсь, не рухнем сразу, - пошутил Капитан.

Девушка окинула его взглядом, в котором сквозила озорная невысказанная мысль. Она уверенно взяла ручку управления, и машина начала разгоняться. Эндфилд с беспокойством подумал о том, что будет, если глайдер преодолеет звуковой барьер так близко от поверхности, но цифры указателя путевой скорости остановились на вполне допустимых значениях.

Вдали, в свете двух лун, блеснул океан, а на его берегу заполыхало гигантское зарево стройки. Ника сбросила скорость почти до нуля и повела машину со снижением. Когда гравилет подлетел ближе, стали различимы скелеты унылых стоэтажных башен серого керамического композита, узкие ущелья улиц, освещенные резкими вспышками молекулярной сварки и мертвым сиянием строительных прожекторов.

В нагромождении углов, причудливой игре теней этого резкого, изломанного, изначально неуютного мира кипела своя жизнь: взлетали подъемники, к стенам и балкам лепились большие и малые роботы, на перекрытиях сновали кары и микроскопические фигурки людей.

- Они строят даже ночью. - От приветливой и улыбчивой девушки ничего не осталось. - Посмотрим на вашу храбрость, - добавила она тихо.

Джеку было непонятно, к кому обращается Ника, до тех пор, пока штурмовик не перешел в крутое пике, падая с включенной сиреной с полутора километров прямо в гущу строений и техники. На прицельных экранах было видно, как разбегаются люди. Девушка, с торжествующей улыбкой сжимая рукоять штурвала, глядела на панику внизу.

Эндфилд отключил ее от управления, запустил компенсаторы и резко бросил машину вверх.

- Джек, отдай. - Ника потянулась к пульту.

Между ними завязалась наполненная смехом, восклицаниями и тяжелым дыханием шутливая возня. Их открытые руки сплетались, девушка повисала на нем, наваливалась, пытаясь пробиться к переключателям. Джек впервые чувствовал ее так близко, когда она плотно прижималась к нему, напрягая тело, касаясь его кожи своей нежной и свежей кожей.

Наконец Ника села в свое кресло, поправила платье, пряча обнаженную грудь, глядя на него расширенными зрачками, растрепанная и взволнованная. Эта игра непривычно возбудила Джека, показав, какой сильной и страстной может быть эта девушка в сексе. Взгляд помимо воли выдал желание.

Ника опустила глаза, потом вновь посмотрела с улыбкой из-под полуопущенных ресниц.

- Гадкий мальчишка, - смущенно проговорила она. - Медведь.

Эндфилд молча повернул машину на обратный курс. Включил экраны полного обзора, что сразу лишило тесную кабину уединенной интимности. Девушка успокоилось.

- Ты сердишься? - спросила она.

- Ты могла нас убить. У меня могут отнять права за нарушение правил полетов...

- Я налетала пятьдесят часов на "Ястребе" и даже сдала зачет вместе с пилотами Планетной Охраны, - в ее голосе была гордость.

- А какую оценку тебе поставили? Три балла?

- Нет, - сказала девушка тоном, каким говорят: "ну что, попался". - Десять из двенадцати возможных.

- Вообще-то "Ястреб" сильно отличается от "Мотылька", хотя разрабатывался на его базе. В худшую сторону, разумеется. - Джек с сомнением посмотрел на Нику. - А. кто это тебе организовал?

-Юра.

- Тогда все ясно, - взгляд Капитана показал его мнение о компетентности комиссии. - Курсант Громова, штурмовик - это не кастрюля, на нем летать нужно. Вы получили 99 пробоин и поджарились лучше гриль - курицы.

Девушка надулась.

Они долго летели молча. "Опять Лазарев", - вертелось в голове у Джека. Вольно или невольно Ника напомнила один из самых неприятных эпизодов службы,

Эндфилд посмотрел на нее и увидел, что девушка расстроена.

- Примерно так говорил наш инструктор в училище. Не обижайся.

Она протянула ему руку, и Джек церемонно поцеловал ее,

- Противный, - сказала с улыбкой Ника. - А может, покажешь, как надо?

- Где полигон?

Девушка ввела координаты из блоков памяти своего идентификационного браслета, и штурмовик помчался сквозь сумерки.

- А почему ты так не любишь строителей?

- Разве? К ним я отношусь вполне нормально. Просто не нравится, что будет город.

- Ну и что?

- Ведь это лишь начало. Потом их будет все больше и больше... Городов, где будут жить озлобленные теснотой люди. Они истопчут нашу планету, загадят, а если нет, все равно насытят ее ауру мелкими страстишками, проблемами, комплексами. Они заставят нас жить так же, - сквозь нежный и мелодичный голос явно проступило шипение мегеры.

Высокомерная патрицианка сидела рядом, глядя на боковые экраны. Эндфилд долго смотрел на нее.

"Ведь она права, - подумал Капитан. - Охотничьи угодья и парки пойдут под нож землепланировочных машин, дома снесут или загородят убогими башнями так, что не видно будет солнца. Но даже если до этого не дойдет, возникнет масса ограничений, да и просто нездоровой зависти к чужому богатству. А как неприятно находиться там, где люди живут скученно и плохо. Интересно, девица сама до этого додумалась или ее матушка напела про нехороших соседей".

- Джек...

- Да, - машинально отозвался он.

- У тебя челюсть отвисла. Очнись, мой герой, скоро полигон, - произнесла Ника, подразумевая совсем другое.

Зеленые глаза глядели ласково и насмешливо. На щеках играли ямочки, розовые губы призывно полураскрылись, обнажая белизну зубов.

- Приготовьтесь, леди, - отрывисто бросил Эндфилд, подавив острое желание поцеловать ее.

Он осмотрел поверхность. Было видно, что тут не один год работали поставленные на тренировочную мощность пушки штурмовиков. То, что надо. Гравилет круто пошел вниз. Джек пустил на полную мощность реакторы, включил защитное поле, проверил компенсаторы.

- Ты готова? - девушка кивнула. - Тогда начнем.

Машина резко пошла вниз, то разгоняясь до сверхзвуковой скорости, то почти останавливаясь. Эндфилд крутил каскады бочек и мертвых петель, шел зигзагом, тормозя и разгоняясь, менял высоту и направление полета. Со стороны казалось, что неясная серая тень мечется по небу, принимая в мгновения кратких остановок очертания штурмовика. По экранам скакали прицельные перекрестья, земля и небо сменяли друг друга с головокружительной быстротой. Раскаты грома от ударных волн трясли каменистую бесплодную почву. Аппарат резко провалился до пятидесяти метров и понесся, продолжая убийственно резкие вращения и скачки, вздымая за собой пыль, комья земли и мелкие камни.

Капитан, мельком взглянув на девушку, понял, что с нее хватит. Он плавно скабрировал, набирая высоту, и медленно полетел обратно. Ника сидела бледная, покрытая испариной, прижимая руку ко лбу. Джек повернулся к ней.

- Это впечатляет, - голос был слабым и замученным. - Но боюсь, это не для меня.

Эндфилд выключил экраны, настроился на местную станцию. В кабине, освещенной лишь огоньками индикаторов и лунным светом, заиграла негромкая музыка. Сильный и чувственный женский голос пел о любви, о первом поцелуе ночью на берегу моря под яркими южными звездами.

Капитан и девушка молчали, думая каждый о своем. Дома их ждал Лазарев. Он сидел на веранде за пустым столом, на котором гордо красовалась бутылка марочного вина.

- Ну, туристы-путешественники, аж здесь было слышно, как вы носились.

Девушка с ногами забралась в глубокое кожаное кресло и сказала:

- Уф. Это просто какой-то вихрь, а не машина. Никогда не буду больше просить Джека летать таким образом.

- Добрый вечер, Юрий. Вот опробовали твой аппарат, - ответил ему Капитан.

- Опробовали?! - тоном шутливого ужаса возразила Ника. - Я не знала куда деваться. Где земля, где небо? Все перед глазами смешалось в одну сплошную серую полосу.

- Ты же сама попросила... - возразил ей Джек.

- Мне тут уже было несколько звонков, - подытожил Юрий. - Короче, система ПВО просит больше так не делать. Они даже объявили боевую тревогу, но потом разобрались, что штурмовать там, кроме горелых пеньков, нечего.

- Понял, - ответил Эндфилд.

- Ну ладно, - сказал Лазарев. - Надо обмыть машину, чтобы лучше летала. Ника, где тут у тебя бокалы, закуска. Я уж не стал без тебя хозяйничать.

Девушка улыбнулась и произнесла:

- Терраса - это место вечерних чаепитий, а пьянствовать, пожалуйста, в дом. Подальше от посторонних глаз. Я вас оставлю, а ты, Лазарев, проводи Джека, ведь он здесь в первый раз.

И Ника неслышно исчезла в полумраке лестницы, ведущей на второй этаж. Джек с Юрием побрели, спотыкаясь, по полутемному холлу, пока Лазарев наконец не нашел выключатель. Яркий свет засиял в хрустальных подвесках люстры, ударил

во все углы, обрисовывая запустение Никиного жилища. Капитану бросилось в глаза, что мебель и картины аккуратно завешены чехлами, стулья поставлены один на другой, на них и на полу лежит густой слой пыли.

Юра заметил:

- Вот лентяйка. Вчера приехала и не могла убраться.

Эндфилд подумал, что вычистить в одиночку две тысячи или больше квадратных метров практически невозможно, но в тот же момент увидел, как из ниши выехал робот-уборщик, а вместе с ним несколько андроидов. Механическая команда принялась за дело. Шланги с шумом начали всасывать пыль из гардин и карнизов, с золоченых рам, стульев и диванов. Усилиями роботов был наведен идеальный порядок: расставлена мебель, сняты унылые серые чехлы. Едва слышно заработали кондиционеры, уничтожая нежилой привкус в воздухе. Стало вполне уютно. Потом в комнату въехал столик с бокалами и закусками. Кухонный андроид ловко накрывал на стол. Все было готово, не хватало только хозяйки.

- Это она устроила кавардак в новом городе? - поинтересовался Лазарев.

- А ты думаешь, я?

- Она всегда была чокнутой. - Юрий хмыкнул.

- И сейчас куда-то запропастилась. Что за компания без женщин!

Юрий прижал палец к губам и сказал:

- Ты ее закрутил так, что, видимо, ей уже не до гостей. Наверное, лежит пластом, - и, почесав широкой пятерней затылок, сказал: - Ну что, давай за знакомство по маленькой.

Они чокнулись и выпили.

- Так-так... - раздалось от дверей. - Уже пьете.

Ника стояла, прислонясь к косяку двери, сложив руки на груди, старательно изображая праведное негодование.

Было видно, что девушка не слишком ломала голову, когда подбирала себе одежду, выбрав черную короткую юбку с тонким плетеным кожаным пояском и сильно открывавшую плечи зеленую блузку.

"Все правильно. Просто, демократично и сексуально, - промелькнуло в голове у Джека. - В полном соответствии с предложенными правилами непринужденной, почти дружеской встречи".

Ника уселась напротив Эндфилда, изредка взглядывая на него насмешливо и вызывающе. Лазарев сразу же придвинулся к девушке, захватил ее руку своими широкими волосатыми лапами с короткими, толстыми пальцами, начал ворковать дежурные комплименты относительно внешности, ума, красоты и ее кулинарных способностей.

Под это дело они выпили по второй и по третьей. Внезапно Ника высвободилась, встала, не спеша прошлась по комнате и сказала:

- Мужчины, вы сегодня какие-то кислые.

- Да, вот, Принцесса, работы много, - произнес Юрий, глядя на нее.

- Ты у нас человек занятой, - ответила Ника. - А Джек, видимо, таким и родился.

Она включила компьютер. На трехмерном экране появилась заставка игры.

- Джек, это по твоей части, - обратилась к нему девушка.

- Избавь меня, Ника, от видеоигр, - ответил Капитан.

- Зря ты так, - возразил Юрий. - На начало не обращай внимания. Маскировка. Иначе я не смог бы держать у нее в компьютере полную программу боевого имитатора.

Джек с интересом повернулся к нему.

- Что, в самом деле? С мыслеуправлением?

Мужчина кивнул.

- Да брось ты, - сказал Эндфилд. - Такая машинка не справится.

Лазарев торжествующе улыбнулся:

- Сейчас эта коробка подключена быстрой связью к резервному компьютеру Деметры-5. Джек смутился.

- Ну надо же, крутые вы ребята. Пожалуй, на это стоит взглянуть поближе.

- Вот-вот, - подхватила девушка. - И ты, Юрик, разомнись, встряхни сединами.

- Ну ладно, - произнес, он, грузно вставая из-за стола.- Если женщина просит...

- Покажите, мальчики, на что вы способны.

- Ника, - сказал Джек, - вынужден напомнить, что я профессиональный пилот и не хотел бы пользоваться своим преимуществом.

- Не волнуйся, - успокоила его Ника. - Лазарев тоже немало полетал.

- Вот и хорошо, - ответил Эндфилд.

- Какой корабль ты выбираешь?

- Если можно, то "Дракон" четвертой модели.

- Ну, а я с вашего позволения, - сказал Юра, - выберу старый добрый "Ангел".

- Ну что же, - одобрил Эндфилд. - У "Ангела" больше пушек, а у "Дракона" мощнее гиперустановка и двигатели. Силы примерно равные. Какое место выберем?

Лазарев задумался. Потом ответил:

- Это, - и улыбнулся, слегка по-детски смущенно, точно мальчишка, который задумал какую-то хитрость. Эта улыбка на мгновение согнала всю серьезность с лица эсбэшника, превратив его в ровесника Эндфилда. - Доблестная Планетная Охрана и "Дракон"-изменник.

- Ну, теперь начнется, - насмешливо протянула Ника.

- Итак, компьютер, даю вводную. Место: окрестность планеты Деметра. Мое оружие: сторожевой крейсер "Ангел". Оружие противника: патрульный крейсер-истребитель "Дракон". Вооружение полное. Функциональные возможности полные. Начало боя по сигналу после отсчета.

Короткий зуммер, экран на мгновение дернулся и застыл. Компьютер проговорил механическим голосом:

- Крейсер "Ангел" уничтожен через 0,1 секунды после начала боя. Корабль противника повреждений не имеет.

- Давай еще. - Юрий рассмеялся, пряча досаду. В этот раз схватка была еще короче.

- Ну ты монстр... - Ника совсем по-другому посмотрела на Джека, словно видела его впервые. От обиды губы Лазарева затряслись.

- Я думаю, повторять еще раз не стоит. В бою "белых" против "черных", - сказал Эндфилд, имея в виду Планетную Охрану и Черный Патруль, - "белые" получают призрачный шанс на победу при перевесе 50 к 1. И то лишь в случае, если корабль "черных" одиночный. Мое звено без потерь брало "берсерка", я имею в виду большой корабль-крепость.

Юрий долго смотрел на него, потом они переглянулись с девушкой, будто Джек сказал что-то по-детски самоуверенное и неуместное, потом собрался и серьезно произнес:

- Мы можем попробовать.

- Общаюсь я с вами и не могу прийти в себя от удивления, - сказал Капитан.

- Я воспользуюсь твоим телефоном, Ника? - спросил Юрий.

Девушка кивнула и взяла Эндфилда за руку.

- Пойдем, я покажу тебе интересную штучку. Они вышли на террасу, но Джек все равно услышал позывные выхода на военную связь.

- Я не знала, что ты хвастун, Джек, - сказала Ника, укоризненно поглядев на него. - Теперь наши ребята сделают в тебе 99 пробоин, как ты выражаешься.

- Скажи, зачем тебе понадобилось стравливать нас?

- А такие вопросы женщинам не задают, - произнесла девушка, чертя замысловатый знак на груди Эндфилда, едва касаясь ткани рубашки.

Через весь коридор было слышно, как орет Юрий и ему отвечает сонный и хриплый мужской голос.

- Алло!!! Дежурный?!!

- Дежурный по Базе майор Топорков слушает!

- Полковник Лазарев, заместитель начальника отдела контроля СБ, - небрежно представился Юрий.

- Здравия желаю! - гаркнул майор.

- Топорков, поднять по тревоге и посадить в имитаторы 50 лучших экипажей. Я надеюсь, ваши пилоты не шляются сегодня по блядям.

Майор ошалело смотрел на него, потом нажал кнопку тревоги.

Через 15 минут все было готово. Ника, загадочно улыбаясь, ввела Эндфилда в гостиную.

- Не пугайся, мой герой, - принялась она иронически успокаивать Джека. - Тебя не больно убьют, понарошку.

Гонг. Экран задергался. Там что-то мелькало, рвалось, вспыхивало. Примерно через 3,5 секунды изображение остановилось и механический голос сказал:

- Группа сторожевых крейсеров уничтожена.

Юрий недоуменно посмотрел на Эндфилда.

- Может, повторим, а? - предложил полковник. - Ну, давай...

На этот раз Джек управился еще быстрее. Лазарев сидел как оплеванный.

- Извини, - сказал Капитан. - Ты уверен, что это твои лучшие пилоты?

Полковник просмотрел списки, потом тяжело кивнул.

- Джек, - его голос звучал, безо всяких интонаций, словно голос машины, - пусть Ника покажет тебе свою коллекцию оружия, а я пока поговорю с ребятами. Совсем распустились.

Они с девушкой шли по темному коридору, а сзади грохотал начальственный голос полковника Лазарева: "Ты не офицер, Топорков, а ряженый, а твои пилоты-хулиганы хороши только в драке с комендантской ротой. Если ты знаешь, где гашетка у пистолета, попробуй попасть из него в свои мозги".

- Суров... - сказал Эндфилд, потому что пауза слишком затягивалась.

- Радуешься? - без тени улыбки спросила Ника.

- Мне все равно, интересно лишь твое мнение.

- В этом есть что-то неприличное, когда один убивает многих. Для тебя это просто подлежащий уничтожению мусор. А я знакома со многими из этих ребят и привыкла думать о них как о своих защитниках. Это настоящие мужчины, полные внутренней силы и огня, истинные джентльмены. Когда я бывала у них, то чувствовала себя центром внимания. Каждый раз я чувствовала себя королевой. Но что я. Даже старуха, мать одного из генералов, плясала на балу в части, как молодая. Там, где они, кипит жизнь, там всегда уютно и легко.

- Жаль вот, летать не могут... - ядовито вставил Джек.

- А ты холоден, как айсберг, и привлекателен, как кальмар. Единственное, что ты умеешь, - это убивать.

- Остается радоваться, что нам с тобой детей не крестить. Ты уверена, что нужно идти смотреть оружие?

- Пусть твоя душа получит удовольствие. Тем более Юра любит все делать основательно. Просто сидеть в коридоре было бы скучно, считай это призом.

- Предпочту первое и в одиночку.

- А ты думаешь, что я буду экскурсоводом? Единственное, чего я прошу, - это не стрелять. Антикварное оружие в рабочем состоянии и заряжено. Некоторые образцы нельзя трогать, там есть соответствующие таблички.

За этим не слишком приятным разговором они подошли к дверям зала. Ника распахнула тяжелую створку двери.

- Прошу, - сказала девушка. - Я тебя ненадолго оставлю. Она пошла по коридору, стуча низкими каблучками. Капитан смотрел на ее гибкую, танцующую походку, густые, длинные, аккуратно уложенные волосы, длинную и крепкую шею, открытые плечи, тонкую, подчеркнутую пояском талию, крутые бедра, стройные, высоко открытые мини-юбкой длинные ноги, которые светились в полутьме.

Острое сожаление о том, что за тридцать с хвостиком лет жизни не было у него такой чудесной, юной девушки, заполнило Эндфилда. Были всякие и разные, но никогда не улыбались ему такие зеленые глаза, никогда не торопилась ему навстречу, влюблено сияя и смущаясь, такая женщина.

Каблучки стучали уже далеко, но Джек слушал, не отрываясь, их мелодию, после которой чистые песни Космоса казались холодным заунывным воем.

Капитан вошел в зал, наполненный витринами и стеллажами с оружием.

Под впечатлением яркой и притягательной красоты Ники Джек невнимательно пробежал начало экспозиции, где бессмысленно таращились доисторические однозарядные пистолеты и ружья. Он представил, сколько это может стоить, но цифра не произвела на него впечатления. Эндфилд не любил несовершенства.

Потом пошли хромированные и вороненые многозарядные системы. Капитан выбрал пистолет, который ему особенно понравился, и оружие легло ему в руку приятной тяжестью.

Джек вынул магазин, пересчитал тусклые, окисленные патроны. Пятнадцать. Неужели когда-то этого было достаточно, чтобы считать себя вооруженным? Капитан положил "беретту" обратно.

Пошли первые джаггернауты, еще страшно примитивные, походящие на пулевое оружие, вернее на маленькие ручные пушки, своими короткими, толстыми керамическими стволами, обрамленными в грубо обработанный металл, с массивными затворами и огромными цилиндрами зарядов. Действительно, гением всех времен и народов был тот; кто открыл реакцию полного распада и придумал, как направить жар М-плазмы в цель.

Эндфилд выбрал джаггер, который понравился ему благородством форм и золотым блеском покрытия. Наверное, это оружие принадлежало не простому человеку. Может, джаггернаут когда-то лежал на коленях удельного князя, когда его броневик, раскачиваясь, полз по разбитой лесной дороге от поселка к поселку. Или во время парадных приемов, когда гордый и надменный властелин принимал дары и поклонение своих подданных.

Действительно, в эти суровые времена, когда закон и порядок определял сильнейший, когда огнестрельное оружие было изношено за века использования без возобновления и в ходу были мечи, луки и копья, тысячеметровые огненные струи джаггера были основой самой жестокой и деспотичной власти.

Джек отметил, что ему до боли знакомо расположение рукояток и тумблеров управления. В голове замелькали картинки того, что он, житель просвещенной и цивилизованной эпохи, удаленной больше чем на сто десять веков от времен беды и смуты, не мог видеть своими глазами.

Всадники в броне, плотный строй кавалерии с копьями наперевес, с тяжелым топотом летящий на него, горящий от выстрелов джаггернаута город, отрезанные головы на кольях...

Нежная рука Ники вернула его к действительности. Она прикоснулась к плечу Эндфилда, поднялась по шее к затылку.

- Очнись, мой герой, - сказала девушка нежно.

Джек пришел в себя. Ника, закинув руку ему на плечо, ласкала короткие волосы на затылке, прижимаясь теплым упругим телом и заглядывая ему в глаза.

- У тебя быстро меняется настроение, - сухо произнес Эндфилд.

- Извини меня, мой герой. Не каждый день узнаешь, что совершенно беззащитна.

Ника мягким движением отняла у него джаггер и положила на место.

- Я знала, что ты, обратишь на него внимание. Очень редкая, единственная в своем роде вещь. Его раскопали на Старой Земле археологи-любители, а мой отец купил, пока еще никто не понял, что это такое. Это оружие связано с жизнью и смертью Самого Почитаемого и Проклинаемого.

- Расскажи, - попросил Джек. - Это страшно интересно.

- Как ты знаешь, - начала девушка, - Князь Князей родился шесть веков спустя после Большого Голода. К тому времени были окончательно забыты остатки технологических знаний и люди все больше и больше скатывались к каменному веку, несмотря на то что еще использовали железные инструменты и даже пулевое оружие, но не производили их сами, а только находили в развалинах больших городов.

Князь Князей сумел прочесть информацию, записанную на доисторических компьютерах, найти хранилища древних книг, воссоздал микросотовые батареи и генераторы, сделал из доступных материалов джаггернауты и заряды к ним. Он возродил металлургию и транспорт, связь и обработку информации.

По праву он вошел в число великих и могучих, но возгордился и создал оружие, которое убивало не только тело, но и бессмертную душу, чтобы воспрепятствовать возрождению низших сущностей в мире. Огнем и мечом попытался он утвердить новый порядок.

И тогда возмутились даже самые близкие соратники Проклятого. Лучший друг убил Самого Почитаемого и Проклинаемого его же дьявольским прибором.

В великой скорби сокрыли они прах героя и его богопротивное оружие в тайном, до конца времен сокрытом убежище, умоляя Создателя проявить снисхождение к заблудшей душе, отброшенной во мрак небытия.

Примерно так было написано на могильной плите, в глубокой, залитой бетоном подводной пещере, где в герметичном тройном саркофаге нашли этот джаггернаут.

- Какая древность... - сказал Джек, и голос его дрогнул. Эндфилд потянулся к джаггеру, но встретил руки девушки.

- Не тревожь прах героя, - наполовину шутливо, наполовину серьезно сказала она. - Оставь старые сказки. Лучше скажи, разве можно уничтожить душу?

- Один из видов колебаний физического вакуума способен очистить бессмертную часть живого существа от всякой информации, но параметры этого процесса неизвестны даже теперь.

- Разве ты не видишь, что в этом зале есть та, которая хочет, чтобы ее герой был с ней, а не болтался мыслями в седой древности и крутой физике. - Ника досадливо покачала головой.

Ее руки легли к нему на плечи, девушка прижалась к нему своим нежным и теплым телом, взглянула ему в глаза насмешливо и призывно. Потом, уже не дразня, крепко прижалась и поцеловала.

- Ну же... - произнесла девушка. - Я думала, что ты соображаешь так же хорошо, как и летаешь.

- По-моему, это так, - спокойно ответил Джек. Ника на мгновение замерла, потом влепила Капитану звонкую пощечину, круто развернулась и убежала.

к оглавлению

Глава 4                                                        к оглавлению

СЛАДОСТЬ И ГОРЕЧЬ ЖЕНЩИНЫ.


   Юрий, закончив разнос несчастного Топоркова, отпил вина из бокала и закурил длинную, тонкую сигарету с гашишем. В голове было темно и пусто.

Ника задерживалась. В голове появлялись картины жарких объятий, вздохов и стонов, изгибающейся под руками Эндфилда Ники...

"Боже мой, какой идиот приписал этому парню подозрение в антиправительственной деятельности? - устало подумал полковник. - Представители СБ на местах от безделья везде видят заговоры и мятежи. Даже без расшифровки только что снятой психограммы ясно, что это просто машинка для убийства. Место ему в Дальнем Космосе, в "Драконе", там он будет вполне счастлив".

Лазарев подумал о близорукости руководства, которое из века в век урезало права Черного Патруля, вызывая все большее и большее недовольство "драконов". Если так пойдет и дальше, то скоро все они увидят похожие на уродливые мечи крейсеры в небе, и это будет последним впечатлением их жизни.

Он никак не мог отделаться от зябкого холодка незащищенности: оборона планет не годится никуда, если большинство "черных" пилотов летают так же, как Эндфилд. Что касается самого "объекта" - несмотря на все свои умения, он пороха не выдумает, слишком прост и предсказуем, доволен жизнью, если не наступать на хвост, то будет вполне лоялен.

Закончив осмотр, Джек долго стоял, размышляя о странностях Никиного характера. Как быстро у нее меняется настроение... Как хорошо было бы, если бы она видела в нем человека, но не диковинную разновидность боевой машины...

Капитан приказал себе успокоиться, перевел мысли на спокойный лад, посмотрел в последний раз на ряды оружия и двинулся обратно.

Прошел темным коридором, опустился по лестнице, повторяя в обратном порядке путь, которым шел сюда.

Его внимание привлек портрет в массивной золоченой раме. Черты изображенного на картине высокого и сильного мужчины в парадной форме генерала СБ показались знакомыми. Джек поискал подпись. Под росчерком известного художника стояла дата двадцатилетней давности. Ее отец.

Чем ближе он подходил к гостиной, тем громче раздавались переливы Никиного смеха. Эндфилд вошел и увидел, что девушка сидит у Юрия на коленях, а тот шепчет ей в самое ухо, и глаза у него сочатся странным торжеством. Лазарев весело взглянул на Джека и сказал Нике что-то настолько смешное, что Ника согнулась пополам от приступа хохота, высоко задрав обнаженные ноги.

- А, мой герой... - пьяно сказала она. - А мы тут без тебя...

Девушка обвела рукой стол, где прибавилась еще одна пустая бутылка.

- Я, пожалуй, пойду, - Джек старался остаться спокойным и благожелательным. - До свидания, Ника, до свидания, Юрий.

Он развернулся и четким, решительным шагом прошел через темноту комнат, террас и коридоров, сопровождаемый ее смехом.

Выйдя во влажную, туманную ночь, Эндфилд сел в "Мотылек" и полетел над самыми кронами в неуют гостиничного номера "Пилигрима" - его пристанища на этой планете.

Лазарев щекотал усами ухо Ники, потом стал крепко и долго целовать ее шею. Девушка вздохнула, закрыла глаза и откинула голову назад.

Его волосатая ладонь, осмелев, поднялась от талии, захватила грудь, лаская сосок через тонкую ткань. Ника хмуро и трезво взглянула в лицо полковника.

- Может, хватит... - сказала она, стряхивая его руки и вставая - Ты что, принял это всерьез?

Девушка вышла на балкон бельэтажа и остановилась, вглядываясь в темноту ночи, ловя ее свежее, влажное дыхание.

Юрий подошел сзади. Они долго молчали. Ника вытряхнула из пачки сигарету, Лазарев по привычке щелкнул зажигалкой.

Встал рядом с ней.

- Он тебе нравится? - спросил полковник.

Ника кивнула.

- А ты ему нет, - жестко сказал он и повернул девушку к себе, пристально глядя ей в глаза. - Меня поражает, что ты его цепляешь. Это же просто живой компьютер. Они могут спать с женщинами, могут казаться веселыми, грустными, задумчивыми, но это просто симуляция. Внутри они холодны, как межзвездное пространство. В простой, мирной жизни "черные" могут только есть и спать, ну еще медитировать. Они потенциальные неудачники, потому что их ненавидят и боятся. Была бы моя воля, я бы, как в старину, загонял их жить к чертовой матери, пусть не мешают нормальным людям. Впрочем, если хочешь быть убитой... Они вообще не люди, хоть и рождены женщиной. Все свои человеческие чувства Черный Патруль оставляет между звездами. Их подсознание тренировано на победу и выживание любой ценой. У "драконов" нет никаких правил, никаких моральных ограничений, никакой биологической жалости.

- Я поражаюсь тебе, неужели ты думаешь, что без Эндфилда ты смог бы чего-нибудь добиться? Ты старый, седой, лысый, ты до сих пор полковник в захолустье. Царек районного масштаба. И вообще - кто бы говорил о жалости?! Заплечных дел мастер, законченный садист. Убирайся и не смей приходить незваным!!

- А ты не изменилась, - зло сказал Юрий. - Все такая же стерва и истеричка.

Ника сильно и точно ударила его ногой в грудь, и грузный, плотный офицер Службы Безопасности, вылетев с балкона, тяжело рухнул в бассейн внизу.

Джек заставил себя успокоиться, постигая женскую власть над мужской душой, всю ее несправедливость и глубину.

"Переживем, - подумал он. - Вот закончится проверка, и в Академию. Три года, и снова Космос".

Капитан повертел эту мысль и сам себе не поверил. Ему очень захотелось побыть в тишине. Джек повернул на реку. Оставив аппарат на высоком обрыве, Эндфилд спустился к воде.

Было темно, сыро, холодно, изредка раздавался плеск волны и долгий протяжный крик ночной птицы. Бледные звезды слабо светили сквозь облачную дымку. Во мраке с трудом угадывался берег, только легкое свечение песка и краткие отражения искорок света в воде.

Отсутствие привычной среды обитания начинало давить на Эндфилда, который привык жить в мире прямых светлых коридоров, чистоты, уюта, постоянной температуры и влажности. Он с удовольствием забрался в теплое нутро гравилета, подняв его, направляясь к поселку.

В ресторане гостиницы вовсю грохотал оркестр, за прозрачными окнами дергались в танце люди, дым сигарет поднимался к потолку. Эндфилд приземлился и уже хотел было подняться к себе, но ему пришла в голову идея получше.

Через минуту по экранам плыла телеметрия, компьютер пытался сделать выводы о характере творящегося в кабаке действа. Джек с улыбкой ожидал его решения.

- Происходящее не поддается однозначной оценке. Налицо проявление взаимной агрессии в рамках определенного ритуала. Поведение отдельных участников алогично, что усугубляется ингаляторным и пероральным введением наркотических веществ. Эмоциональные и поведенческие реакции обнаруживают связь с более ранними событиями, имеют сексуальную и невротическо - психотическую окраску.

Самочувствие участников церемонии ухудшается из-за принятия наркотиков, вдыхания пылевых частиц, чрезмерного шума, избыточного сенсорного, невербального и полевого контакта, на фоне нарастающего возбуждения и потери контроля.

Вывод: наблюдаемая группа особей представляет опасность неконтролируемым поведением и должна быть уничтожена.

Прошу разрешения на включение оружейных систем.

- Подготовить оружие к бою. Автоматическое наведение на любые движущиеся цели. Беглый огонь на минимальной мощности всеми излучателями.

Компьютер обиженно пискнул, выбросив табличку "Глобальная неисправность систем вооружения".

- "Мотылек", пушек нет.

- Полное отсутствие логики. Смысл функционирования бронированного штурмового гравилета "Мотылек" - ведение боевых действий, что невозможно без оружия.

- Да, ты прав, - произнес Капитан задумчиво. В номере Эндфилд, не раздеваясь, улегся на кровать. Вытащил рекордер, вставил кассету. Хотел было запустить воспроизведение, но в последний момент остановился - слишком опасно.

Но память была сильнее всех проверок и подслушивающих устройств, возвращая события пятилетней давности...

- Вы меня слушать будете или нет? Пьянка пьянкой, но не надо забывать, для чего мы здесь...

"Конфигураторы были изобретены в 8005 году н. э., что явилось скорее жестом отчаяния, нежели результатом развития тогдашних направлений науки. Жестокая необходимость в больших количествах редких материалов: титана, рения, молибдена, вольфрама, гафния для постройки боевых рейдеров и линкоров опустошила рудные месторождения планет. Разведка и транспортировка сырья из космоса на орбитальные заводы..."

- Быков, блин, что это за лабуда, - подал голос Игорь Карпов. - Этот Капитан совсем свихнулся.

- Ну ладно, почему бы не сделать маленький экскурс. Короче, чтобы все поняли. Пахали, землю деревянной сохой, но последний металл отправляли в Космос, чтобы построить коробочки "берсеркам" на разминку. Слушайте дальше...

"...Несмотря на крайнюю техническую сложность структурирования субатомных частиц, проблема была решена чрезвычайно элегантно, при помощи разработанной группой молодых ученых теории волновой матрицы подобия..."

- Глеб, опять лекция какая-то.

- Молчи, придурок. Это я попросил вставить технические описания в текст. Если будут разрушены все хранилища информации, то хоть в этом талмуде останется.

В голове у штурмана возникла картина. Разрушенные города, одичалые люди, болезни, голод. Наблюдатель Черного Патруля, юноша в черной форме, руководит, объясняет, налаживает, советуясь с книгой, на которой написано его, Глеба Быкова, имя.

И как тогда Джек посмеялся про себя над наивностью Глеба, в то же время понимая, зерна какой тирании зреют в голове этого человека. Правда, сейчас смех был горьким.

- А почему ты думаешь, что информация будет потеряна?

- На этот вопрос я отвечу позже. Скажи, Исаак, сколько стоит работа роботизированного комплекса из двух больших конфигураторов, размещенного на планете?

- Надо подумать... Роботы ремонтируют комплекс и самих себя, спарка конфигураторов способна поставить любые запасные части, вплоть до громоздких корпусов и блоков управления, - Аарон захлопал глазами от удивления. - Сырье дармовое. Отходов нет. Выходит - никаких затрат.

- Молодец, соображаешь. Теперь скажи, что не может сделать конфигуратор?

В ответ раздался дружный смех одобрения. Они поняли.

- Эта машина может производить все. Воздух, воду, пищу, приборы, бытовую технику, строительные материалы, одежду, мебель, медикаменты, трансплантаты, синтетов, транспортные средства, новые конфигураторы. Так почему же до сих пор низшие классы снабжаются по слегка расширенным военным нормам, жилье для них строят по нормативам, утвержденным во времена, когда "берсерки" атаковали Антарес, Тау, Кассию, Ипсилон?! Почему простому народу недоступно самое заурядное медицинское обслуживание с заменой изношенных органов и энергетическими стимуляциями?!! Я скажу вам, - Глеб сделал многозначительную паузу. - Потому, что правящие классы не хотят. Они мешают тому, чтобы жизнь простых людей стала достойной, богатой и сытой. Им проще управлять человеком, когда он продает свой труд за гроши, а пределом его мечтаний становится отдельная трехкомнатная квартира. Зато патриции могут наслаждаться жизнью в своих тысячеметровых дворцах и натуральными продуктами, которые производят на специальных, экологически чистых планетах.. А их жизнь, которая в три раза длиннее жизни простых людей? А чистые купола, на планетах, которые задыхаются от пыли, смога и древних отбросов? Тьфу! Неужели вы этого не знаете?

Ответом ему был гул возмущения.

- Мой отец полжизни копил деньги, чтобы выучить меня в Академии Дальней Разведки, - закричал Смит.

- А как они покупают наших девчонок для забавы, только за поездку в Купол?!!

- Моего брата убили лишь за то, что он забрался в парк генералишки Горбунова!

- Придет день, за все заплатят эти жирные свиньи. Кровью своей захлебнутся!

-Тихо!!! - оборвал галдеж Быков. - А вы знаете, что никто из вас толком летать не умеет, а от психосканера нас защищают только паранормальные способности Капитана. Вообще, мы - никто, пока не вооружим и не подготовим людей к борьбе. Поэтому запоминайте, олухи, впитывайте, учитесь убеждать и спорить. А для этого учите наизусть этот бред, до последней запятой...

"...Результатом был прибор, способный создавать конструкции любой сложности, из любых материалов, любой степени чистоты. Следующим шагом было изобретение атомно-полевых суперпозиций, которое открыло неограниченные перспективы создания материалов любой прочности, с большой стойкостью к М-распаду, способных выдерживать любые температуры. К примеру, металлополевая броня крейсера способна выдержать сто миллионов градусов без потери механических свойств и остаточных изменений".

- Глеб, подожди. Почему ты думаешь, что информация будет потеряна? - это снова подал голос Карпов.

- Наверняка патриции и их псы из СБ не отдадут власть без кровопролитной борьбы. Многое будет уничтожено в сражениях, многое пропадет стараниями самих власть имущих. Ведь они не допустят, чтобы те, кто их закопает, потом наслаждались жизнью спокойной и сытой.

- Почему?! - выкрикнуло сразу несколько голосов.

- Они держат народ в нищете и бесправии, хотя имеют возможность дать ему жизнь достойную. Значит, они люто ненавидят простых людей и делают все, чтобы те мучились и страдали на радость богатым. Учитесь, друзья мои. Учите физику, психологию, компьютерное дело и робототехнику. Будьте специалистами не только в стаканном звоне, - сказал он, отнимая у Аарона бутылку. - Когда придет наша власть и мы будем восстанавливать то пепелище, которое останется после борьбы, мы будем самыми компетентными, самыми непогрешимыми...

Джека изрядно позабавила эта сценка, словно вышедшая из доисторических времен, когда темные сельские горлопаны, вооруженные семизарядными барабанными пистолетами, собирались на собрания своих партячеек.

"Не подбивал я на мятеж, не призывал "барбосов" к свержению власти, - подумал Эндфилд. - Они сами это вывели из моих записей. Действительно, кто виноват в том, что правдивое и объективное изложение событий вызывает бешеную злобу как у правителей, так и у их несчастных подданных".

Капитан редко задумывался о назначении его заметок. Что можно сказать о сборнике документов с минимальным комментарием, техническим описанием, а также с обширным приложением полной документации на изготовление и использование конфигураторов, компьютеров, роботов, космических аппаратов, вооружения, различных приборов и систем, включающей рабочие программы для конфигураторных процессоров? А чего стоил раздел прикладных программ, используемых СБ для разведки и шпионажа?

Были там и приятные мелочи: контроль управляющих компьютеров транспортных средств, конфигураторов, датчиков глобальных сетей наблюдения, производство наркотиков, взрывных устройств различной мощности, легкого стрелкового оружия. Джек помнил, как горели глаза Глеба, когда он, выходя из транса, показывал Быкову, что удалось вытащить на этот раз, ведь каждый новый файл, взятый из святая святых секретных данных, делал реальнее мечту штурмана о свержении ненавистного ему строя.

Это был классический тандем теоретика и злонамеренного практика. Капитан делал это легко, играючи, не задумываясь о важности, сложности, моральных аспектах. Глеб страшно завидовал Джеку, до безумия желая так же легко гулять по закрытым базам данных и секретным архивам. Но как говорилось в древней пословице: "Бодливой корове Бог рогов не дал".

Ночами украдкой, когда был уверен, что Капитан спит, штурман подумывал, что в конце концов ему надо будет избавиться от Эндфилда, чтобы только его, Быкова, толпа называла богом, вождем, императором... Но он по старой привычке и необходимости оставался лучшим другом Джека, искренним почитателем его таланта,

Даже умер Глеб, приняв на себя удар "бешеной собаки", который предназначался Капитану. Сгорел в своем скафандре, не оставив даже пепла, накануне своего триумфа.

Именно тогда Эндфилд раскопал документацию о первых экспериментах по массовому отъему жизненной энергии у населения и распространению энергопоглощающих устройств на планетах третьей категории, в районах, заселенных персонами ниже четвертого имущественного класса.

Здесь же крылось объяснение скотских условий жизни простого народа. Лишь тогда человек легко расстается со своими невостребованными радостями жизни, мечтами и удовольствиями, здоровьем и силой, когда живет плохо, в замкнутом кругу безысходных житейских проблем.

Именно эта информация, дойдя до сердец простых людей, заставила бы их с ревом бросаться на стреляющие бластеры и пушки, жечь, крушить и ломать в безумной ярости. Не дал Бог бодливой корове...

Багровая, в полнеба заря, каких не бывает ни на одной планете, точно зарево пожара стояла над черными силуэтами стоэтажных башен. Высокий пронзительный вой сирены пришел сверху, и по небу поплыл массивный черный, холеный, лоснящийся конь, неся на своей спине закутанную в белое покрывало фигуру. От этого ноющего звука рухнули небоскребы и загорелся город.

Лошадь с всадником приблизились. Джек увидел оскаленные зубы жеребца, пену клочьями и пар от его дыхания.

Фигура всадника показалась ему очень знакомой, в какой-то момент он даже узнал было седока, но проснулся от собственного крика, в холодном поту...

Это был давний его кошмар, который преследовал Эндфилда после Крона. Обычно Джек не реагировал на него. Десятки и сотни повторений этого сна сгладили чувства, которые испытывал Капитан от просмотра на "внутреннем экране"- этого незатейливого и знакомого в мельчайших деталях "видеоролика", оставляя лишь привычный неприятный осадок и усталость после каждого повторения. Но в этот раз Джек испытал страх, ужас и безысходность так остро, словно кошмар привиделся ему впервые. Эндфилд долго лежал без сна, пытаясь понять, о чем его так настойчиво предупреждает подсознание...

Несколько дней Эндфилд пытался привыкнуть к планетной жизни, уныло таскаясь по красивейшим местам Деметры.

Равнодушно глядел на водопады в белых брызгах и радуге, на изумрудную тропическую зелень джунглей, подолгу задерживался на крохотных южных островах, слушая пение ветра в пальмах, парил над огромными ледяными шапками планеты, пытаясь привыкнуть к объему наполненного воздухом пространства, к перепадам температуры, преимущественно двухмерному существованию.

По-прежнему досаждали сигналы от органической жизни. По мере того как возвращалась к Джеку способность считывать информацию, внезапные включения восприятия вызывали жуткие головные боли.

Он становился рыбой в глубине, травинкой на берегу, муравьем в муравейнике, тигром в чаще и раздираемым хищником оленем одновременно.

Наложение и многоголосица заставляли его снова убегать в черную тишину своего внутреннего слуха.

Сигналы жизни кричали о боли, страдании, голоде, желании, были вязкими и липкими, проникая в глубины его существа, взывали к состраданию и помощи. Джек потихоньку одуревал от глухоты своего восприятия, но, снимая блокировку, вновь наталкивался на эти послания миру.

Оставалось только принять жизнь на планете такой, какова она есть, и научиться хотя бы существовать в этих условиях.

По прошествии некоторого времени Эндфилд стал брать на прицел разных птичек и зверушек, но хоть и не дошел до того, чтобы палить в них из пистолета на тренировочной мощности, признаки накопления неконтролируемого раздражения были налицо.

Однажды после захода Яра Джек бесцельно кружил над самыми деревьями, подражая бесшумному полету летучей мыши. Он выключил экраны обзора, завязал глаза и ориентировался лишь по чутью пилота, надеясь, что эти упражнения со временем восстановят полное восприятие. Вдруг что-то знакомое вторглось в тишину и темноту.

Джек услышал внутри себя знакомый посвист. Эфемер. Решил, что сейчас собьет эту живую шаровую молнию. Сорвал повязку с глаз.

Поймав слабый отблеск в чаще, повел аппарат к источнику призрачного свечения. Бесшумно посадил машину и, выскочив с пистолетом наизготовку, бросился к источнику пространственных волн. Огонек вспыхивал за кустами, Эндфилд прицелился и опустил оружие. Ошибка. Никаких живых плазмоидов. Только летающий робот-светильник над тропинкой и высокая женщина в длинной фиолетовой накидке, капюшон которой полностью скрывал лицо.

Капитан решил, что лучше не показываться, чем долго извиняться,, и уже было хотел идти обратно, как фонарь вдруг загорелся белым, пронзительно ярким светом.

- Выходи Джек, зачем ты прячешься, - насмешливо крикнул знакомый голос.

Женщина откинула капюшон, выпустив наружу тяжелую гриву золотых волос.

Эндфилд продрался через кусты, по пути заталкивая в кобуру пистолет.

- Боже мой, - произнесла она голосом, полным насмешливого трагизма. - Ты хотел убить меня! Скажи за что, мой герой? Неужели моя любовь и нежность заслуживают такой страшной кары?

- Ника, иногда твои шутки переходят все границы, - строго сказал Капитан, щурясь от яркого света.

Но странное обаяние слов Ники, смущение и радость нежданной встречи заставили его вдруг улыбнуться просто и открыто. Несмотря ни на что, Эндфилду было приятно видеть ее снова.

- Временами ты похож на неопытного мальчика, который от смущения и боязни строит из себя гения целомудрия.

- Значит, тогда ты - многоопытная, старая развратница,. которая соблазняет юного упрямца.

Джек и Ника посмотрели друг другу в глаза и расхохотались. Громова взяла Капитана за руку, пригасила свет, и они пошли по тропинке.

Ночной лес шумел под порывами ветра, тусклое свечение шара лишь подчеркивало темноту, которая скрыла девушку, оставив лишь нежную прохладу ладони, голос и смутное тепло ее тела. Они медленно двигались во мраке, тихие и отрешенные, изредка перебрасываясь фразами.

- Как ты узнала, что это я прячусь?

- Джек, ну кто еще может бесшумно посадить штурмовик в густом лесу, а потом топать и ломать ветки, словно бешеный слон.

- Остается спросить, как ты узнала, что я приземлился.

- Я подняла глаза и увидела темную массу, закрывающую звезды. Случайно, в общем-то. Ведь знаешь как бывает -смутное ощущение, взгляд по сторонам... - Ника тряхнула головой. - Все это ерунда. Скажи, почему ты не позвонил ни разу за эти дни? - она произнесла это просто и спокойно, словно само собой разумеющееся.

Эндфилд глубоко вздохнул:

- Мне показалось, что уже все ясно.

- Видимо, все мужчины - дети, в любом возрасте. Лазарев ,ушел через 15 минут, вернее, был выставлен с позором, - со смехом сказала Ника, на мгновение прижимаясь к нему боком.

-Да?

- Он тоже принял это за правду... - девушка снова засмеялась. - Ну и глупая была у него рожа, когда я его выгоняла.

- А зачем ты все это устроила? - спросил Джек.

- Затем... - ответила девушка.

Они снова долго молчали. Ника остановилась, повернулась к нему, взяв за другую руку.

- Завтра я хочу побывать на Голубой Жемчужине. Прилетай за два часа до рассвета, встретим восход, а когда станет жарко, будем купаться.

- Хорошо.

- Дальше провожать меня не надо, а то не найдешь свой штурмовик в этой темени, - она слегка сжала его ладони, потом резко оттолкнула. - До завтра, мой герой.

- До свидания, Ника.

Эндфилд немного постоял, глядя, как меркнет слабый свет фонаря, потом двинулся на поиски своей машины.

Небо только начинало светлеть, когда Джек подлетел к ее дому и принялся кружить вокруг ограды, пробуя сканером защитное поле. Оно было выключено. Капитан беспрепятственно опустился на широкой, выложенной мрамором дороге. Через две минуты дверь распахнулась.

Ника быстро сбежала по ступенькам в сопровождении андроида, который волок большой черный баул. Нырнула в открытый люк, деловито устроилась в кресле.

- Полетели, Джек, скорее, опаздываем, - почти приказала девушка.

Такой он ее еще не видел. На голове у Ники было подобие пилотки, украшенное золотой цепочкой с голубым камнем вместо кокарды. Глухой черный комбинезон полностью скрывал ее тело, на ногах - высокие ботинки на шнуровке.

Девушка продиктовала ему координаты и попросила не подниматься слишком высоко. В кабине повисло молчание. Они обменялись взглядами.

- Давай не будем пока разговаривать, - сказала Ника. - У нас будет много времени, чтобы надоесть друг другу. Эндфилд кивнул, и машина ринулась вверх...

- Джек, мы подлетаем. Включи полный обзор. Видишь рядом с озером гору, верхушка которой похожа на старинный замок?

- Вижу. Действительно сходство есть. Это искусственное сооружение?

- Не совсем. Скала и была такой. Давным-давно ее обтесали планировочными машинами, чтобы окончательно превратить в древнюю крепость на радость ребятишкам. А на самом деле это просто кусок породы, выброшенный взрывом. Он одного возраста с Голубой Жемчужиной. Правда, красиво: чистейшая чаша воды и замок над ней?

- Трудно оценить, глядя на картинку в инфракрасных лучах.

- Ох, извини, мой герой. Своими глазами ты увидишь это позже. Я специально выбрала время, когда все скрыто туманом. В трех километрах на запад есть поляна, достаточно широкая, чтобы сел десяток гравов. Приземлись там. Дальше пойдем пешком.

- Я бы мог посадить машину на горе, там есть вполне подходящие площадки.

- Эх ты, закоренелый технократ. Разве ты не хотел бы почувствовать себя древним человеком?

- Нет, но давай попробуем.

Грав опустился на землю. Туманный лес окружал их темной, густой стеной. Ника выскочила из люка, Эндфилд вылез следом, остановился на плоскости крыла штурмовика. Было сумрачно, холодно и сыро. Стояла глубокая тишина.

- Пойдем, Джек. Захвати мою сумку и свой меч. В лесу есть тропинка. Догоняй.

Ника бесшумно исчезла в молочно-белом мареве, словно призрак. Лишь след на мокрой траве говорил о том, что девушка не привидение.

Капитан побрел следом за ней, думая, что у мисс Громовой не все в порядке с головой. Шаги были неестественно громкими, в тишине было слышно даже биение сердца. Мокрые ветки касались лица, скребли по огромной, тяжелой сумке. Ножны меча брякали, задевая за стволы деревьев. Эндфилд чувствовал себя полным идиотом. Ноги, которые привыкли к гладкости напольных покрытий, то и дело спотыкались об узловатые корни, торчащие из почвы. Одежда быстро стала влажной.

Все рефлексы "Дракона" протестовали против этого неудобного мира. Девушка была где-то близко, Джек ощущал ее присутствие, но не мог понять, спереди она или сзади, а может, крадется сбоку. Попытка включить восприятие принесла лишь привычную головную боль.

- Ника, я знаю, ты рядом. Выходи.

- Ну, мой герой, ты испугался?

Голос раздавался сзади. Девушка стояла на тропинке в трех шагах от него. Глаза ее смеялись. Она подошла к Эндфилду, внимательно посмотрела ему в лицо.

- Не сердись.

Капитан вздохнул, кляня туман и сумрак, потом сказал:

- У тебя неплохо получается. Знать, как жили древние, - одно, другое дело испытать это на собственной шкуре.

- Ты все еще сердишься. Извини, я больше не буду. Мне нравится, как жили наши предки до Князя Князей. Людей было немного. Крошечные поселки тонули в густых лесах, дороги больше напоминали тропинки. Грабители; дикие звери, просто гулящие люди угрожали тем, кто выходил из-под защиты крепостных стен. Сломанный сучок или просто неверный шаг мог стоить стрелы или пули. Это было время сильных людей, когда правота жила на острие меча. Что касается тебя, мой герой, таким утром майора Эндфилда зарезали бы как кролика. - Поглядев на Джека, она добавила: - Ох, опять я за свое. Прости меня.

Одним из множества положительных качеств, прививаемых Черным Патрулем, была способность без обид принять свое поражение и оценить чужую силу.

Капитан помолчал, глядя на девушку, потом тряхнул головой,

рассмеялся:

- Побит, признаюсь. Пойдем дальше.

- Джек, ты прелесть. Больше никаких игр.

Уже почти рассвело. Она быстро шла впереди, гибко уклоняясь от веток, что-то мурлыча себе под нос. Ноги легко и плавно несли Нику по тропинке, казалось, еще немного, и девушка взлетит от силы и радости жизни, заключенных в теле.

Эндфилд топал следом, любуясь пластикой ее движений, думая о полной непредсказуемости Ники, которая могла быть заботливой подругой, спесивой патрицианкой, насмешливой и ветреной обольстительницей, привыкшей к мужскому вниманию и поклонению, феей ночных туманов или дикой лесной девушкой, как сегодня. Джеку стало тепло от мысли, что снова и снова сможет он узнавать, разгадывать ее женские загадки и тайны, наполненный радостью понимания и любви.

"Стоп, - сказал себе Капитан. - Вот и вылетело это слово. Всего несколько дней знакомства... А впрочем... Были черные бездны, готовые выплюнуть звездолеты врага, пытливые глаза доктора Шиндлера, гудящие психосканеры, кликушествующий Глеб. Я вижу, что милосердная природа скрывает от человеческих глаз, могу глубоко проникнуть в суть вещей и событий, умею владеть своими чувствами. Пусть и в моей жизни будет лето и молодая любовь. Не повредит".

Тропинка пошла вверх, забираясь на гребень взрывного вала, потом начала спускаться вниз в огромную, заросшую лесом котловину. Ближе к озеру деревья сменились песчаным пляжем, белым кольцом лежащим между темной массой леса и свинцово-серой водой, подернутой кое-где клочьями редкого тумана.

Еще пятнадцать минут хода, и они добрались к цели путешествия - поляне под мрачной скалой, на которой возвышался древний замок.

На открытом, продуваемом насквозь пространстве было холодно. Ветер, разгоняя туман, поднял на воде мелкую волну. Ника откровенно застучала зубами.

- Мой герой, я замерзла.

- Вариант первый - теплая одежда и обдув горячим воздухом. Древние себе позволить этого не могли. Отпадает.

Вариант второй - согреть собственным телом. Боюсь, мадам, вы неправильно это поймете.

Вариант третий - развести огонь, что наиболее соответствует духу старины, - произнес Джек, загибая пальцы, с улыбкой глядя на Нику. - Остановимся на третьем, хотя второй вариант более приятен.

Девушка вдруг серьезно посмотрела на Эндфилда, и он понял, что и Нике это понравилось бы больше.

Потом он собирал дрова, сокрушая ногами сухостой, играючи рубя его мечом на аккуратные поленца. Капитану было приятно, что Ника любуется силой и точностью ударов, даже смех девушки над его неуклюжими попытками зажечь огонь не раздражал. Когда Джек понял, что упрямое дерево не желает загораться, выхватил пистолет и под ее возглас испуга выстрелом запалил костер, в котором изжарился бы целый кабан.

- Ох уж эти мужчины, - смеялась девушка. - Добиваются всего грубой силой.

- Ошибаешься. Не грубой силой, а техническим превосходством.

- А если бы пистолета не было?

- Тогда ты мерзла бы, пока я не понял, как это делалось в старые времена.

- Мне кажется, что тогда я успела бы получить воспаление легких. - Ника с удовольствием повернулась, греясь пламенем костра.

Девушка вытащила из сумки ультрасовременный походный чайник. Через пару минут они пили чай, вскипяченный реакцией полного распада.

- Ты, я вижу, тоже не чураешься техники.

- Увы, современные звездные рыцари позабыли древнее искусство приготовления горячего питья на костре. А если серьезно, то мы должны торопиться, чтобы увидеть восход.

Подавая Джеку стакан, девушка вздрогнула, словно от удара током, когда Эндфилд дотронулся до ее руки. Движения Ники стали скованными, замедленными.

Она не смотрела ему в глаза, избегала даже случайных прикосновений.

Капитан стоял рядом с ней, мелкими глотками хлебая обжигающий напиток, не чувствуя вкуса и запаха. Если бы ему налили болотной жижи, то Джек сейчас не заметил бы разницы. Каждое движение Ники отдавалось внутри тела. Его бросало то в жар, то в холод. Он проваливался и взлетал. В голове с противным щелканьем работал компьютер, вычисляя траектории рук, ног, пальцев, чтобы ни в коем случае не прийти в контакт с ее телом. Даже великолепные мышечные рефлексы сдались перед бурей соматики, бунтом желания против запретов разума.

Молчание густело, Эндфилд ощущал почти физическое притяжение Никиной плоти. Он осторожно скосил глаза и увидел, что девушка напряженно прислушивается к чему-то внутри себя, а лицо заливает жаркий румянец. Она поймала взгляд, нахмурилась и сказала устало, почти зло:

- Мы опоздаем, если не поторопимся.

Крикнув: "Догоняй", девушка бросилась бежать. С заросшего лесом пригорка они поднялись на голую скалу по узкой, засыпанной камнями тропинке. Булыжники летели из-под ног Джека, вызывая ехидные замечания Ники, которая легко и свободно забиралась вверх. Капитану пришлось использовать всю свою выносливость, чтобы, спотыкаясь и сталкивая камни, успевать за ней.

Наверху она запрыгала, замахала руками, хохоча от радости и удовольствия, обернулась к Джеку:

- Как же давно я тут не была, успела забыть прелесть Голубой Жемчужины. Как приятно после городской толкучки побыть на природе. Посмотри.

Эндфилда тоже встряхнула эта сумасшедшая гонка. Он с интересом огляделся по сторонам, заметив, что медлительный Яр уже показал свой край над горизонтом. Правильная чаша воды зеркалом лежала под ними в тени леса, отражая небо, не такое голубое, как днем, но уже и не серое.

Красные лучи солнца легли на дальний берег озера, окрасив песок. Потом зазубренная граница света и тени медленно и плавно покатилась по воде, просвечивая насквозь ее прозрачную синюю толщу до покрытого белым песком дна, превращая неживую гладь в глубокую бездну цвета сапфира. Наконец свет заполнил все водное пространство, заставив озеро играть всеми оттенками голубого, кроме центральной части, где угрюмо синела глубина.

- Вот и все. Правда, было красиво? - спросила Ника. В глазах ее горело по маленькому солнцу.

- Да, конечно. Я видел восходы на орбитах разных планет, когда светила выходят из-за ее диска, зажигая зеленый, оранжевый или какой еще пожар в атмосфере, никогда не мог представить, что внизу может быть ее красивее. Может, потому, что ты заставила посмотреть своими глазами.

Он вновь ощутил притяжение молодой женщины и уже не стал себя сдерживать. Эндфилд обнял Нику, решительно и спокойно прижал ее к себе. На мгновение на лице девушки появилось возмущение такой бесцеремонностью, потом она нежно взглянула ему в глаза, ожидая поцелуя, и, наконец, вздохнув, опустила голову на его плечо. Время остановилось. Не осталось ничего, кроме света и бесконечно чудесного ощущения ее тела.

Вскоре Джек пришел в себя и обнаружил, что нежно, едва касаясь, гладит девушку по плечам и спине. "Пора просыпаться", - подумал Капитан, притянул Нику к себе, держа слегка пониже лопаток, чтобы ее грудь плотно прижалась к его груди, затем отодвинулся, посмотрел в ласковые и беззащитные глаза и снова с улыбкой обнял ее.

- Что ты делаешь? - спросила Ника, расслабленная и удовлетворенная. - Балуешься?

- Наши тела нравятся друг другу. Не хочется тебя отпускать.

- Наши тела умнее нас, - произнесла она, когда Джек разжал руки. - А впрочем, все равно надо позавтракать.

- Мы зайдем туда? - Капитан показал рукой на ворота замка.

- Не сегодня. Там слишком много воспоминаний. Пойдем, - Ника потянула Эндфилда за руку.

- Мы вроде не здесь поднимались...

- Джек, - с веселым хохотом ответила девушка, - неужели ты думаешь, что детишки должны были карабкаться по заваленным камнями скользким кручам?

Она подошла к валуну, провела рукой над значком, нарисованным на камне. Из скалы поднялась кабина лифта, на ходу открывая двери. Зеркальные стены, кожаные диванчики, яркий .свет.

Джек недоуменно поглядел на все это, потом рассмеялся вместе с Никой.

- Я уже было поверил, что все действительно как в старину. А мы карабкались...

- Им действительно почти не пользовались. Разве тебе не понравилась моя затея с древностью?

Продолжая смеяться, Джек подхватил ее за талию, и они шагнули в подъемник. Зеркало показало высокого, широкоплечего молодого мужчину с пристальным, сосредоточенным взглядом и золотоволосую девушку с нежным румянцем на щеках, глаза которой влажно сияли. Ника положила голову ему на плечо, продолжая любоваться их отражениями. У Джека на мгновение защемило сердце - так хороша была она.

"Мы были бы красивой парой", - подумал Эндфилд. Двери открылись. Они вышли и в обнимку пошли по тропе. Девушка шла легкой, независимой походкой, хохоча и шаля, подталкивая его боком.

- Скажи, мой герой, ты не боялся слететь со скалы за то, что распустил руки?

- Не-а.

- Ты самоуверен, Джек.

- Просто изучал психологию.

- Не думала, что "драконов" обучают и этому.

- До Академии Дальней Разведки я два года учился в университете на Дельте-2, имея серьезное намерение стать психотерапевтом.

- Мы почти коллеги, - засмеялась Ника. - Я будущий социальный психолог.

- Удивительно... - Эндфилд окинул ее с головы до ног оценивающим взглядом. - Как тебе это вообще пришло в голову. Ты хотела двигать науку?

- Просто принято, что девушка из хорошей семьи должна получить образование, хотя никогда потом не будет работать по специальности. Все мои подруги учатся на театральных критиков, филологов, литературоведов, - она усмехнулась. - Мама, конечно, уважает мое право выбора, но все равно долго шипела. Боится, что стану слишком умной, мужчины любить не будут.

Последние две фразы Ника произнесла, заглянув Джеку в глаза с загадочной и мечтательной улыбкой, под которой таился невысказанный вопрос.

- Пожалуй, твоя мать не лучший специалист по оценке женской привлекательности.

Девушка вздохнула, и ухо Капитана уловило облегчение в этом вздохе.

- Она права, целиком и полностью. Женщина должна уметь поддерживать разговор, хорошо выглядеть и одеваться, казаться эмоциональной и чувственной, конечно, в рамках хорошего тона, быть в меру глупой, чтобы создавать у мужчины чувство легкого превосходства...

- Поэтому ты без стеснения показала мое убожество, - Эндфилд хитро посмотрел на нее.

- Ты способен принять жизнь такой, какова она есть, реалист до мозга костей. Мне нравятся такие мужчины - сильные, решительные и умные. Немногие из моих знакомых способны принять поражение от женщины. А мои сверстники - просто самовлюбленные кокетки.

- До сих пор я считал, что похвалу стерпеть труднее, чем оскорбление, но в твоих устах это звучит божественной музыкой.

Ника опустила голову и некоторое время шла молча.

- Ты знаешь, может, потому, что происхожу от Владимирских князей Старой Земли, я всегда сходила с ума по аристократам старых, доимперских и постимперских времен - мужественным, сильным, властным, отчаянным рубакам, тонким политикам и дипломатам. Папа был помешан на родословных и раскопал историю рода вплоть до времен Большого Голода.

- Теперь понятно, почему ты ходишь по лесу как отличница диверсионно-разведывательной школы. Девушка смущенно улыбнулась.

- Я заразила этим всех подростков моего возраста. Летом мы с утра до ночи пропадали в самых глухих чащобах, даже иногда ночевали там. Стреляли оленей и уток из арбалетов, сражались на мечах, носили самодельные латы и кольчуги.

Джек отпустил Нику, отступил на два шага. Внезапно он вытащил катану и швырнул девушке. Та легко поймала меч за рукоять и начала фехтовать. Грозное оружие превратилось в неуловимый смерч из голубоватых вспышек. Эндфилд оценил филигранную точность режущих, колющих и рубящих ударов, логическую завершенность связок, легкость, с которой девушка переходила от обороны к защите и наоборот. В голове промелькнуло, что эта техника, скорее всего, возникла в то время, когда бойцы еще не были избалованы металлополевыми клинками, которые одинаково легко рубят и незащищенную плоть, и стальную или композитную броню доспехов.

Ника опустила меч и вопросительно посмотрела на Эндфилда.

- Это впечатляет, - задумчиво проговорил Джек. - Но кажется, это какой-то древний стиль, теперь такому не учат. Хотя ничуть не слабее современных.

- Так дрались "дикие кошки" при Князе Князей, - сказав это, девушка внимательно посмотрела ему в глаза. Эндфилд кивнул, пряча катану в ножны:

- Признаться, боялся, что ты отрубишь мне уши по неопытности. Вижу, жестоко заблуждался относительно твоей подготовки. Видимо, это также не способствует успеху у мужчин.

- Если показывать... - глаза ее по-прежнему внимательно наблюдали за Капитаном.

Джек как ни в чем не бывало закинул ей руку на талию, и они отправились дальше.

У костра Ника снова стала мягкой и заботливой. Она расставила тарелки на скатерти, зашуршала обертками, раскладывая нарезанные тонкими ломтиками сыр, ветчину, хлеб. Эндфилд, которому она даже близко запретила подходить, любовался, как сосредоточенно и деловито девушка раскладывает снедь, как замирает на мгновение, словно пытаясь представить, как должен выглядеть конечный результат.

- Прошу к столу, мой князь и повелитель. - Ника согнулась в шутливом поклоне, пытаясь за иронией скрыть волнение.

Джек подошел ближе. На белоснежной скатерти, расстеленной прямо на земле, тускло сверкало золото тарелок и кубков. Даже невооруженным глазом было видно, что это древние, сделанные вручную вещи. Холодная курица, бутерброды с красной икрой, оливье в золотой салатнице, пузатый графинчик с наливкой, бутылка шампанского, тонко нарезанное отварное мясо. В полупустом бауле явно угадывались очертания небольшого конфигуратора.

"Вот почему эта сумка была такой тяжелой", - промелькнуло в голове у Капитана.

- У меня нет слов от восхищения, - сказал он вслух. Девушка с довольной улыбкой смотрела, как Эндфилд ест. Джек перепробовал все на столе, с нагулянным на свежем воздухе аппетитом бросая в рот все подряд, не забывая хвалить Нику за великолепный завтрак. Но только он основательно принялся за курицу, раздался хриплый рев.

Крупный тигр-альбинос стоял между деревьями, раскрывая жаркую пасть с белыми клыками. Эндфилд перепрыгнул через импровизированный стол как был, без меча и пистолета, с куриной ногой в зубах. Перед его внутренним взглядом на шкуре хищника появились точки для нанесения смертельных ударов. Тело само приняло боевую стойку, кисти сжались в кулаки, руки напряглись. В сущности, зверь уже был покойником, хотя тоже приготовился к драке.

- Перестань, Джек, - произнесла Ника, давясь от хохота. - Такой большой и сильный, а обижаешь маленьких и слабых.

Она встала, положила руку на плечо Капитана и шагнула мимо него к зверю.

- Здравствуй, сладкий мой, мой Малыш, - заворковала она.

И, удивительное дело, громогласная глотка закрылась, успокоился хвост, бешено колотивший по земле. Тигр вытянул передние лапы, потянулся, точно кланяясь, потом улегся.

Девушка присела рядом на корточки, гладя его по бокам, почесывая за ушами.

- Ах ты мой хороший мальчик, не забыл свою маму... - зверь растянулся как котенок на спине, подставляя брюхо. - Джек, - сказала Ника, посмотрев в его сторону, - пожалуйста, запусти конфигуратор, найди в памяти файл "Малыш" и сделай хороший кусок мяса. И не гляди на него так, ты его пугаешь.

Эндфилд вернулся к конфигуратору, вытащил загрузочные баки, направился к воде, слыша, как Ника разговаривает со зверем:

- Какой ты матерый стал, сильный. Одичал. А помнишь, какой был маленький, глупенький, как соску сосал. Как тебе живется в лесу? Плохо? Никто не кормит, не чешет, не моет. Живешь, наверное, под корягой. Ах, ты мой Малыш-глупыш.

Когда Джек вернулся, полосатый обжора, безо всякого стеснения, урча, доедал последнюю колбасу. Конфигуратор загудел, выдавая солидную порцию сырого мяса. Девушка взяла кусок и положила его между лап зверя.

- Малыш! - строго сказала она.

Животное вопросительно посмотрело на нее.

- Мы приедем еще. А сейчас погуляй, видишь, я не одна. Мой мальчик ревнует. Иди.

Тигр взял угощение и пошел в лес. Несколько раз он обернулся, но Ника была непреклонна.

- В следующий раз, дурачок. Я привезу тебе много-много вкусного.

Зверь ушел. Девушка с виноватой улыбкой посмотрела на Джека:

- Ничего нам не оставил, кроме фруктов и салата. Я подобрала его совсем крошечным в позапрошлый свой приезд.. Он был совсем беспомощным. Потом подрос, ходил за мной, как щенок, спал на коврике у моей постели. А когда стал царапать ковры и мебель, драть обои на стенах, пришлось перевести его в вольер во дворе, а потом вообще выпустить в лес. Я рада, что у него все в порядке. Жаль, что бываю здесь только на каникулах, иначе ни за что бы ни отпустила. Правда, он красив?

Эндфилд кивнул. Трудно описать, что творилось у него в голове. Словно разрывались какие-то черные нити, падали завесы. Сверхпсихические способности возвращались к нему. Джек снова мог коснуться сознанием любого предмета, любого существа.

За горой басовито гудел процессор его штурмовика, в небе выл высоким тысячегигагерцевым воем тактовых генераторов компьютер орбитального спутника "Деметра-4". Если бы Капитан захотел, он смог бы считать с него информацию до последнего бита.

Его восприятие скользило в глубинах озера, ловя несложные сигналы жизни рыб, узнавало, что заставляет птиц устраивать гвалт на вершинах деревьев. Эндфилд слушал жалобы старых елей, глуповатый восторг молодого подлеска, мчался за обиженным Малышом и вникал в смысл шелеста травы. Сознание скользило легко и свободно, взлетая в Космос и проникая в самые потаенные уголки планеты. Сигналы жизни стали частью его картины мира и больше не мешали.

- Да что с тобой? - Ника слегка подтолкнула его. Когда Джек посмотрел более осмысленно, девушка шутливо продолжила: - Понимаю. Шок от страха. С перепугу ты хотел убить тигра куриной костью, а теперь понял, что из этого бы вышло.

- Ах, как мне плохо... - произнес Эндфилд тоном, в котором ничего не было, кроме притворства.

Он схватился за Нику, повис на ней, будто падая в обморок, заставив сесть, и улегся прямо на землю, положив ей голову на колени.

- Ты мой бедный ребеночек, - жалостливо протянула она. - Никто тебя не жалеет, не любит.

Девушка наклонилась над ним, касаясь лба, век, носа, водя теплой ладонью по гладко выбритым щекам и подбородку, перебирала пальцами в волосах. На лице была смущенная улыбка, зеленые глаза светились лаской и любовью.

Эндфилд подумал, что надо ее просканировать, узнать наконец, что скрывается за чудной девичьей красотой, какие мысли на самом деле ходят в ее голове, когда Ника глядит на него сияющими и преданными глазами.

Он попробовал и ослеп от радости и любви, которыми была наполнена ее душа, от сладостного предвкушения поцелуев, от нежной истомы, переполняющей ее тело.

Джеку стало безумно стыдно, словно он бессовестно крал то, что доверчиво предлагала ему девушка, пачкал ее грязным, нечеловеческим умением Электронной Отмычки. В тот момент Эндфилд навсегда запретил себе проделывать с ней эти вещи.

Капитан закрыл глаза, и в мире не осталось ничего, кроме тепла ее тела и ласковых рук. Пространство вокруг стало терять реальность. Эндфилд подумал, что не должно, не может такого быть, но сознание медленно затуманилось...

Когда Джек проснулся, солнце заметно подвинулось на небе. Он проспал не меньше получаса. Ника смотрела на него с печальной нежностью.

- Спи, мой герой.

- Тебе, наверное, неудобно, мы сидим на голой земле.

- Нет... Мне было приятно охранять твой сон. Я смотрела на тебя. Твое лицо было нежным и беззащитным, как у ребенка, лишь уголки губ и веки придавали ему выражение горечи. Не знаю как, но я была внутри тебя. Там океаны темноты, холода, смерти, огня, беспощадного понимания жизни, от которого твоя душа плачет и прячется в самые дальние уголки. - Ника наклонилась над ним, пристально глядя ему в глаза. - Ты ведь не холодный бесчувственный убийца, какими делает "драконов" война.

- С некоторых пор и мне это кажется, - произнес Эндфилд в раздумье. - Нам надо вставать, иначе ты простудишься.

Он поднялся сам и поднял девушку, прижал ее к себе спиной.

- Тебе не нужно было позволять мне спать столько, у тебя попа холодная.

- Ты неисправим, - засмеялась Ника. - Если тебя так заботит мое здоровье, перестань меня тискать и займись огнем.

Вскоре костер жарко пылал, вздымая пламя на высоту человеческого роста. Девушка с наслаждением грелась, разминая затекшие ноги. Джек вытащил из конфигуратора пару больших теплых ковриков, усадил девушку и устроился рядом сам. Плеснул в рюмки крепкую домашнюю наливку, протянул Нике:

- Пейте, юная леди. Лучшее лекарство.

Она отхлебнула, зажмурилась, потом заморгала, смахивая слезы:

- Что ты со мной делаешь, мой герой. Я буянить буду, приставать.

- Ну что же. Вот он я, - Эндфилд придвинулся ближе, достал ей яблочко на закуску.

Ника повертела его, откусила и сама подалась к Джеку поближе. Капитан положил ей руку на талию и прижал к себе.

- Мы сидим рядом, - сказала девушка. - Ты обнимаешь меня, и мне это приятно... У меня такое ощущение, что мы знакомы очень давно. А я про тебя ничего не знаю... Расскажи о себе... Кто ты и откуда, майор Черного Патруля, который свалился на мою голову?

Джек повел рукой по лбу, вначале медленно, потом резко чиркнул, точно сбрасывая сомнения.

- Я родился на Дельте-2, тихой заштатной планете, в университетском центре. Мне 33 года, хотя выгляжу моложе.

- Так много, - произнесла Ника. - Мне казалось, что тебе не больше двадцати пяти.

- "Драконы" в Космосе почти не стареют... Отца своего я не помню, вернее, не видел совсем. Лишь стереопортрет в форме да свадебные фотографии. Он погиб, когда я еще не родился. Так сказать - дитя короткой любви военного времени. - Джек усмехнулся, помолчал. - Мама так и не вышла потом замуж, - продолжил он, - хотя и честной вдовой никогда не была. Меня воспитывала бабушка, если можно так назвать одевание, кормежку, мытье и прочий уход за маленьким.

Мама часто улетала в экспедиции, она служила планетологом в Дальней Разведке. Мамины любовники и друзья воспринимали меня как досадное приложение к красивой женщине. Дарили камешки с далеких планет, игрушки, книги, брали на стрельбище, в секретные лаборатории, старались занять чем угодно, лишь бы не мешал. Надо признать, что мама следила за тем, чтобы меня не обижали, старалась, насколько возможно, дать любовь и заботу, правда, хватало ее ненадолго. Когда я вспоминаю раннее детство, то вижу сигаретный дым, недолитые бокалы вина, громогласных бородатых планетологов, холодных, подтянутых офицеров, погруженных в себя физиков, которые хохочут над моими по-детски наивными, доверчивыми заявлениями типа того, что стану "драконом", как папа, общий неискренний, но шумный восторг от стишков в моем исполнении. Помню краску досады и смущения на лице матери, когда я отвлекал ее простыми детскими просьбами: поесть, пописать, почитать сказку, побыть рядом в спальне, потому что мне страшно спать одному, ее крик бабке: "Неужели так трудно посидеть с ребенком?!" Воркотню старухи, которая в сердцах называет мать сучкой, а меня чертовым семенем, укладывая в постель. Помню зевающие голоса мужчин, фальшивые и наигранные женские, которые читают мне детскую книжку с картинками в яркой обложке, а за стеной хохот, звон бокалов или рев музыки и топот ног до рассвета. С некоторыми своими мужчинами она жила долго, частенько совершенно открыто, в нашем доме. Выходит, я рекордсмен по количеству отцов. - Джек снова усмехнулся, откусил от Никиного яблока. - Я рано увлекся чтением, проглатывая все подряд. В основном это были взрослые книги, научные статьи, учебники, руководства. Кто-то из маминых знакомых подарил мне гипноинъектор, и я загонял в себя колоссальные объемы информации, хотя инъектор запрещено применять детям до 15 лет из-за опасности нарушений нормального психического развития. Понятное дело, что ему это было все равно, лишь бы не мешал по ночам скрипеть кроватью. Впрочем, даже мама о нем знала. Бывало, грозилась выкинуть аппарат, когда находила меня спящим со шлемом на голове.

Помню, у нее был такой дядя Боря, физик. Они даже собирались пожениться. Работал он в секретном институте, куда меня частенько отправляли после школы, чтобы не мозолил глаза. На охране стояли мордовороты, вход был только по пропускам, но Борис этот как завлаб устроил, чтобы я мог спокойно проходить. Там мною занимался один из его лаборантов: запускал старый компьютер с играми, давал рухлядь из списанных приборов, чтобы я мог их окончательно испортить, водил в глубокие штреки на полигон, где установка в четыреста тонн весом превращала в ничто маленькие радиоуправляемые модели, видимо, считая, что одиннадцатилетнему мальчику это страшно интересно.

Помню длинные коридоры и лестничные площадки с широкими подоконниками, где курили худые, неряшливые мэнээсы, чирикая на своем техно, не подозревая, что я понимаю почти все, кроме узкоспециальных терминов. Однажды я посоветовал им, как превратить их ГОПР в действительно мощное оружие, переведя на технический язык картинку, которая возникла у меня в голове, когда я стал задумываться, почему гигаватты энергии уходят впустую и как добиться нормальной конфигурации Е-поля на большом удалении от установки.

Тогда дядя Боря расчувствовался, с полученной госпремии подарил мне компьютер последней серии. Я быстро научился ломать пароли, вскрывать банки данных.

Правда, у меня хватило ума не злоупотреблять этим. Лишь иногда я снимал небольшие суммы с чужих счетов на ремонт и модернизацию компа, мороженое, велосипед и так, по мелочи.

Зато любил ковыряться в спецхранилищах, вытаскивая на свет божий разные секретные документы. Потом был скандал, когда узнали.

Маме пришлось подключить всех своих знакомых, чтобы меня не отправили в колонию для несовершеннолетних. Но машинки не отняла, хотя устроила истерику, грозя дать столько подзатыльников, что "все мозги вылетят", если я еще раз сяду за компьютер.

По-настоящему остудил мой пыл ее друг, майор СБ, который как-то сводил на экскурсию в свой офис, не забыв показать подземные камеры пыток и прочитав мне выдержки из дел, где рассказывалось, как плохо приходилось тем, кто занимался такими вещами.

Потом сводил в тир, где вполне искренне похвалил меня за умение стрелять, а в темном коридоре еле слышно прошипел мне в ухо, что к действительно секретным данным я никогда бы не добрался в силу ограничений, заложенных в конструкцию массовых компьютеров, а денежный оборот контролируется с такой тщательностью, что легко выяснить, какой путь проходит каждая кредитка. Что меня с такими данными ждет блестящая карьера, если не буду соваться в элементарные ловушки для дураков, которые расставляет Служба, чтобы не остаться совсем без работы.

Вообще меня рано стали считать взрослым, даже мать жаловалась бабушке: "Я кричу, ругаюсь, а Джек смотрит на меня, и слова вязнут, будто он все понимает и смеется про себя".

Старуха вообще за глаза называла меня "чертовым отродьем", "выродком", "драконьим семенем" за очевидное сходство с отцом.

В семь лет мама отдала меня учиться боевым искусствам, и к тринадцати годам я мог отделать любого взрослого. Сверстники меня не любили, сторонились, хотя дразнить боялись, особенно после того как сломал пару ребер не в меру ретивым соученикам.

На родительских собраниях клуши лицемерно закатывали глаза: "Ну что с него взять, ведь он растет сиротой при живой матери", хотя всегда ставили меня в пример своим балбесам, когда речь шла о физике или математике.

Только литература мне долго не давалась. Я неизменно получал отличные оценки за грамотность и нулевые за содержание, поскольку честно писал, что не понимаю, почему героям не живется.

Лишь после того, как я загнал в себя кучу всякой методической макулатуры, научился писать то, что потом зачитывалось как образцовые сочинения и украшало всякие журналы для учителей.

Тогда у меня возник интерес к психологии. Ведь было столько вопросов, на которые я никак не мог найти ответа:

"Почему мама никак не может успокоиться, мечется от одного мужчины к другому? Почему меня не любят и боятся? Что нашел сосед по парте в Лене Сидоровой, прыщавой и худой девчонке? Зачем бабушка ругается без всякого повода и с кем она говорит в пустой комнате?" Ну и много других. Когда я начал разбираться - открыл целый мир, жестокий, алогичный и одновременно мудрый и прекрасный, который до сих пор не понимаю во всей его глубине и разнообразии, несмотря на все мои умения.

К великому разочарованию матери, которая прочила мне карьеру физика, я поступил на психологический. Бабушка к тому времени давно умерла, мама не вылезала из экспедиций, проводя дома не больше двух месяцев за год.

Когда я заканчивал первый курс, ее корабль исчез. Ни обломков, ни сообщений, ни воплей о помощи, ни сигналов аварийных зондов. Сначала была надежда, потом стало ясно, что и никогда больше они на связь не выйдут.

Я не хочу думать о ней как о мертвой. Может быть, мама живет в одном из незаконных поселений, за границами Обитаемого Пространства, ведь ей тогда было всего сорок два года. Вообще, она была сложным человеком. Те, кто видел ее в Космосе, не узнавали ее на Земле.

Там она была решительной и собранной женщиной, отличным специалистом. Никаких загулов и шашней, зато дома постоянные мужики, попойки, нежелание сделать хоть что-нибудь по хозяйству.

Когда я подрос, никак не мог отделаться от ощущения того, что она считает меня более взрослым и умным, чем сама. В пьяном виде часто лезла обниматься и просить у меня прощения.

Однажды, когда мне было четырнадцать лет, мать пришла ко мне вечером в комнату, одетая в прозрачную, короткую ночную рубашку и потащила меня в постель. "Ты стал таким молоденьким, Боб, пока тебя не было, скорее приласкай свою девочку... За эти годы я так соскучилась по тебе", - задыхаясь от возбуждения, стонала она. Только пара хороших оплеух привела ее в чувство.

Помню, как медленно поднималась она с пола. Из носа капала кровь. "Не пожалел маму, сынок", - сказала она, видимо, имея в виду не только разбитое лицо...

Назавтра мать говорила, что была пьяной и ничего не помнит, но прятала при этом глаза, а потом удрала в Космос при первой возможности.

Я старался не показываться дома, когда после нескольких дней по возвращении из экспедиции мать вновь срывалась, даже ночевал в зале школы единоборств, положив компьютер под голову вместо подушки. А когда она опять отправлялась в полет, жестоко бил опущенных типов с их пропитыми подружками, которые по старой памяти снова пытались превратить дом в бордель, драил блевотину, выбрасывал использованные презервативы и пустые бутылки.

Так мы и жили в последние годы. Подрастающий мужчина, у которого не было детства, и его мать, которая так и не повзрослела.

Дом ветшал, мебель портилась, ломалась или просто исчезала. В моей комнате стояла привинченная к полу койка со звездолета и старый сейф со следами попыток взлома, в котором я держал свои вещи. Остальные комнаты были почти пусты, с попорченными стенами, досками на кирпичах вместо стульев, там частенько гулял сквозняк от разбитых окон, а зимой лежал снег. Я думаю, что если бы я взял ее в руки, отвадил дружков, следил бы за ней, как нянька, то все было бы по-другому.

В конце концов, я был лишь ребенком и ждал помощи от матери... Я не люблю вспоминать о своем детстве...

В конце второго курса неожиданно для себя я перевелся в . Академию Дальней Разведки. Меня отговаривали все преподаватели, но, увы, я их не послушал. Был переведен на третий курс факультета прикладной планетографии, откуда, после некрасивой истории во время практики, был выкинут на военный.

Так я стал пилотом Черного Патруля.

На Базе пилоты-мастера, они же "обмороки", сразу приняли меня как своего. Как правило, новичков держат в запасных экипажах, отправляют на штурмовки поселений, на вахты, пока не присмотрятся. Потом гоняют на имитаторах, лишь потом доверяют место второго пилота или штурмана в несложных вылетах. Меня посадили на имитатор в первый же день, а через неделю в экипаже Медисона я попал в самое пекло.

Десять лет боевых действий. Три раза подбивали. Командир звена. Был. Никак не привыкну, что уже не летаю. Если повезет, буду штабной крысой в Патруле или офицером секретного отдела СБ. Вот, пожалуй, и все, что можно рассказать обо мне.

Ника, которая отодвинулась от него почти в самом начале рассказа, глядела печально и строго. В глазах стояли слезы.

- Не думала, что так бывает. Бедный мой герой...

- Пойдем, поплаваем, а потом ты расскажешь про себя.

- Нет, Джек. И в воду расхотелось.

- Так нечестно.

Девушка покачала головой:

- Мое детство было прекрасным и удивительным. Я купалась в родительской любви. Папа с мамой были счастливой и дружной семьей и не скупились на заботу и внимание. Если я буду рассказывать об этом сейчас, тебе будет обидно и горько.

- Спецкурс "Фрустрации раннего возраста и глубинные эмоции".

- Есть вещи, над которыми не следует смеяться, - девушка посмотрела на него с негодованием.

- Все прошло.

Ника покачала головой, взялась за "молнию" комбинезона:

-Ладно, пойдем искупаемся. И перестань на меня пялиться.

- А что случилось потом? Почему "были"?

- Папа умер, вернее, был убит при штурмовке незаконного поселения семь лет назад... - Она оставила застежку и села, глядя на Эндфилда печальным и испытующим взглядом.

- Этого не может быть. Инспекторы СБ отсиживаются в крейсерах на орбите, пока все не кончится.

- Ты видел его портрет в доме? Правда, он красивый, мой папка? Он был добрый и сильный. Смелый. Он никогда ничего не боялся. В тот день папа сам повел штурмовики. Планетная Охрана работала вместе с Черным Патрулем. И все... В рапорте было написано, что машина была сбита выстрелом с поверхности. Но все знали, что это не так. Его убил кто-то из "драконов".

- Да, пожалуй. Обычная история. Охрана бьет и убивает "драконов" при первой возможности, когда те возвращаются со службы, а Патруль стреляет по их штурмовикам, когда они мешают маневру в атаке.

Ника опустила глаза, вздохнула:

- Мне тогда было тринадцать лет. Меня долго трясло потом от вида черной формы. Я ненавидела "драконов", детей из семей офицеров Патруля, делала им гадости, травила, как могла сама, и натравливала сверстников. Как будто можно было этим что-то исправить...

Юра, его бывший второй зам, очень помог тогда нам с мамой. Двум одиноким женщинам трудно было без мужского внимания и заботы. Когда я окончила школу, мы уехали на Гелиос, где у мамы был дом и куча родственников.

Ника замолчала. Джек встал, ожидая, что будет дальше. Девушка подошла к нему, обняла, уткнулась лицом в грудь.

- Все давно отболело, мой герой. Есть только ты и я...

Эндфилд погладил ее по волосам, Ника потерлась носом о ткань его комбинезона, подняла голову.

- Давай доедим, что нам оставил Малыш, и будем собираться.

Капитан помнил этот случай. Тогда по всем Базам Черного Патруля зачитывали приказ, в котором грозили суровыми карами уличенным "в диком и бессмысленном уничтожении товарищей по оружию из других родов войск", вплоть до военного трибунала и списания. Эндфилд сидел рядом с девушкой, ощущая тепло и упругость ее тела, и размышлял о странности жизни, которая свела его с дочерью убитого эсбэшного генерала.

Раньше Джеку не приходило в голову, что у синемундирников, которых он раньше воспринимал как абстрактные функциональные единицы: "генерал", "комиссар", "инспектор", "начальник", "сотрудник", "следователь" и прочее, в скорбном списке штатного расписания командно-репрессивного аппарата, именуемого Службой Безопасности, могут быть нежные, ласковые, молодые дочери, вызывающие желание красотой тела и глубиной сильной натуры.

Ника вдруг подтолкнула Эндфилда, порывисто поднялась, стряхнула с ног ботинки, дернула "молнию", с треском стянула комбинезон.

- Не спи, мой герой, - и, бросив Джеку свою одежду, с хохотом помчалась к воде.

Капитан выскочил из своей амуниции, побежал вдогонку за гибкой, легконогой девушкой, затянутой в сильно открытый черный купальник.

Ника бежала по мелководью, а за ней огромными скачками, вздымая тучи брызг, несся Джек, настигая свое золотоволосое, хохочущее счастье. . Девушка, спасаясь от него, кинулась от берега на глубину, потом нырнула, только мелькнули ее стройные, сильные ноги, оставив Джеку каскад брызг.

Джек ринулся за ней и долго преследовал, рассекая воду сильными гребками, пока девушка не устала плавать и не вернулась на мелководье.

Оставаясь по пояс в воде, Ника дала Эндфилду последний бой, брызгаясь, обзывая "неуклюжим тюленем" и "бармаглотом космическим". Он прорвался сквозь завесу водяных капель, сильно, почти грубо прижал девушку к себе. Пользуясь правом победителя, поцеловал в губы крепко и долго. Ника почти перестала сопротивляться, лишь, когда он перекинул ее через плечо, бесцеремонно держа за попу и ноги, вяло колотила Джека по спине. Смех ее стал смущенным, голос низким и глубоким. Эндфилд вынес девушку на берег, распластал на границе воды, прижал Никины руки над головой к мокрому песку и навис над ней всем телом. Девушка перестала вырываться и обзывать его медведем. Она смотрела на Джека внимательным, глубоким взглядом, тяжело дыша.

- Попалась, русалка, - голос подвел его, став от волнения ломающимся, мальчишеским.

Джек придавил ее всем телом, отчего у девушки вырвался сладкий полувздох - полустон. Эндфилд вдруг резко отпустил ее и улегся рядом на живот. Ника снова вздохнула, но на этот раз во вздохе явно слышалось разочарование.

- Джек, ты не только грубиян, медведь, но еще и сексуальный маньяк, насильник, - произнесла девушка со смехом, в котором таяли остатки возбуждения. - Что за манеры, гадкий мальчишка?

Они лежали, пока не остыли их разгоряченные тела. Потом Ника сушила волосы, а Джек лежал и смотрел в небо, в котором стали появляться белые облака. Девушка сидела рядом и просыпала тонкой струйкой песок. Она еле слышно что-то не то напевала, не то говорила:

Это чувство сладчайшим недугом

Наши души терзало и жгло.

Оттого тебя чувствовать другом

Мне порою до слез тяжело.

- Это еще откуда? - удивился Джек, скорее прочитав по губам, нежели услышав.

- Доисторические стихи. Древние были более откровенны в выражении своих чувств. Пойдем, погода начинает портиться.

В обнимку они дошли до костра. Эндфилд собрал посуду, скатерть, одеяла. Девушка была задумчива, прятала глаза, отмалчивалась. Когда они шли к машине, Ника сама прижалась к Джеку, так что ему ничего не оставалось, как обнять девушку за талию. Ее тело говорило лучше всяких слов.

Когда они прилетели, Эндфилд проводил ее до входа в дом, поставил сумку у ног девушки.

- Разве ты не зайдешь? - спросила она, стоя в проеме открытой двери.

- Нет. Разве я тебе не надоел за утро?

- Ты мне никогда не надоешь, Джек.

- Мне надо побыть одному, тебе, наверное, тоже. - Он легонько дотронулся до ее губ своими.

Ника стояла и смотрела, как он идет к гравилету. Лицо девушки было обиженным и печальным.

к оглавлению


Глава 5                                                        к оглавлению

ЧЕГО ХОЧЕТ ЖЕНЩИНА, ТОГО ХОЧЕТ БОГ.


   Ника приняла душ, намазала лицо и шею кремом, накинула фиолетовый махровый халат. В задумчивости постояла у телефона, потом набрала номер Лазарева.

- Здравствуй, Юра, - сказала девушка, когда помятая рожа полковника вплыла в фокус передатчика. - Надеюсь, ты не сердишься на меня.

- Разве можно сердиться на тебя, Принцесса... - Лазарев потер грудь, еще болевшую после удара каблуком. - Это что, последний шанс затащить Эндфилда в постель? - спросил он, имея в виду крем.

- Жаль, что ты далеко. Мало я тебе врезала. Впрочем, ладно... Пришли, пожалуйста, личное дело Джека.

- Это секретная информация.

- Вот и отлично...

- Хорошо, готовь компьютер к приему.

Небо было закрыто тучами. Накрапывал мелкий дождик. Временами облака редели, и свет второй луны Деметры освещал непроглядный мрак долгой ночи. Эндфилд валялся в своем номере, отдыхая после изнурительной двухчасовой тренировки. Джек приказал себе не думать ни о чем. Ему было тепло и спокойно, сознание медленно угасло в приятной усталости...

Джека разбудил грохот взрыва. Он выпрыгнул из койки, на ходу влезая в скафандр. Двери были перекрыты, на мониторе горели сигналы крайней опасности. Еще мутное сознание приняло первую порцию информации от сверхчувственного восприятия. Второй пилот Кедров, которого все звали Дубовым за непроходимую тупость, уснул на вахте и не увидел "бешеной собаки".

Когда компьютер среагировал, было уже поздно. Луч ударил почти параллельно продольной оси крейсера, пробив центральную рубку, уничтожив главный компьютер и гиперпередатчик. Вспомогательные процессоры запустили гасители, что предотвратило полное разрушение корабля. Теперь за дверями его крошечной аварийно-спасательной ячейки бушевало пламя в тридцать миллионов градусов, постепенно теряя свою силу под напором полей гашения.

Через несколько минут поверхности остыли. Эндфилд поднялся по короткой аварийной лесенке в центральный коридор одновременно с Глебом.

- Капитан, что случилось?

-Дубов...

- Скажи, Джек, почему к нам в экипаж пихают откровенное дерьмо?!

- Пойдем в запасную...

Там они смогли снять шлемы и оценить масштабы разрушений.

- Ты думаешь, это возможно починить?

- Если роботы восстановят резонатор квика, то я смог бы подключить один из вспомогательных процессоров, если нет, остается телепатия, что нежелательно.

- Ничего, Капитан, прорвемся.

Ремонтные роботы загерметизировали корабль и принялись за гиперпередатчик. Вынужденное безделье, теснота и полная неясность угнетали Быкова. Он валялся в кресле, пуская к потолку дым шалалы.

Резкий запах травы заставил Джека, не терпевшего курева, включить вентиляцию.

- И все же, Капитан, - спросил Глеб, - почему они сажают к нам всяких придурков? Хотят угробить? А впрочем, я знаю, все началось после твоей идиотской монографии о ближнем бое.

- Не вижу ничего плохого в теории ближнего боя. Не вижу плохого в том, что учу молодых "драконов" летать как следует.

- Тебе пихают всяких тупиц. Мало того что ты возишься с ними на тренажерах, ты позволяешь им быть в твоем экипаже. Не крейсер, а проходной двор. За два года у нас сменилось шестнадцать вторых пилотов. С Дубовым семнадцать.

- Те, кто прошел обучение у меня в экипаже или хотя бы на тренажере, становятся мастерами высокого класса и могут учить других "драконов". Боеспособность нашего 511-го полка резко выросла.

- А ты и рад этому до сраки. Тоже мне, великий гуру. Ради славы готов сам угробиться и меня угробить. Что тебе до этого, Дослужил и домой... Научил бы лучше этому Аарона и Джонсона.

- Твоих "барбосов"? Ты знаешь, легче зайца научить курить.

- А я считал, что они и твои друзья тоже, ведь мы делаем одно общее дело.

- Ты имеешь в виду Сопротивление? Я из удовольствия, по-дилетантски, ковырялся в спецархивах, систематизировал, потом давал почитать это твоим болванам, а заодно ставил им защиту от психосканера, чтобы это дубье не выдало меня своими мыслями. И это называлось громким словом - "Сопротивление"... А на самом деле - клуб любителей драть глотку по пьяни...

- Гад ты, Джек, - сказал штурман, потом после долгого молчания добавил: - Мне кажется, если бы ты научил их искусству боя, все они были бы живы.

- Может быть. Правда, тогда они перестали бы быть "барбосами". Увы, вся твоя четверка была совершенно неспособна к обучению. И я не всесилен. Если не справился Эндфилд - только списание.

- А Дубов?

- Этого Дубова сунули к нам из соображений его безопасности. Дольше держать боевого офицера в дублерах и операторах тренажеров было нельзя, поскольку он должен был иметь хотя бы полгода боевых действий для поступления сам знаешь куда... Вот расстроится Дубов - старший, большая, между прочим, шишка.

- Ага, - зло сказал Глеб. - И тут Служба... Романтически настроенный отпрыск столичного генерала захотел носить черную форму, а папаша решил сохранить его шкуру для Академии. Вот откуда у нас столько дураков среди штабных

- Оставь. Не стоит нервов.

- Что значит "оставь"?! Мы чуть не погибли. Всегда вы так, "обмороки" несчастные.

- А ты хочешь сохранить свою жизнь исключительно из идейных соображений? Для Великого Дела?

- И для этого тоже. Не смейся. Тысячи миллиардов людей живут в нищете, страданиях, страхе. Ведь кто-то должен разрушить эту систему, освободить...

- Я уже говорил тебе, что ты не против страданий и бедности, просто хочешь, чтобы мучились все.

- Вот как, - Быков окончательно разозлился. - И все равно; даже так было бы справедливее.

- Справедливость - продажная девка занимаемой позиции.

- У тебя ее нет совсем, не наблюдается. Обделил господь.

Глеб нервно затянулся.

- В последнее время ты слишком увлекся этой дрянью, - сказал Джек, имея в виду не только травку. - И это мы обсуждали. Если люди хотят так жить, то никто в этом не виноват, кроме них самих.

- Даже если ты прав, в чем лично я сильно сомневаюсь, все равно, твои чистые и умные патриции могли что-нибудь сделать для простого народа.

- Ты ведь читал, что полторы тысячи лет назад СБ проводила подобные эксперименты на планете Тригон. И что они получили? Массовые ожирения, болезни, нервно-психические расстройства, разгул организованной преступности и наркоманию во всех видах. Каждая система ценностей имеет свой оптимум комфорта и свободы. В конце концов благодарные пролетарии, расплодясь, как крысы, превратили чудесную планету в бардак, на который были рассчитаны. Разруха начинается в голове - не мной было сказано.

- Ну и что? Почему твои чистюли, раз они такие умные, не могли научить правильной жизни нас, дураков несчастных? медь за десятки поколений можно было бы добиться результатов?

Быков нервно заходил в тесном пространстве, с отвращением бросив окурок, который обжег ему пальцы.

- Это скорее вопрос совести, а не вооруженного восстания. Попробуй заставить кого-то любить себя при помощи палки... И вообще, благодарный народ всегда убивал своих освободителей. Так что, сам понимаешь, немного найдется желающих.

- Ты не мерз, не голодал, счастливчик, тебя не били в пунктах охраны общественного порядка, тебя не будили с паспортной проверкой по ночам. Ты не смотрел на сытые рожи, которые проплывают мимо на шикарных "Альбатросах". Ты не знаешь, сколько страданий и унижения испытывает простой человек.

- Вот бы и начал с себя, если что-то не нравится. Отошел бы от простых и банальных решений, проанализировал, что в твоей жизни привлекает плохое, внушил бы себе установки на успех и процветание. Но, по-моему, жизнь устроена так, что кому-то на роду написано есть рябчиков и ананасы, а другому пускать слюни по этому поводу, что и составляет определенный предыдущими воплощениями смысл его жизни. В конце концов, с человеком происходит лишь то, что он позволяет с собой проделывать. Иначе получается - я дерьмо, снаружи и внутри, что есть следствие системы моих взглядов и ценностей, но не только не буду ее менять, но и навяжу всем остальным, чтобы не обидно было. И вообще, большинство рабов желает не стать господами, а получить хороших новых хозяев, жестоко отомстив старым.

Глеб плюнул на пол с досады:

- Я когда-нибудь набью тебе морду, Капитан.

- А почему не сейчас? А еще лучше устроим дуэль в коридоре. Где один покойник, там и второй. Кто будет разбираться, сколько человек было в рубке в момент взрыва. - Джек говорил, а в глазах его разливалось особое безмятежное выражение, которое показывало, что Эндфилд совсем не шутит. Его тело подобралось, готовясь к прыжку.

Быков снова сплюнул на пол, на этот раз без запальчивости, затем уселся в кресло. Повернулся к Джеку и положил руки на подлокотники, показывая, что не замышляет ничего плохого, сказал:

- Посмотри, на кого ты стал похож. Мы с тобой дружим еще с училища. Семь лет из одного котелка ели, вместе от смерти уходили, а оказывается, ты можешь пришить меня за просто так, за слово. Ты уже не человек.

- Конечно. Ты ведь сам зовешь меня Капитан Электронная Отмычка.

- А ты помнишь, Электронная Отмычка, как ты плакал, когда приходил из медотсека, на той проклятой планете? Помнишь, какой красавицей была Анюта, как мы соперничали за ее внимание. Вспомни, как она светилась в твоем присутствии, хотя ты не разливался соловьем, не писал ей курсовых, не дарил ей цветы. А помнишь, что сделала с ней болезнь? Когда закрывалась заслонка камеры дезинтегратора, ты ревел, как мальчишка. И после этого...

- Ты тоже не радовался тогда. Знаешь - это удар ниже пояса. Не все человеческое во мне умерло, - Эндфилд вздохнул. - И вообще, когда нас двое на сотни парсек вокруг, смешно ссориться. Умеешь ты на эмоции действовать.

Джек протянул Глебу руку, и он с облегчением пожал ее.

- Прости меня, это нервы. Ожидание становится нестерпимым, - произнес штурман.

Много дней наполовину слепой и оглохший, беспомощный корабль плыл в обманчиво спокойной пустоте бывшего укрепрайона "берсерков".

Быков смолил косяки, надоедая Капитану разговорами. Джек сидел в позе лотоса, дублируя систему наблюдения, или уходил настраивать квик - резонатор - занятие долгое, хлопотное и почти, безнадежное. Точности малых ремонтных роботов не хватало для юстировки вложенных одна в другую луковиц резонатора, но Эндфилд не терял надежды, пробуя различные варианты.

Однажды Джек вошел в рубку, не спеша сделал в аварийном конфигураторе обед, улегся в кресле, забросил ноги на пульт и только тогда сказал, ковыряясь вилкой в тарелке:

- К нам приближается корабль.

- Мы можем попрощаться друг с другом и подумать напоследок о смысле жизни?

- Ну, это всегда успеется. Это старый почтовый корабль Службы. Мне кажется, что он набит документами под завязку.

- Капитан, мы сможем стыковаться с ним?

- А почему бы и нет. Но ты туда не пойдешь.

- Я никогда за чужие спины не прятался. И трусом не был.

- Дело не в этом. Не подумай, что я хочу смерти. Со мной ничего не случится. Просто мой час еще не настал, я знаю. А тебе слишком опасно. Лучше недолго побыть трусом, чем стать покойником.

- Настоящие "драконы" всегда поступали наоборот. Я тоже "дракон", хотя бы отчасти. К тому же, кто прикроет задницу Электронной Отмычке?

Мертвый корабль встретил Джека и Глеба невообразимым хаосом. В его развороченных внутренностях плавали обломки корпуса и переборок, вырванные взрывом куски аппаратуры, обломки генераторов. Сорванные с опор и буквально вывернутые наизнанку буйством энергетических потоков блоки накопителей и реакторов превращали свалку искореженного металла в труднопроходимый лабиринт. Тут и там попадались замороженные тела членов экипажа, рваные, разбитые, сплющенные. Сквозь дыры обшивки с острыми краями светили равнодушные звезды.

Эндфилд показал штурману на пальцах (они договорились не пользоваться связью), что следует опасаться мин-ловушек и "бешеных собак". Они плыли медленно и плавно, изредка корректируя свой полет двигателями, с виду такие же промороженные насквозь и давно мертвые, как и все вокруг.

Хранилище документов представляло из себя центральный бронированный отсек со сложным кодовым замком. Рассчитанное на вечность, оно практически не пострадало при разрушении звездолета. Быков показал на тяжелый бластер, Джек отрицательно помотал головой. Он вступил в мысленный диалог с процессором двери, обнаружив беспрецедентные меры предосторожности: автоматические пушки, антисканерные устройства, 39 запаролированных уровней блокировки, на крайний случай конструкторы предусмотрели мощный взрывной заряд. Доступ имели только несколько человек, психограммы которых были записаны в памяти процессоров.

Капитана это позабавило. Где бы сейчас нашла СБ этих людей, умерших больше двух тысяч лет назад, чтобы вернуть назад свои бумажки. Корабль предназначался для перевозки документов особой важности. После получения сигнала о выгрузке оригиналы уничтожались, исполнители тоже. СБ вела точнейшую летопись, хранила подробные отчеты о своих делах, даже тех, которые потом изымались из сверхсекретных архивов. Закулисные интриги, тайные расстрелы, убийства, замаскированные под несчастные случаи. Массовые казни, уничтожение целых планет, бесчеловечные эксперименты. Вся подноготная Службы Безопасности за все время ее существования, которую организация заботливо берегла, точно дикарь, припрятывающий черепа убитых врагов, чтобы полюбоваться на досуге, была там. Больше трех часов Джек корпел над сверхсложными паролями, пока дверь не открылась.

Помещение было заставлено низкими бронированными сейфами. Еще пятнадцать минут Эндфилд нес полнейшую чушь о звездах, птицах и розовой заре, которую должен был наизусть помнить давно умерший офицер по фамилии Старков, чтобы подтвердить свое право находиться в этом помещении.

Наконец последняя блокировка была снята. Джек выключил компьютер, рассек бронированные кабели, вывел из строя взрыватели на зарядах, превратив систему охраны в металлолом, устало провел рукой по шлему и разрешил войти Глебу. Глаза штурмана горели в предвкушении сокровенных тайн Службы. Эндфилд знаками показал, чтобы тот не прикасался ни к чему. Опасность взрыва еще оставалась, потому что каждый сейф был снабжен собственной системой защиты. Но это уже было гораздо проще.

Информация хранилась на тончайших листах полевого композита. Быков с тоской поглядел на тяжеленные стопки с печатным текстом. Джек оценил предусмотрительность СБ. Даже не имея специальных аппаратов для воспроизведения, далекие потомки смогли бы прочесть повесть о "славных делах" Службы Безопасности, как в свое время были прочитаны глиняные таблички с клинописью, записи на папирусе, бумажные книги. К радости штурмана, Эндфилд нашел стандартные кассеты, которые дублировали текст. Дело пошло. Содержимое сейфов перетекало в мыслерекордер Капитана. Он работал, не останавливаясь, уже десять часов и порядком устал.

Когда "бешеная собака" влетела в хранилище, Эндфилд не успел среагировать.

Глеб включил защиту их скафандров и выстрелил в летающего робота. Одновременно с взрывом шара яркое пламя сверкнуло сквозь стекло шлема штурмана. Пробитый скафандр осел, выпуская остатки газа и пара.

Эмиттеру необходимо примерно тридцать секунд, чтобы набрать полную мощность.

Джек, не веря своим глазам, подошел ближе, наклонился. От штурмана не осталось ничего, кроме золы.

Внезапно пустой рукав поднялся, указывая на Капитана несуществующим пальцем. Низкий, глухой голос пророкотал:

- Твоя сила в безразличии. Но теперь ты за все заплатишь, проклятый зомби.

Сон-память плавно закончился кошмаром. Джек вскочил на постели. В сумеречном свете была видна неясная фигура в кресле. Капитан сразу понял, что это не человек, не почувствовав специфического излучения тела. Эндфилд прицелился, включил свет.

- Быков? Ведь ты же умер.

- Да, - голос звучал приглушенно, без всяких интонаций.

- Я, конечно, рад, но признаюсь, не ожидал. - Джек убрал излучатель. - Чему обязан визитом?

- Ты уже попробовал эту патрицианскую кобылу? - голос стал сочным, ехидным, почти как у настоящего Глеба. - Ах, как бы я ее трахнул. А у тебя что, уже не стоит?

- Это не твое дело. - Джеку захотелось его ударить. - Живой ты или мертвый, не лезь в мою жизнь.

- Не горячись, друг, - призрак поморщился и продолжил невпопад, перескакивая с одной мысли на другую: - Скажи лучше, как тебе естся на ее кровавом золоте? А может, забыл, отчего девочка такая гладкая и ладная?.. Дом красивый, не так ли?.. Ты думаешь, она тебя вытащит наверх?.. И ты будешь богатым человеком, домовладельцем, респектабельным джентльменом? Милые юные шалости будут прощены за умение Электронной Отмычки, а ты станешь полезным членом общества, выслеживая и уничтожая других Джеков, которым не посчастливилось продаться?.. Забыл, сколько своих они прикончили за тысячную долю того, что знаешь ты? - Глаза Глеба засверкали.

- Не выйдет. - Голос Капитана стал равнодушным и бесцветным.

- Что не выйдет? - осекся Быков.

- Разозлить. Не затем ты явился, чтобы усовестить меня.

- Верно. Не позволяй им себя завлечь. Ты не сможешь стать одним из них. Тебе всю жизнь придется прятаться за ее спину, бояться, быть человеком второго сорта. Тебе не раз дадут понять, что на их празднике жизни ты вроде как досадное приложение к генеральской дочке. А себе ты не простишь, что пользуешься благами по ее милости, даже старательно закрывая глаза на то, что куплено это ценой страданий миллионов людей. И если не совесть, то самолюбие сожрет тебя, Эндфилд. Ведь ты привык быть лучшим.

- Что предлагаешь ты?

- Помоги нам... Думаешь, не мог Коротышка крикнуть, ведь он знал, что его убивают: "Подождите, я все скажу"? Ты знаешь, что Карпова погрузили в крейсер по кусочкам? Все допытывались, кто установил ему защиту против психосканера и гипноинъектора. А он молчал. Ему обещали жизнь, деньги, баб, жратву, били, резали, а он молчал. Несчастный случай с Аароном и Джонсоном не был случайностью. Служба их убрала. От греха подальше. Ты ведь тоже был наш, хоть и сам не понимал этого. То, что было для тебя игрой, пробой сил, для нас было более чем серьезно. Ты дал нам знания, которые никак не могли попасть к энергичным, самолюбивым, озлобленным парням с окраин. Мы построили на них свою веру и пошли с ней в ад. По сути, ты убил нас всех. Ведь без тебя нас просто хорошенько бы выдрали за уши, сослали наблюдателями на астероиды, списали, посадили, но оставили в живых... Почему ты не пожалел нас? Ты ведь был самым умным в нашем Сопротивлении.

- Боже милосердный!!! - возмутился Джек. - А на что своя голова? Вы готовы отдать жизнь, лишь бы кто-то решил все за вас? Короче, сами виноваты. Как мне надоело, что все мои слова расценивают как руководство к действию.

- Выбери, с кем ты. Сделай то, что мы не успели. Не оставляй меня в страшных Мирах Возмездия...

Фигура медленно растаяла, последние слова прозвучали еле слышно. Эндфилд сказал, обращаясь уже к пустому месту:

- Ты успел заскучать в аду и хочешь, чтобы я основательно его пополнил.

С этими словами Капитан проснулся по-настоящему. "Двойное пробуждение - скверный признак, - подумал он. - А ведь Быков прав. Ведь от вопроса "С кем быть, чьей стороны держаться" я бегу с самого первого дня мирной жизни. Парадокс. Высшие и средние офицеры СБ - жестокие палачи свободных поселений, кровопийцы, провокаторы, садисты, угнетатели - в своем большинстве разносторонне развитые личности, с глубоким чувствами, великолепным интеллектом, тонким художественным вкусом. С ними интересно говорить, они понимают самые тонкие оттенки мысли. Вообще, второе сословие впитало в себя все самое лучшее. Жизненные установки, развитость души и тела, интеллект. Правда, и они начали вырождаться. Но все же они просуществовали больше восьми тысяч лет в практически неизменном виде и еще столько же смогут. А что мы имеем с другой стороны? Слепое следование старым традициям и ценностям даже не доисторической, а доиндустриальной эпохи, когда умение работать руками и физическая сила были залогом благополучия и высокого места в обществе. Непротивление власть имущим за сомнительное удобство жить чужим умом, чужими чувствами, по чужой указке. Наивная вера в то, что решения принимаются для их же блага. Подспудное понимание своего унижения, проявляющееся в бунтах, пьянстве, нетерпимости к мнению, которое отличается от собственного, стремление навязать свои ценности другим, чтобы оправдать себя в своих глазах. Постоянная низкочастотная, грязная вибрация души. Правда, и у патрициев свои ограничения, но мне они больше нравятся - иные ценностные установки, большая свобода. Вопрос в другом - а на кой черт я им нужен. Вот придет джентльмен в синей форме с солдатами, отведет в подвальчик, где другой джентльмен будет загонять иглы под ногти, сверлить дрелью дырки в голове для электродов безо всякой анестезии...

А впрочем, на улицах большого города пролетарии охотно мне пустят кровь только за то, что из Черного Патруля. Даже разговаривать не будут. Вот подогнать бы крейсеры "драконов" к планетам и объявить себя новым джиханом от Патруля. Что бы они выбрали? Промывку мозгов, выборочную стерилизацию или полное уничтожение? Помнится, старый джихан Цареградский говорил, цитируя доисторического тирана: "Нет человека, нет и проблемы". Поскрести шарики от плесени. Многие мастера были бы не против".

И в плебеях есть хорошее, и в патрициях немало грязи. Но среди них Свет проявлен сейчас больше всего.

Капитан твердо верил в то, что способен совершить любое дело, стать кем угодно, если задаться такой целью, быстрее, чем большинство людей. Он, пожалуй, смог бы стать одним из них.

Выполнив пару комплексов и вдоволь помахав мечом, Эндфилд почувствовал себя гораздо лучше. Купание в быстрой холодной речке смыло все ночные кошмары. Глядя на зарю, Джек вдруг остро затосковал по Нике, по ее голосу, походке, теплому телу. Захотелось все бросить и лететь к ней. Отключить защитное поле и, поставив машину на автопилот, зависнуть у окна ее спальни, бесшумно запрыгнуть вовнутрь с крыла, приготовив в оправдание наглому вторжению букет роз.

Но "тише едешь, дальше будешь", и Эндфилд отправился на Жемчужину в одиночку, посмотреть, будет ли это красивым и привлекательным, наполненным тончайшим внутренним смыслом без нее.

Вдоволь измучив себя лазанием по скалам и купанием, злой, голодный и разочарованный, он вернулся в холодный и темный после жаркого дня номер. Замяукал зуммер телефона, и на экране появилась она.

Ника выглядела скучной и спокойной.

- Здравствуй, Ника, - Эндфилд почувствовал себя виноватым, глядя на маску безразличия на ее лице.

- Решила позвонить тебе сама, - сказала девушка. - А то ты, видимо, не соберешься никогда.

- Мне нужно было подумать о многом, - начал было Джек.

- Что надумал?.. Приходи, поговорим. У меня будет сегодня вечеринка. Я пригласила только своих, они нам не помешают. Ты будешь? - Ника посмотрела долгим и внимательным взглядом.

- Конечно, - Эндфилд расплылся в дежурной улыбке.

- Прилетай на закате, когда я отключу защитное поле. - Девушка слегка нахмурилась и выключила связь.

Яр был еще высоко, когда Джек уже чертил широкие круги в небе, проверяя сканером поле, которое, как стена, окружало дом. Долго и томительно текли минуты ожидания, словно целая вечность. Эндфилд волновался как мальчишка, кляня при этом женское желание подчеркнуть значимость простых вещей. Солнце село, и защита была снята. Джек приземлился, вбежал по широкой лестнице, нетерпеливо нажал на кнопку старомодного звонка. Долго никто не отзывался, потом раздался до боли знакомый перестук каблучков. Дверь открылась. Ника стояла на пороге. Она не пыталась скрывать волнение, ее низко открытая грудь судорожно поднималась и опускалась.

- Проходи, - сказала Ника. Глаза девушки светились ярче бриллиантов чистой воды в ее серьгах и в волосах. - Смелее, мой герой.

Она пошла впереди, оставляя в воздухе след своих духов, чаруя и завораживая Эндфилда пластикой своей походки. Ника и Джек вошли в уже знакомую ему маленькую гостиную, где был накрыт столик на двоих. В ответ на вопросительный взгляд Капитана девушка подтолкнула его, приглашая занять место, и присела сама.

- Я никого не ждала, кроме тебя, - произнесла она, призывно глядя потемневшими глазами.

Затянутое в черный бархат, сильно оголенное тело излучало сексуальный зов неодолимой силы. Желание скрутило Джека так, что непроизвольно стиснулись челюсти...

Ее замедленные движения, низкий грудной голос, наклон головы, огоньки быстрых взглядов не говорили - кричали:

"Я твоя, чего же ты медлишь". Она опустила свои нежные, сильные руки на стол, предлагая коснуться их. Но Эндфилд положил себе салат и стал тщательно его пережевывать.

- Я не верю, что ты бесчувственный осел, каким хочешь казаться, - сказала она и, немного помолчав, продолжила: - Может быть, господина майора смущает, что я не девственна? Что я, дрянь такая, была любовницей Юрия, что отдавалась ему со всем жаром первой юности? Или ты боишься его, мой герой?

В последние два слова она вложила столько женского презрения, что Джек резко поднял глаза от еды и посмотрел на Нику. Если бы мог, он убил бы ее на месте. Девушка сидела, закинув ногу на ногу, дразня его взглядом из-под полуопущенных ресниц. Он уже не владел собой.

- Глупая девчонка! Единственное, чего я боюсь, - это за тебя, - начал он, вставая. Голос его был хриплым от волнения. - Ты не знаешь, с кем связываешься. С подозреваемым в государственной измене, вечным поднадзорным, не прошедшим еще очередной проверки, безработным, человеком с туманными перспективами карьеры. Всего твоего богатства и влияния не хватит, чтобы вытащить меня из этого дерьма. Я заляпаю тебя с головы до ног, утоплю тебя в нем вместе с собой.

Девушка тоже начала подниматься и вдруг замерла, точно что-то в ней сломалось.

- Но ты же любишь меня, хочешь меня, ведь я это знаю, чувствую. - Ее тело напряглось в ожидании ответа, зрачки пронизывали Эндфилда насквозь, глядя в самую его сущность.

Джек сделал несколько шагов, нашел ее руки на ощупь, не .отрываясь, глядя в зеленое сияние глаз.

- Ни о ком не думал я так, как о тебе, ни одну женщину не желал, как тебя, - произнес Он словно в горячке, плохо понимая смысл своих слов, ничего не видя, кроме этой зелени.

Ника сделала шаг навстречу и с легким стоном приникла к нему. Эндфилд обнял девушку, его сильные руки сжали ее тело, стали гладить по спине и талии, ногам и заду.

Губы Джека нашли ее губы, и Ника страстно ответила. Капитан стал спускаться ниже, целуя шею и бешено вздымающуюся грудь. Она обмякла в его руках и вдруг сказала прерывающимся голосом: "Мой герой, прошу тебя, не здесь". Джек подхватил девушку на руки и понес наверх.

Потом они лежали утомленные любовью на чистых простынях спальни. Капитан устроил голову в развилке ее груди, вдыхая сладкий запах тела, слушая, как затихает сумасшедший стук ее сердца. Руки Ники лежали у него на затылке, изредка забираясь в коротко остриженные волосы.

- Джек, - внезапно спросила она. - Ты меня хоть немного любишь?

-Люблю, маленькая...

- Неужели? Я как дурочка приставала к тебе, а ты... Единственное, на что тебя хватало, - это полапать за все места, уложить на землю, и прерваться на самом интересном месте, когда нормальный мужчина уже не может остановиться. Если бы не я, то мы бы до сих пор ходили в обнимку, как мальчик с девочкой, ты изредка по-братски целовал бы меня в щечку, а "это", - девушка сделала неопределенный жест, обводя руками постель, - случилось бы, когда мисс Громова стала старой, никому не нужной развалиной.

- Маленькая, давай отложим это до утра.

Джек потянулся к ее губам для поцелуя, но Ника была неумолима:

- Мне кажется, ты решил просто поразвлечься со мной, раз уж я так настаиваю. - Она решительно поднялась и отодвинула Эндфилда. - Прежде чем ответить, знай, что я спрашиваю серьезно.

- Я уже говорил вчера...

- Эту ахинею, которую ты нес, я простила лишь потому, что слишком хотела тебя. Придумай что-нибудь похитрее.

Ника посмотрела прямо и твердо ему в глаза. Джек почувствовал себя первоклашкой, не выучившим урока.

- Мне казалось, что ты просто хочешь поразвлечься со мной, как с новым забавным зверьком, и оставить. - От смущения Эндфилд опустил глаза, чертя пальцем на подушке.

- Ну и что за беда. Разве плохо попользоваться красивой девушкой? Тем более при таком обороте ты не был бы ничем обязан.

- Ты слишком глубоко проникла в меня. Потом я не смог бы любить ни одну женщину.

- И что, ты очень хотел, чтобы это "потом" наступило?

- Нет. Мне было бы очень плохо.

- Я не пойму, что у тебя: скромность от косноязычия или косноязычие от скромности, - произнесла Ника, продолжая пристально смотреть на него, слегка откинув голову назад. - В переводе на нормальный язык это означает: ты понял, что не сможешь без меня жить, что я создана для тебя. Великий боже, почему я должна это говорить сама?! Ну, хоть до этого додумался без моей помощи... И ты, мудро взвесив "за" и "против", решил ограничиться дружескими, ни к чему не обязывающими отношениями, чтобы потом была возможность иметь дело с женщинами, которые не нравятся тебе, противны, но не отделены глупыми условностями. - Ника от огорчения сжала губы. - Так приучены думать кокотки в борделе. А ты кажешься таким надежным, таким мужественным. Выходит, я совсем тебя не знаю.

Она приблизилась, разглядывая, точно впервые увидела Эндфилда.

Джек поразился, как изменилось ее лицо. Ласковые глаза стали твёрдыми, презрительными. Губы, которые недавно шептали ему нежные слова и целовали, скривились в печальной усмешке.

- Пойми, что лишь наша воля, желание и любовь чего-то стоят. И ты не захотел бороться за свое счастье. Решил отказаться, даже не попробовав, лелея свою предусмотрительность и сомнительную мудрость. Если бы у тебя ничего не вышло, все равно ты честно боролся до конца, вкладывая все силы души. Даже тогда ты остался бы победителем - не предавая себя, свои желания... Пусть твое сердце будет разбито. Это лучше, чем носить всю жизнь сознание поражения, которое потерпел, даже не вступив в бой за то, что дорого. Где теперь отважные мужчины, которые не жалели сил, чтобы добиться выполнения своих желаний, были безумно щедры и расточительны так, что любая, самая недобрая и недоступная женщина сдавалась, загораясь их огненной страстью. - Глаза Ники разгорелись, она подалась к нему. - На свою беду, я люблю тебя. Мой герой, с первой встречи я поняла, что не найду никого лучше. Мы предназначены друг для друга. Ведь и ты это понял, хоть и боялся в этом признаться даже самому себе, чтобы не считать себя трусом. Я открыто намекала, звала, дразнила, но ты считал меня то сексуально озабоченной сукой, то агентом секретной службы...

Прохладные простыни жгли тело Джека. Он встал, намереваясь одеться и уйти.

- Ты куда? Сядь. Я буду любить тебя даже такого. Иди ко мне. - Ника поймала его за руку и почти насильно уложила к себе на колени. - Это болезнь всех современных мужчин. Teперь я понимаю, как удается заставить вас, "драконов", умирать в этой бессмысленной войне. Просто ни у кого не хватает мужества крикнуть: "Хватит, надоело, сыт по горло. Довольно нам гибнуть, чтобы оправдать нищету и разруху". А у других, в синих мундирах, не хватает смелости заткнуть быдлу рот силой оружия. А впрочем, настоящих мужчин повывели холодные и расчетливые бабы.

- Я знаю немало историй про то, как девушек из хороших семей не спасли ни положение, ни богатство. - Голос Эндфилда набрал силу. - Они окончили жизнь дешевыми шлюхами, цена которым - инъекция "фени".

- Вот в чем дело... Лучше быть проституткой, если такова цена настоящей любви, чем трусливой и осторожной бабой, которой постыла жизнь в доме богатого и нелюбимого мужа, горек хлеб, а постель - пытка. Но что ты сделал? Я читала твое досье и материалы проверки. Там нет ничего плохого. - Ника снова посмотрела ему в глаза долго и пристально. - Значит, было. Не говори ничего. Бедный мой глупыш. Раз нет в деле, то ничего не было. А мне это неинтересно. - Она стала гладить его по голове, жалея и успокаивая. - Нашим бабам будто вживили вместо мозгов компьютер с бухгалтерской программой. Не удивительно, что ты считал меня похожей на них. Я смогу пройти через строй этих клуш, которые будут шипеть в спину гадости о нас, я наплюю на мнение матери, родственников, знакомых, лишь бы ты любил меня так же сильно, как я тебя. Если захочешь, я дам тебе деньги, положение в обществе, высокую должность. Это не будет подачкой, потому что ты человек не ленивый и решительный, умный и сильный. Ты сможешь добиться очень и очень многого. А я буду купаться в блеске славы моего героя, радуясь и гордясь.

Ника наклонилась над ним, покрыв его золотом волос, аккуратно вытащила ноги из-под него. .- Я покажу тебе, какой сладкой может быть моя любовь, - произнесла девушка, целуя его грудь, живот и опускаясь все ниже.

Через несколько минут для Джека не существовало ничего, кроме нежных, теплых губ, которыми она ласкала его член...

Когда, Эндфилд проснулся, было уже светло. Ника спокойно спала рядом, улыбаясь во сне. Джек накрыл девушку одеялом, накинул ее халат, который был ему короток и явно мал в плечах, не разыскивая свою одежду, разбросанную по всей спальне, спустился вниз в гостиную, взяв лишь кобуру с пистолетом.

Стол стоял нетронутым, лишь свечи догорели, оставив причудливые потеки в подсвечниках. Капитан прошел на кухню и вскоре пил горячий чай, с аппетитом поглощая куски мяса с салатом.

В коридоре раздались шаги. Появился Лазарев, одетый в синий мундир с полковничьими погонами. Он задержался в дверях, критически разглядывая одеяние Джека. Лицо эсбэшника носило следы глубокого похмелья и бессонной ночи.

- Привет, - устало проговорил он, со скрипом отодвигая стул и усаживаясь. - Ты чего в доме ходишь с оружием?

- Каминский рекомендовал брать его даже в сортир, обещал, что иначе непременно сопрет.

- Она все же затащила тебя в постель. - Юрий взглянул исподлобья.

- Возражаю. - Эндфилд перестал жевать. Лицо стало возмутительно спокойным, взгляд скучающим. - В постель затаскивают котов или прочую домашнюю живность.

- Неудачное выражение, извиняюсь.

- Как ты сюда вошел?

- При помощи ключа, - полковник усмехнулся.

- А зачем?

- По твою душу, - помолчал и добавил: - Сутки назад оператором психосканера, кстати тем, который проверял тебя, были убиты лейтенант Каминский, майор Тюленев и еще около десятка сотрудников пограничного контроля, не считая потерь в штурмовой группе. Служба Безопасности считает, что ты причастен к этому.

- Разумеется... Разве ты не читал в деле, чем заканчивались попытки психического сканирования меня. Я предупреждал.

- Да. Запись разговора была неоднократно просмотрена и проверена на подлинность.

- Какие еще проблемы остались?

- Не обижай Нику. Если я узнаю...

- Юрий, оставь мне ключик, - прервал его Джек. - А то будешь ходить, расстраиваться. Хорошо, я сейчас халат одел. Думаю, с ориентацией у тебя все нормально, значит, вид голого мужчины вряд ли доставит тебе удовольствие. - В глазах Капитана разлилось выражение безмятежного спокойствия.

- Конечно, - полковник еще больше потускнел, положил цилиндрик электронного ключа на стол, резко толкнул его к Эндфилду. - Официальная проверка закончена, - и, словно размышляя вслух, тихо добавил: - Ехал бы ты отсюда. Она не для тебя...

- Ты что-то сказал? - Глаза Джека нашли нетронутую бутылку шампанского, которая стояла в ведерке с растаявшим и льдом. Она с грохотом разлетелась на мелкие кусочки, основательно намочив мундир полковника и забросав его битым стеклом. Юрий дернулся и почувствовал, как испуг холодит его тело. Джек сидел такой же спокойный, невозмутимый и... чистый.

- Разрыв сердца, - Лазарев наклонился, вытряхивая стеклянные крошки из волос.

- Вот именно. И никакая экспертиза не установит. - Глаза Эндфилда нацелились пониже орденской планки полковничьего кителя.

Полковник покачал головой и ушел скорым шагом, забыв попрощаться.

С лестницы донесся смех Ники. Она стояла на галерее, не замеченная мужчинами, наблюдая, и теперь спускалась, откровенно радуясь позорному бегству Лазарева. На ней была лишь простыня, обернутая вокруг тела, оставлявшая открытыми плечи и руки.

- Это и есть твои "16S"? - спросила девушка, усаживаясь к нему на колени.

- Не только. Скажи ему, что в следующий раз пострадают его яйца.

Ника вновь засмеялась чудесным теплым смехом.

- Противный. Забрал мой халат. - Она опустила голову и потерлась носом о его щеку. - Доброе утро, любимый.

Эндфилд целовал ее крепко и долго, пока сердце у девушки не застучало, а дыхание не сбилось.

- Ну, хватит, Джек, перестань. - Ника положила голову Эндфилду на плечо, спрятав лицо от настойчивых губ.

Они долго сидели так. Девушка гладила его затылок и задумчиво смотрела на полумрак гостиной.

- Ты извини меня, Джек, за вчерашнее.

- О чем ты? - искренне удивился Капитан. .

- Ты мог понять меня неправильно. Будто я жажду славы, власти, богатства. Или ты обязательно должен их добиться. Этакая гипертрофированно честолюбивая девица, удрученная тем, что не может сама, и толкающая на этот путь избранника. - Ника тихонько засмеялась. - Было время, когда я представляла моего мужчину героем, покорителем Вселенной, талантливым стратегом и флотоводцем, на худой конец удачливым предпринимателем или молодым богатым генералом. Но вчера ночью я поняла, что даже если ты будешь всю жизнь валяться на диване, то я приму это как должное. Утром я проснулась, а тебя нет. На мгновение мне даже показалось, что все это приснилось. Потом я смотрела, как ты хозяйничаешь в гостиной, выпроваживаешь Юрика, и поняла: не надо мне генеральских звезд и ключей от завоеванных городов. Лишь бы ты любил меня, понимал, заботился, был защитником. Я, наверное, просто еще не выросла. Глупая маленькая девчонка.

- Ты лучше всех, просто сама не знаешь, какое сокровище.

- Правда? - Ника посмотрела на него. - Джек, ты не представляешь, как приятно это слышать. Я хочу вечно любить тебя.

- Что может нас разлучить? - удивился Эндфилд. - Разве что палкой меня прогонишь.

Ника нахмурилась, потом невесело рассмеялась.

- Вспомни об этом, если соберешься уйти.

- Что за мысли?

- Ты никогда меня не бросишь?

-Да.

- Пообещай мне.

- Клянусь космическими безднами, солнечным светом и победой в бою, что не оставлю тебя.

- О мой герой! - Ника подняла голову с его плеча, отстранилась от него, глядя ласково и испытующе, потом распахнула свое импровизированное одеяние. - Я соскучилась по тебе... Давай поднимемся ненадолго наверх. И прости мои глупые страхи.

- Боюсь, мы не успеем дойти, - хитро проговорил Эндфилд, целуя ее грудь.

Девушка застонала, подалась вперед, нетерпеливыми руками срывая с него халат:

- Скорее, Джек...

Потом он отнес странно тихую, покорную Нику в спальню и еще раз овладел ею. Она принимала любые позы, повинуясь рукам Джека, стонала, кричала, прижималась к нему. Потом, умиротворенная, спокойная, ткнулась ему в плечо и быстро уснула.

Через пару часов Эндфилд проснулся. Яр силился одолеть плотные шторы и поляризационные фильтры на окнах. Девушка, уловив его движение, поднялась на локте.

- Пора вставать, мой герой.

- Ты давно проснулась?

- Не очень. Вот лежу и думаю, что надо подниматься.

Джек покосился на отблески яркого дня за окнами.

- Пожалуй. У меня много дел. Но сначала слетаю, разомнусь.

Капитану показалось, что Ника облегченно вздохнула. Потом они позавтракали. Эндфилд собрался.

- Не задерживайся, я буду скучать по тебе, - сказала она, легонько целуя его в губы.

- Хорошо, любимая, - ответил он.

Девушка дала ему пакет с бутербродами, долго стояла на крыльце дома, глядя, как набирает высоту его гравилет, потом повернулась и пошла обратно. Она выпустила целую армию роботов, дав задание привести дом в порядок, а сама, надев черное трико, пошла в спортивный зал, где под музыку стала выделывать сложнейшие акробатические фигуры.

Джек размялся на своем обычном месте, на берегу реки, залез в воду, долго и с удовольствием плавал. Окончив тренировку, он затянулся в парадную форму и набрал номер.

На экране появилась услужливая физиономия клерка:

- Объединенный банк. Слушаю вас.

к оглавлению

Глава 6                                                        к оглавлению

МЕДОВЫЙ МЕСЯЦ.


   Вечером Джек вернулся. Открыл дверь ключом, отнятым у Лазарева.

Дом встретил его идеальным порядком и чистотой. Исчезли унылые чехлы, связки книг на полу, пыль, завалы из вещей и мебели. Люстры и настенные светильники бросали яркий свет на свежую краску стен, ковры, картины, вазы.

Ника вышла к нему навстречу, одетая в домашнее фиолетовое платье с глубоким вырезом. Джек протянул ей огромный букет алых роз.

- Какая прелесть! Спасибо, мой герой, - она уткнулась в цветы носом, вдыхая запах, потом отдала их роботу и поцеловала Эндфилда.

Джек сжал девушку в объятиях, чувствуя, как соскучился по ней.

- Что ты делаешь? - шутливо сказала она. - Леди не должна отдаваться мужчине на пороге дома. Но ты был далеко так долго, что мне придется нарушить это правило. - Ника вдруг внимательно посмотрела на него. - Какая я дура. Ты, наверное, голоден.

Девушка решительно выскользнула из его объятий и, взяв за руку, сказала:

- Сначала ужин, потом я покажу тебе мои апартаменты. В малой гостиной был накрыт стол. Ника постаралась на славу.

Тускло сияло червонное золото ножей, вилок, салатниц и кубков. На тарелках и блюдах саксонского фарфора пастушки и пастушки с безмятежным и отсутствующим видом дули в дудки, которые, как вспомнил Эндфилд, назывались свирелями. Пузатые бутылки, оплетенные настоящими ивовыми прутьями, закрытые пробками из пробкового дерева, скрывали в себе безумно дорогие и редкие вина из винограда, выращенного на Старой Земле. Из-под приоткрытой крышки супницы исходил восхитительный аромат. Жареный молодой поросенок с яблоком в зубах, казалось, подмигивал Джеку.

- Ужин на роту голодных "драконов", - засмеялся Капитан. - Шикуем?

- Не волнуйся, - сказала Ника. - Что не съедим, отдадим Малышу, он такое любит. Вот увидишь, припрется завтра этот полосатый попрошайка.

- Ну нет, сам все сожру до последней косточки, - возразил Джек, сделав хищное лицо.

- А тебе, мой герой, наедаться до отвала не советую, - лукаво улыбнулась девушка. - У меня свои виды на тебя. Как бы не помешал обильный ужин исполнить все мои желания. А я очень многого хочу.

- Только тот хорошо работает, кто хорошо ест, - ответил Эндфилд уже с набитым ртом.

Однако это не помешало ему правильно использовать столовый прибор из двенадцати предметов, хотя раньше он видел такой лишь на картинках. То умение считывать информацию, которое позволяло определять траектории вражеских крейсеров в бою и залезать в компьютеры спецхранилищ, позволило ему выглядеть за столом лощеным, безукоризненным аристократом , со слегка небрежными, но безукоризненными, будто впитанными с молоком матери манерами. Разговор тек легко и непринужденно, касаясь погоды, перспектив отдыха, оружия для охоты и пород собак.

Джек насытился, и Ника забралась к нему на колени, обвив руками шею.

- Скажи, мой герой, где ты научился так управляться со столовыми приборами и разбираться в тонкостях охоты?

- Разумеется, в семье, - ответил он, нахмурясь. - До сегодняшнего дня не имел ни малейшего понятия.

- Ох, Джек, я и забыла, что ты не наш. Извини, - сказала она, видя, что ее слова попали в самое больное место Эндфилда.

- Тут не за что извиняться. - Он помолчал немного, потом продолжил: - Просто я чувствую логику системы, в которую попадаю.

- Ну ладно. - От веселости Ники не осталось и следа. - По крайней мере, за столом краснеть не придется, - помолчав, она добавила: - И вообще, я начинаю тебя бояться, оборотень ты космический.

- Только вот что скажет мама, - произнес Джек вслух то, что промелькнуло в ее голове.

- Не смей читать мои мысли! Ох ты, горюшко мое. С кем я связалась... И все равно люблю. - Девушка заглянула ему в глаза и поцеловала. - Не сердись, мой герой.

- Ах ты, аристократка вонючая, - шутливо парировал Джек. - Да скоро все твои графья и князья за честь будут считать попасть ко мне в приемную.

- Ну, прямо-таки вонючая, - возмутилась Ника, оттягивая ворот платья и показывая высокую, тугую грудь. - Я очень даже приятно пахну.

- А мы сейчас это проверим, - Джек наклонился, вдыхая ее аромат. - О леди, я на вершине блаженства.

- Ты наказан, гадкий мальчишка. Пока не посмотришь, как я живу, ты ко мне не прикоснешься.

Ника поднялась и взяла его за руку. Эндфилд двинулся за ней.

Они пошли по ярко освещенным комнатам с тяжелыми портьерами на окнах, наполненными тяжелой, добротной мебелью из мореного дуба, картинами, статуями, древними латами, мечами.

- Это парадные залы. Здесь мы принимали гостей, веселились, плели заговоры и интриги. - Девушка внимательно поглядела на слегка ошарашенного ее словами Джека и тихонько засмеялась. - В былые времена тут сидели вассалы, ожидая приема, неспешно прохаживались архиепископы и митрополиты, сновали лакеи, сюда вбегали курьеры с новостями о победе или поражении, едва сняв опаленные огнем полного распада защитные доспехи. Эти стены многое могут порассказать о силе и славе, доблести и подлости.

- Разумеется, твои предки были самыми благородными, самыми сильными и великодушными? - спросил Джек с легкой иронией.

- Отчего же? - Ника удивленно взглянула на него. - Для выполнения своих прихотей, сохранения богатства и власти не всегда следуют десяти заповедям. Я могла бы порассказать немало мрачных историй об убийствах, отравлениях и насилии. О бомбардировках планет, предательских ударах в спину союзников. О том, как юные девушки отдавались в жены ненавистным им людям, как благородные юноши наступали на свои чувства ради выгоды рода. От этого никуда не деться. Особенно мне, наследнице славы и бесчестья, богатства и роскоши, влияния и власти моих предков. Я последняя в роду и, к величайшему огорчению отца, - женщина. Чувствуешь, как здесь пусто. Из этого дома ушла жизнь.

- Да, это так. - Джек не терпел вранья и вынужден был согласиться с Никой.

- Когда-то князья Громовы держали в узде все Обитаемое Пространство. Эта планета была вся наша. Власть князя опиралась на флотилии тяжелых рейдеров, размещавшиеся на двух лунах Деметры, уме, силе, коварстве и настойчивости клана. Потом пришли другие времена. Изменение людского сознания и новая техника сделали людей не зависимыми от своих прежних правителей. Но и тогда мои предки сохраняли и приумножали богатство, используя власть ума, связей и денег. Они снова стали властителями в образе политиков и бизнесменов, генералов и чиновников.

Однако сила ушла от нас, богатство истощилось, и сто лет назад этот дом был продан. Только усилиями моего деда и отца мы смогли вернуть часть того, что принадлежало нам раньше. - Ника нахмурилась и вздохнула. - Теперь моя мамочка понемногу просаживает то, чего с таким трудом добился отец.

- Печально. - Эндфилд посмотрел вокруг, на великолепие парадных покоев родового княжеского гнезда, понимая, какую силу и могущество нужно иметь, чтобы удерживать все это долго и надежно.

Понял Джек и истоки ненависти родовитых патрициев к выскочкам, наплевавшим на древние и часто просроченные "грамоты небес" старинных родов, лезущим в их сферы влияния и вотчины за своей долей богатства, власти и значимости.

Осознал, почему так ненавистны им "простые" люди, униженная, серая биомасса, лишенная большинства исконных человеческих прав, образующая бездну падения под ногами, тянущую к себе, вниз, лишь фактом своего присутствия.

- А кажется таким прочным и надежным... - в раздумье сказал он.

- Не стены делают дом прочным, не богатство делает, жизнь защищенной. Ведь песок и ветер стачивают самые прочные скалы, а сколь бы ни была огромна гора, ее можно растащить по камешку.

Джек аккуратно взял Нику за талию и прижал к себе.

Княжна положила голову ему на плечо, и они долго стояли молча посреди сияющего великолепия огромного пустого зала.

Девушка привела Эндфилда в зимний сад, где было жарко и влажно, раздавались крики попугаев и росли экзотические пальмы.

- Вот сюда я приходила погрустить и подумать, - сказала она, подводя Джека к маленькому пруду, куда стекала вода из родника.

- Красиво. Хочется сидеть здесь вечно. Вернее, здесь нет времени.

- Да, мой милый, - сказала девушка. - А теперь я покажу тебе мою комнату.

Ника повела Эндфилда в жилую часть дома. Они прошли темными, молчаливыми коридорами с портретами на стенах к детской.

- Здесь я жила до пятнадцати лет. Все осталось как было.

Джек вошел, огляделся. Через высокие окна был виден кусок парка с его зелеными лужайками, ярко освещенными фонарями. Балконная дверь была приоткрыта, и в комнату врывался свежий ветер, насыщенный запахами леса.

В углу горел камин, бросая отсветы красно-оранжевого пламени на полутемную комнату.

Стол, полка книг, экран стандартного телефона, визор и терминал.

Коллекция холодного оружия - мечей с рукоятками под маленькую женскую руку, копий, арбалетов. Латы и кольчуги, от маленьких, на ребенка, до тех, которые вполне могли подойти взрослой Нике. Кассета с чипами журналов пятилетней давности, несколько детских рисунков на стенах. Старинная картина в массивной резной раме.

Капитан подошел ближе. На ней была изображена красивая молодая женщина в униформе "дикой кошки" с мечом за спиной и маленьким пулевым автоматом на ремне, перекинутом через плечо. На запястьях были закреплены кожаные чехлы с плотно уложенными отравленными метательными стрелками. На широком поясе, стягивающем тонкую талию древней амазонки, висели кинжал и кобура с пистолетом.

Ника встала рядом, захватив ладонями волосы, делая "конский хвост".

- Что скажешь? - спросила она. - Правда, я похожа на нее?

Джек внимательно сравнил зеленоглазую "дикую кошку" с медно-красными волосами и светловолосую Нику. Действительно, глаза, очертания скул, подбородка и овал лица практически не отличались.

- Поразительное сходство. А кто это? - Джек вопросительно взглянул на девушку.

Та смутилась от удовольствия.

- Она жила давным-давно. Ее звали Рогнеда.

- Неужели та самая?

- Рогнеда Громова, дочь князя Ивана Васильевича, Светлейшая ордена Великой Матери, подруга и любовница Самого Почитаемого и Проклинаемого, Князя Князей, Джихана Цареградского. Моя прапрабабушка. - Закончив перечисление этих титулов, девушка совсем засмущалась, покраснела и опустила глаза.

- Вот это да... - Джек осторожно прикоснулся к ней, повернул в одну и другую сторону, разглядывая девушку. - В голове не укладывается. Княжна... Громова... Наследница по пря мой... Признаться, даже не предполагал. Мало ли в Обитаемом Пространстве князей Громовых.

- Вот так, - Ника взглянула на Эндфилда, закинула ему руки на шею и прижалась к нему. - Не бойся. Я отнюдь не музейный экспонат, - сказала она, целуя Джека. - Ну ты, мать, даешь, - шутливо сказал Капитан.

- Да уж, - девушка выскользнула из его рук, - пойдем дальше.

Они вышли в коридор.

- А почему ты живешь в комнате для гостей? - спросил Джек.

- По правде говоря, мне там не по себе, в детской. Я уже такая большая и взрослая. Изменились привычки и запросы. А тут уголок детства. В доме много свободных комнат. Кстати, ты заметил, я почти полностью скопировала обстановку. А здесь будет жить моя дочь или мой сын, если, конечно, у меня появятся дети... И, разумеется, останется этот дом.

- Будет, - твердо пообещал Эндфилд. - Дом будет точно.

Ника прижалась к нему, взъерошила ему волосы.

- Хвастунишка, - в глазах и голосе девушки, несмотря на шутливый тон, мелькнула тревога перед неизвестным будущим.

- Джек, а ты любишь детей?

- Если честно - не знаю.

- Я бы родила тебе мальчика, которого ты научил быть таким же сильным, как ты, или девочку, маленькую Нику, которая, когда я состарюсь, напоминала бы тебе, какая я была красивая.

- Что ты говоришь, - Джек с ужасом посмотрел на нее, остро осознав, что пройдет сто пятьдесят, сто семьдесят лет и милое лицо Ники пересекут морщины, глаза потеряют блеск, тело - гибкость. Патриции живут долго, но и они не в силах без конца сопротивляться времени, несмотря на все достижения медицины. - Я бы хотел, чтобы ты была вечно молодой. Не хочу даже представлять тебя старой.

- Хорошо, - засмеялась она. - Я останусь такой всегда. Но и ты не старей.

- Я попробую. "Драконы" живут вечно, если...

- Если их не убивают, - девушка нахмурилась. - Как моего папу.

- Этого ты от меня не дождешься.

- Обещай мне.

- Клянусь.

- Ну ладно.

Ника повеселела и даже стала подталкивать Эндфилда бедром, а тот опустил руку ниже талии и стал гладить девушку по заду. Они успели дойти до ее комнаты, когда княжна спросила:

- И все же, ты хотел бы ребенка? Он бы тебя папкой звал. От меня он получил бы титул и деньги. В конце концов я и сейчас бессовестно богата.

- А от меня драные штаны и три медальки на память об отцовской службе.

- Ты дурак противный!! - Ника освободилась и стала колотить его по голове, плечам, спине. - Гад... Чтобы я больше такого не слышала! Сейчас пойдем смотреть дальше.

Девушка стояла не на шутку рассерженная, раскрасневшаяся. Эндфилд посмотрел на княжну и почувствовал, как он ее хочет.

- Леди, а что это за комнатка? - Джек резко втянул ее в спальню и, несмотря на шумные протесты, повалил на кровать.

В этот вечер Капитан в полной мере ощутил, какая Ника горячая, страстная женщина...

Потом они лежали, отдыхая. Спать было рано, и девушка спросила:

- Помнишь, Джек, ты говорил о некрасивой истории, когда тебя отправили в школу Патруля?

- Было такое.

- Расскажи.

-Не-а.

- Ну Джек, я хочу знать.

- А зачем? Дело старое, да и вспоминать неприятно.

- Милый. Хочется понять, как блестящий юноша оказался в "гадюшнике", "школе камикадзе" или как ее там еще называют...

- Полегче с моей альма-матер, - улыбка потухла на лице Эндфилда. - Но если ты так настаиваешь, то пожалуйста. Это глупая, печальная история.

- И в ней замешана женщина. - Ника внимательно посмотрела на Капитана.

- Да. Правда, не так, как ты думаешь. В конце третьего курса нас отправили на практику, закартографировать недавно открытую и почти не изученную планету. Мы считали, что нам очень повезло, ведь обычно курсантов засылали в миры, которые до дыр проглядели целые поколения школяров, дали сверхсовременный, как нам казалось, корабль. На самом деле это была грузопассажирская модификация модели "С-33", прототипа "Дракона-1", одного из первых кораблей, способного совершать гиперпрыжки без помощи Колец нуль - транспортировки.

Ну, в общем, конструкции было почти четыре тысячи лет. Летала и управлялась она крайне плохо, впрочем, как и УТК, и УТТК - ужас военных курсантов. Часто потом я думал, что если не разбился в золотые годы учения, то мне нечего уже бояться. До того, как был сбит в первый раз, разумеется...

Обычно гражданских курсантов мучили полетами на "Пионерах" примерно той же давности. Там одна смена вахты была 80 человек: на двигателях, на реакторах, в навигационной рубке...

- Джек, это все очень интересно, - демонстративно зевая, произнесла Ника.

- В экипаже было 22 человека. Я был назначен капитаном, Глеб Быков старшим помощником. Впервые мы почувствовали свободу. Никаких инструкторов, никаких преподавателей. Против обыкновения, психологам удалось подобрать действительно дружный экипаж. Никаких стукачей, тупиц и рьяных служак. Только умные, в меру раскрепощенные, современные молодые люди, которым приелась "метода обучения" седой старины.

Ну, соответственно, все дружно на практику плюнули, потихоньку сдирали данные автоматического картографа, вместо того чтобы запускать исследовательские зонды, проводить триангуляцию, пользуясь циркулем и линейкой на стереораспечатках.

Целыми днями ребята купались, загорали, а я указывал в отчетах липовое количество запусков и даже заставил компьютер выдавать обмерные листы с уже готовыми дырками от иголок.

Среди нас была девушка, одна из немногих на курсе. Звали ее Анна. Разумеется, курсанты вокруг нее так и вились. Ее официальным ухажером был Глеб, а когда приходилось разбираться, он часто выставлял меня в качестве аргумента:

- Ты что, был его ударной силой?

- В этом вопросе да. Наши отношения были взаимовыгодными, мы дополняли друг друга. Если нужно было уломать преподавателя или инструктора - этим занимался Быков, он же травил анекдоты в компаниях, развлекал девушек, доставал доппаек и разный дефицит. Ну а если нужно было вскрыть пароль на преподавательском компьютере, рассчитать курсовую или контрольную, написать письмо или стихи, блеснуть эрудицией, то этим занимался я. Сюда же входило умение сделать из человека инвалида одним ударом. На драки начальство не обращало внимания, если выяснение отношений не заканчивалось поножовщиной и убийствами, поэтому свобода здесь была полная. Считалось нормальным, если академический госпиталь не был заполнен больше чем на две трети.

- Эта девушка была красивой? - Ника уселась на кровати, внимательно наблюдая за ним.

- Высокая, худенькая, костлявая. Скромная, хотя мужское внимание сильно ее разбаловало. - Эндфилд покосился на сильное и гладкое тело Ники. - В общем, ничего особенного. В то время мне нравились женщины постарше.

- А ты ей?

- Возможно, - Джек слегка Нахмурился. - Если бы я захотел, то легко увел бы ее у Глеба. Но тогда мужская дружба что-то значила для меня и не хотелось ссориться с Быковым из-за юбки.

Девушка засмеялась, уложила голову ему на грудь и сказала:

- Ей, наверное, хотелось, чтобы ее избранник был умным и сильным, как ты, и живым и обаятельным, как он. Классическая женская проблема.

- В этом роде. Короче. Через две недели нашей курортной жизни разразился сильнейший нуль-циклон. Из квика ничего не было слышно, кроме шипения и свиста, к великой радости молодых балбесов, которым хотелось почувствовать себя космическими робинзонами в полной мере. Автоматический картограф добрался до действительно интересного объекта.

Представь себе целые горы прозрачного кварца, окрашенного во все цвета радуги окислами циркония, титана, ванадия, алюминия и хрома, на берегу мелкого моря. Жизнь на планете так и не развилась, несмотря на благоприятные условия. Не было даже микробов и вирусов. Можно было купаться, не опасаясь подцепить заразу или быть съеденным. Наши умники долго спорили почему.

- Джек, избавь меня от лекций по планетной биологии. Ты все время уклоняешься от темы.

- Боюсь, тебе не понравится, что будет дальше. Десантная шлюпка облетела горы вдоль поперек на большой высоте, выполняя процедуры стандартных исследований. Не обнаружив ничего, что могло быть опасным, пилот повел машину вниз. Я заставлял снова и снова гонять анализаторы, проверяя магнитные, гравитационные поля, интенсивность биоактивных излучений. Наконец все причины закончились. Скрепя сердце я разрешил посадку.

Это место мне сразу не понравилось. Ребята гурьбой кинулись в воду, на ходу сбрасывая скафандры. Я вылез следом и хотел уже было раздеваться, но что-то удерживало меня.

Стояла жара, на море был полный штиль. Гигантская друза кристаллов, которой, в сущности, были Самоцветные горы, ярко сияла в свете звезды, оставляя разноцветные блики на песке пляжа. Было такое ощущение, будто мы на новогодней елке или на карнавале с нескончаемым фейерверком.

Большинство курсантов бредили красотами неоткрытых планет, поэтому парни тогда будто взбесились. Они орали нечто нечленораздельное, бросались в воду, плавали наперегонки, просто скакали по пляжу.

Закрыв глаза, я увидел, что скалы пылают красным хищным огнем. Включил фильтры, доведя стекло до полной непрозрачности. Без изменений. Это не было эффектом выцветания зрительного пурпура сетчатки, не было галлюцинацией. Тогда я стал кричать, чтобы ребята немедленно собирались.

Меня подняли на смех, советуя немедленно раздеваться и лезть в воду, пока я не получил тепловой удар. Я кричал про излучение, приказывал, но весь экипаж, кроме Глеба, который, глядя на меня, остался в скафандре, потешался надо мной, как над клоуном.

Тогда я вынес из шлюпки капитанский бластер и пальнул в песок перед собой. Вспышка луча и грохот взрыва заставили всех замереть.

- Как капитан корабля и начальник экспедиции, - сказал я, - приказываю всем надеть защитные костюмы и погрузиться на борт десантной шлюпки.

Все молчали. Не было даже дежурных шуточек типа: "А дышать можно?" На лицах было изумление, быстро переходящее в неприязнь.

Они думали, что власть вскружила мне голову, и теперь смотрели на меня как на редкостное по омерзительности насекомое. Даже Быков начал потихоньку отодвигаться.

Подняв излучатель, я наводил его на каждого, угрожая открыть огонь на поражение, если тот не выйдет на берег. Курсанты, тихо ругаясь, поодиночке вылезали из воды, вяло перемещались по пляжу, делая вид, что собирают части скафандров. Кто-то даже поднял руки, показывая, что думает обо мне. Поскольку никто из мужчин не решился, Анюта вышла на берег, подошла ко мне, положила руки на плечи.

- О, могучий и сильный рыцарь! - шутливо сказала она. - Позвольте даме снять ваши доспехи и разделить с вами радость омовения в чистых водах. - Глаза девушки сияли, легкий румянец играл на щеках. Ей очень хотелось превратить все в скверную, затянутую, но все же шутку.

Я стал говорить про ощущение смертельной опасности, про излучение, которое идет от скал. Она недоверчиво прикрыла глаза, повернулась лицом к горе:

- Боюсь, у тебя разыгралось воображение. Ведь приборы ничего не обнаружили.

- Нет, я явственно чувствую его, оно проникает даже через защитный костюм.

- Тебе надо лечиться, - засмеялась она. - Ты всегда, уж не знаю почему, боялся красивых вещей, имея склонность к темному и грязному. А по чувствительности ты близок к бревну. Я-то знаю.

- Тебе и всем остальным придется поверить мне на слово. Это чужая планета, и лучше перестраховаться, чем читать потом похоронные службы.

- Никто ничего не видит - один Эндфилд видит. Никто ничего не чувствует - один Эндфилд чувствует, - Анна завелась. - Все дураки - один Эндфилд умный. Мы будем купаться, потому что здесь красиво и здорово.

- Курсант Климова! - отчеканил я. - Собрать снаряжение и марш в шлюпку без разговоров.

- Какой же ты все-таки солдафон, Эндфилд. Капитан... Сопли вытри. - Ее взгляд стал жестким и презрительным. - Может, это тебя на место поставит, командир хренов.

Тело девушки призывно изогнулось, глаза недобро и властно смотрели на меня. Она звала с собой, манила, называя любимым и единственным, обещая отдаться прямо на берегу, если у меня хватит смелости снять скафандр. Видимо, Аня берегла эти слова для другого раза, для совсем иных обстоятельств. Но теперь это говорилось насмешливым и глумливым тоном, отчего курсанты стали тихонько посмеиваться, потом заржали в полный голос. Всю свою ненависть и разочарование выплеснула она тогда. Гладила по броне, даже закинула ногу мне на талию. Вообще, Аня не умела притворяться, роль разбитной бабы девушке не очень подходила, но зрители шумно ее одобряли.

Я стоял неподвижно. Парни ржали, называли "последним девственником курса", "мальчишкой", "педиком" и даже "мерином холощеным". Это был позор, который усиливался искренностью ее чувств, пробивавшихся из-под откровенно издевательского тона.

Тогда я, включив динамики скафандра на полную мощность, крикнул: "Отставить! Курсант Климова - 25 отжиманий". Ее глаза метнули молнии, она ответила: "Есть, капитан" - и принялась за дело, чтобы все видели, что "капитан" Эндфилд не только "мерин холощеный" и не джентльмен, но и солдафон, скотина, самодур.

Потом, собрав части своего костюма, она заняла место в машине, пройдя мимо меня строевым шагом, повернув голову, просверливая взглядом, в котором горела обида, но не за унижение, а за то, что созданный ею образ "рыцаря без страха и упрека" был разрушен мною самим. За ней потянулись остальные.

С тех пор ко мне прилипла кличка "Капитан".

Джек замолчал.

- Что было дальше?

-А потом... - Капитан вздохнул. - Потом 16 человек умерли... Некоторые почувствовали себя плохо еще по дороге на корабль. Только я и Глеб не пострадали. Если меня и упрекали после - лишь только за то, что не загнал их в шлюпку сразу. Люди чернели, орали от боли, сохли, покрывались язвами. Нуль-циклон не давал нам улететь или позвать на помощь. Ребята умирали один за другим, а мы с Глебом, покрыв тела флагом Союза и прочитав положенные строки из корабельного устава, отправляли их в, камеру дезинтегратора. Мы пробовали отойти от планеты... - Эндфилд снова вздохнул и продолжил: - Два человека слишком мало, чтобы управлять школярской посудиной. Нужно, по меньшей мере, четверо: в навигационную рубку, на центральный пост, в реакторный отсек, к двигателям.

Мы с Быковым прокляли все на свете, пытаясь заставить эту допотопную электронику работать совместно. Таскали кабели, программировали трансляторы для перевода с одного машинного языка на другой. Как назло, все четыре процессора имели разные системы команд. Когда, наконец, мы все наладили, главный компьютер не справился с потоком информации...

То, что потом воспринималось как само собой разумеющееся: централизованное управление, простое и удобное, позволяющее пилотировать корабль в одиночку, аппаратура приема телепатических команд, системы оружейной наводки, расчета гиперперехода и прокладки маршрута в обычном пространстве - имело длинную и мучительную историю, опираясь на века научных и технических изысканий, объемы памяти, мощность процессоров, изюминки прикладных программ. Насущную необходимость всего этого мы поняли тогда на своем горьком опыте.

Все, что у нас получилось, - это выйти на сильно вытянутую эллиптическую орбиту, в афелии которой больные чувствовали себя лучше, даже переставали пользоваться анальгетиками, зато в перигелии теряли сознание от боли. Крики умирающих не могли заглушить хлипкие перегородки звездолета.

Это корыто не могло даже набрать скорости убегания. Стоило пустить тягу, как начинали глохнуть реакторы, а если мы с Глебом становились на энергетическую и ходовые, то навигационная система не справлялась со стабилизацией, и корабль чудовищно рыскал по курсу, вызывая перегрузки до 3 g, грозя врезаться в атмосферу или вообще столкнуться с планетой.

Когда Анне стало совсем плохо, я решился на бомбардировку Самоцветных гор. Когда я сказал об этом Быкову, он странно загорелся, завизжал о том, что давно пора. Я, правда, понимал, чем это грозит мне по прибытии домой...

В общем, из зондов получились хорошие ракеты. Весь материал о кристаллической форме жизни был составлен по кратким наблюдениям нашего экипажа. Я хорошо постарался, распахав горы до базальтового основания.

Климовой это уже не помогло. Единственная девушка нашего экипажа умерла страшной и мучительной смертью. Все просила у меня прощения и запрещала смотреть на себя, чтобы а не видел, что сделала с ней болезнь. Глеб, группа крови которого подходила для переливания, выкачал из себя половину, пытаясь спасти ее, пока сам не слег. Из тех, кто заболел, в живых остались Смит, Аарон, Карпов и Джонсон, которые после кризиса валялись без сознания в медотсеке. Глеб не слишком от них отличался. Единственным здоровым остался я, исполняя роль няньки, бессменного вахтенного и сиделки. Когда нуль-циклон закончился, вызвал помощь по квику. Потом всех нас перевели на военный факультет.

Комиссия работала три месяца, мои действия были признаны правильными, но... Помню, меня вызвал декан. Долго рассказывал о самопожертвовании древних и современных ученых, которые ради науки прививали себе страшные болезни, пробовали действие излучений, не считаясь ни с чем, исследовали артефакты, при этом слепли, глохли, заболевали, сходили с ума.

- Вы хотите отправить меня в школу Черного Патруля? - спросил я. - И еще хотите сказать, что наши жизни ничто по сравнению с перспективами изучения этих каменных монстров.

Тот долго мялся, потом говорил о моих способностях, о том, что ему жаль терять перспективного курсанта. Вторую часть моего высказывания он просто проигнорировал. Потом перестал тянуть резину и предложил мне писать заявление о переводе. Может быть, если я стал бы просить его, каяться, обещать пересмотреть отношение и все такое прочее, кричать, что все понял и осознал, то, может быть, вышел бы из меня дипломированный планетолог. Я же просто нащелкал рапорт.

- Вы отдаете себе отчет, молодой человек, что в наше время это верная смерть? - декан был ошарашен. - Дешевая романтика древности. Теперь до конца пятилетнего, кстати, минимального срока службы, доживает лишь один из двадцати. А десять лет выдерживает один из сотни. Неужели вам этого никто не говорил? Что скажут ваши родители?

- Отец был "драконом" и погиб, когда я еще не родился, мать пропала без вести совсем недавно. Как видите...

- Поверьте мне, старику, что жизнь дается не для того, чтобы умереть в 25 лет, узнав только, как сеять смерть и разрушение.

- Мой отец и дед были пилотами, - ответил я и тут внезапно понял, что не только они, целая вереница предков, уходящая к временам основания Патруля, сражались в Космосе, задолго до рождения определив мою судьбу - быть боевым пилотом, накрепко привязав меня своими жизнями к дикому железу крейсеров, атакам, штурмовкам. - Отцы ели виноград, а у детей оскомина. Черный Патруль ждет меня.

Так я попал на войну. Сейчас я не сделал бы такой глупости, но что взять с юноши.

Ника вздохнула, потерлась носом о его щеку.

- Ты хотел бы прожить по-другому? - спросила княжна.

- Мы тогда не встретились бы. Кому интересен заурядный планетолог.

Джеку понравилось, что девушка не стала его жалеть, лишь подбодрила, мимолетно и ненавязчиво.

- Скажи, у тебя было много женщин? - Она посмотрела на Капитана долгим испытывающим взглядом. В глазах за ласковой лукавостью прятались смущение и напряженное ожидание.

- Достаточно... - Джек усмехнулся. - Но если б я знал, что у меня будешь ты, то предпочел бы остаться девственником.

- Гадкий мальчишка. Вонючка. Кобель. - Ника уселась на него, шутливо тряся его за плечи. - Развлекался со всякими коровами. Я придушу тебя.

- Если силенок хватит. - Эндфилд сжал ее руки в запястьях, уложил на спину и навалился сверху.

- Герой, справился со слабой девушкой, - сказала она, забрасывая ему ноги на талию. - Я докажу, что до меня ты понятия не имел о сексе.

Вымотав Джека и еще больше устав сама, Ника уснула, положив голову ему на плечо. Капитан еще долго лежал без сна, чувствуя ее легкое дыхание и свежесть ее тела.

Потом пришло забытье, в котором Эндфилд видел всех, кого потерял на Самоцветной планете: молодых, веселых, счастливых, какими он их запомнил тогда.

Ребята беспечно смеялись, уходя по берегу в сияние кристаллической горы. А Джек стоял облаченный в броню скафандра, опустив нелепый и ненужный бластер. Он кричал им, что во Вселенной много мест, где не следует быть человеку, но слова тонули в шуме прибоя.

Курсанты шли счастливые и радостные, твердо уверенные в своем праве полоскать свои задницы в теплых водах морей любых планет, а он, пораженный странным столбняком, смотрел им вслед и никак не мог помешать им идти навстречу своей смерти.

Эндфилд проснулся. Бледный рассвет заглядывал в окна. Ника спала, улыбаясь чему-то во сне. Она недовольно заворочалась, когда Джек снял ее руки с себя и поднялся. Тело было тяжелым. Капитану отчаянно не хотелось покидать теплую постель, где так сладко спала девушка.

Она казалась такой нежной и беззащитной, что Джек чуть было не передумал уходить. Стараясь не шуметь и не брякать, он оделся, взял меч и пистолет, спустился вниз к машине, отправляясь на свою обычную утреннюю тренировку.

Как ни жаль, но всегда было так, что женщина губила своей любовью мужчину в этом зверином мире, размягчив и разнежив его. Тут уж ничего нельзя сделать, таковы правила жизни.

Когда Джек вернулся, Ника уже успела залезть в бассейн, лениво плавая в бирюзовой воде.

- А, пропащий, - сказала она вылезая. - Я подумала, что ты уже отбыл в неизвестном направлений.

- И вещички упер, - в тон ей добавил Эндфилд. Он обнял ее, несмотря на сопротивление.

- От тебя тиной пахнет, - засмеялась она. - Ты ездил купаться на реку. Тебе мало бассейна?

- Ну не тиной, а речной свежестью, туманом и лесом.

- Понятно, - Ника уложила руки ему на шею. - Что будет потом, если ты с первых же дней убегаешь от меня по утрам?

- А ты предпочитаешь выгнать меня сама?

- Это почему?

- Когда я стану полным ничтожеством, разнеженный роскошью, ты выставишь меня пинком под зад.

- Не говори так, - девушка обняла его. - Делай, как считаешь нужным, и помни, что я люблю тебя.

Для Джека наступило прекрасное и тревожное время, когда рука об руку идут радость и предчувствие разлуки, усиливая остроту каждого прожитого мгновения. Он поражался сам себе, открывая, какие невостребованные запасы любви подспудно жили в нем.

Ника отвечала ему такой же безоглядной любовью и нежностью со всей нерастраченной силой молодости. Ласковые прикосновения, поцелуи, нежные прозвища, милые любовные шалости возникали без участия сознания и воли, как само собой разумеющееся, наполняясь особым, тайным, только им понятным смыслом.

Часто Эндфилд ловил себя на мысли, что это слишком хорошо, чтобы быть правдой. Утром они забирались в грав и летели на Жемчужину или куда-нибудь еще купаться и жариться на солнце, бегали наперегонки по кромке воды.

Капитан подружился с Малышом, который позволял ему , чесать себя за ушами, гладить по спине. Однажды Джек уселся на него верхом, к неописуемому ужасу и восторгу девушки, которая сказала по этому поводу: "Хищник верхом на хищнике".

Эндфилд и Ника подолгу плавали, плескались на мелководье, возились на пляже.

Когда жара становилась невыносимой, они уходили под защиту толстых стен и мощных кондиционеров Никиного дома, ели, занимались любовью и спали в обнимку, как ленивые кошки. Если погода хмурилась, влюбленные оставались дома и развлекались как могли.

Полуодетая Ника с хохотом и визгом бегала от Джека, бросалась в него подушками, устраивала потасовки, которые часто тут же переходили в страстные и неожиданные любовные акты.

Девушка пела под гитару старинные песни, рассказывала Эндфилду о временах, когда космолеты Князя Князей летали к Марсу, а на Старой Земле мятежные поселяне ходили с косами и вилами против закованной в броню конницы джихана, его джаггернаутов и штурмовиков.

Вечерами они в обнимку бродили по парку, жгли костер, наслаждаясь его светом, теплом и собственной близостью.

Даже Капитан Электронная Отмычка, нечеловеческая часть Джека, находил забавным столь гармоничное сочетание энергий двух жизненных единиц. Ему нравилась девушка, правда, со своей, особой точки зрения, как особо надежная и совершенная система, результат усилий почти двухсот поколений по совершенствованию тела и духа.

В будни Эндфилд уезжал по делам на три-четыре часа, занимаясь обналичиванием своего кредита. Объединенный банк за небольшие комиссионные согласился выдать всю сумму сразу, и теперь он собирал справки, наносил визиты чиновникам, получал визы и поражался, насколько можно усложнить такое простое дело, как получение относительно небольшой суммы денег.

Если не требовалось бывать в учреждениях, Джек забирался в комнату, которую выбрал себе под кабинет, занимался расчетами, часто задействуй суперкомпьютеры орбитальных станций. Когда ему надоедала физика и математика, он рылся в фамильных архивах или разбирал и собирал оружие в оружейном зале, занимая положенное время.

Ника, которая обижалась поначалу, приняла это как должное. Любовь любовью, но и о делах надо помнить. Она никогда не спрашивала, чем занимается Эндфилд, с уверенностью патрицианки в том, что ее мужчина занят полезными и нужными вещами.

Княжна уходила в зал заниматься гимнастикой и танцами, чего не могла делать при Джеке. Его присутствие превращало это в эротический спектакль, заканчивавшийся сексом прямо на матах гимнастического зала. Остаток времени девушка посвящала хозяйству или чтению книг на веранде или в библиотеке.

Они безумно скучали друг без друга эти долгие часы, но это лишь усиливало их привязанность друг к другу и не позволяло привычке взять верх над страстью.

Сутки Деметры позволяли хорошенько выспаться днем и оставляли время ночью, не только чтобы выспаться, но и для долгих любовных баталий.

Вечерами Ника, приказав роботам развести огонь в камине, гасила свет и, глядя на пламя, рассказывала Джеку истории из своей жизни, о своем детстве, о веселых праздниках в их доме, на которые собиралось множество детворы. Капитан узнал, каким сорванцом была она в детстве, как лазила по заборам и деревьям и как из мальчишки в юбке стала мечтательной и чувственной девушкой.

Частенько Ника доставала проектор и показывала Эндфилду картинки ушедшей в невозвратимое прошлое жизни, где, навечно запечатленные в памяти видеочипов, остались ее молодые родители и маленькая девочка, подраставшая от кадра к кадру.

Однажды Ника уговорила Эндфилда показать его фотографии. Джек долго мялся и отнекивался, но все же зарядил в аппарат свои немногочисленные и разрозненные снимки. На экране замелькала черная форма.

- Это мой дед, окончил Академию, правда, после нее уже не летал и любил заглядывать в бутылку, но дожил до глубокой старости...

Мой отец - здесь он курсант-первогодок, вскоре после присяги.

Вот он выпускник - молодой второй лейтенант с большими надеждами.

Свадебные... Посмотри, какое у моей матери глупое выражение.

- Джек, дурачок, она же просто счастлива.

- Вот-вот, будто знает, что ей этого счастья осталось четыре месяца.

Девушка что-то хотела сказать, но промолчала и только вздохнула.

- Последняя фотография отца. Здесь он с матерью, видишь, у нее уже живот виден...

Вот я маленький...

Я с бабкой...

Глупые парадные снимки в ателье, когда фотограф мучил меня минут двадцать, пока не получил этого выражения полупридушенного зверька...

Вот меня случайно заснял один из поклонников матери. Лет семь на этом снимке...

- Такой злой волчонок, - Ника улыбнулась.

- Да, - сухо сказал Эндфилд.

- Здесь мне двенадцать лет...

Вся секция единоборств спортивной школы...

Мастер Ли ломает бревно.

Эта куча снимков - приятель по секции учился фотографировать моим аппаратом. Спер его и втихаря запечатлел меня за выполнением упражнений...

- А ты уже тогда был красив, - заметила девушка, окинув его влажным и томным взглядом.

Джек проигнорировал это замечание.

- Я за компьютером... Комната, где я жил...

- Боже мой, конура какая-то.

- Угу, - почти сердито подтвердил Капитан. - Это уже курсантские снимки. На этом Аня Климова. Первый ряд в центре. Слева от нее Быков.

Ника улыбнулась, но промолчала.

- Я принимаю присягу...

Перед выпуском...

Глеб, его "барбосы"...

Выпуск...

Последний день перед службой на Дельте... Куча горелых бревен на заднем плане - все, что осталось от моего дома. Пока я учился, его сожгли. Как ни старался, но все равно попал в кадр...

Мой первый экипаж...

Больше нет. После Крона, когда Чен и Медисон погибли, я перестал фотографировать.

Ника вдруг расстроилась. Она прижалась к Джеку сзади, и перебирая волосы на затылке:

- Как же так можно жить?

- Ты о чем?

- Ты, мой герой, как перекати-поле, без роду без племени.

Капитан резко повернулся и посмотрел на нее. В глазах у Ники стояли слезы.

- Что ты хочешь этим сказать?

.- Где твои корни, где место, которое ты мог бы считать своим? Что было хорошего в твоей жизни? Где твои друзья? Где твои учителя и наставники? Кто утешал тебя в горе? Давал ли тебе кто-нибудь добрый совет? Любил ли тебя кто-то?

Эндфилд нахмурился и отстранился.

- А ты знаешь, наверное, ты права. Разумеется, со своей точки зрения. Дед меня навестил, когда я был маленьким, всего один раз. Спросил, кем я хочу быть, и когда я ответил: "Драконом", расчувствовался, подарил мне игрушечный пистолетик и шоколадку...

Потом прислал открытку, поздравлял с окончанием учебы в школе Дальней Разведки. Написал: "Теперь ты один из нас..."

Поздравлял, впрочем, как и я его, на "День дракона" - это у пилотов такой неофициальный праздник - годовщина основания Черного Патруля, еще с наградами и званиями...

Когда мне дали первый Алмазный крест, я получил от него письмо, в котором он писал, что гордится тем, что его внук родной не только по телу, но и по духу...

А наставники у меня были, даже если они просто хотели от меня избавиться. Ты знаешь, стоило мне сказать мастеру Ли о своих проблемах, он устраивал мне такую тренировку, что .я много дней после этого был в полной прострации, которую он называл "пустота сознания". Разумеется, исчезало и то, что меня мучило.

Джек остановился. Княжна молчала тоже, поэтому он продолжил:

- Я знаю, что был обузой для матери. Женщины, с которыми я спал, - девушка досадливо поморщилась, - любили во мне, наверное, лишь крепкое тело и, если и говорили о любви, обманывали меня и себя. Или обманывались сами, принимая удовольствие за любовь.

Эндфилд опять остановился и вопросительно поглядел на Нику. Она смотрела в сторону, и в глазах были досада и злость.

- А места, которые я могу считать своими, - сказав это, Джек улыбнулся, - База и рубка боевого крейсера. Мои товарищи - "драконы"-мастера. Знаешь, когда меня подбили в последний раз, конвой встал в круг и отбивал атаки до тех пор, пока 311-й не снял с грозящего взрывом звездолета меня и мой экипаж. Тогда мы потеряли две машины. Шесть человек...

- Ну ладно, достаточно. - Она аккуратно встала, обошла ноги Эндфилда. - Капитан, сегодня не надо ко мне приходить.

Ника быстро пошла к двери. Ее губы дрожали. В коридоре княжна побежала, роняя на ходу слезы, влетела к себе и тут, не таясь, разрыдалась.

Джек остался, размышляя над тем, что заставило его бравировать пустотой и холодом, который он носил внутри себя.

Ведь он прекрасно чувствовал, какую боль причиняет девушке, но все его застарелые обиды растаяли от ее любви и тепла, выплеснувшись ядовитой грязью наружу.

Рано утром Джек взял компьютер на тот случай, если сюда не придется вернуться, оружие и отправился по делам с твердым намерением получить деньги из Объединенного банка.

Уже стемнело, когда Эндфилд закончил дела. По старой привычке, он отправился к Нике.

На подлете Джек увидел, что в доме и на участке нет никаких огней. Раньше хозяйка зажигала свет в Парке, когда он задерживался, даже повесила на деревья сотню гирлянд, которые весело мигали, приглашая его на посадку.

Теперь там было темно. Защитное поле выключилось по кодовому сигналу, и глайдер Джека влетел вовнутрь защитного периметра, прошел по суживающейся спирали, отыскивая хоть намек на присутствие девушки. Подлетел к дому, который мрачной громадой стоял посреди деревьев.

Он приземлился. Вошел... Где-то в глубине дома плакала скрипка. Не включая света, Эндфилд пошел на звуки музыки, пока не вышел к парадному залу. Издали Джек почувствовал присутствие множества людей.

Ника была одна. Девушка сидела за длинным тяжелым столом для пиршеств перед одинокой свечой. На белоснежной скатерти стояли пустые приборы. Слабый огонек едва освещал полтора метра вокруг неверным дрожащим светом. Остальное пространство громадного зала тонуло во мраке.

Джек подошел и сел рядом с Никой. Она не отреагировала на его появление, погруженная в свои мысли. Эндфилд придвинулся вплотную к ней.

Девушка крутила нож в руках, изредка ставя его на скатерть то острием, то рукояткой. Капитан обнял ее и прижал к себе.

Княжна положила ему голову на плечо. Джек почувствовал, как ей холодно и одиноко в темноте, наполненной призраками прошлого.

- А мне показалось, у тебя гости.

- И ты не ошибся. Все мои предки собрались посмотреть на последнюю в роду, которая осмелилась любить чужого мужчину, - она помолчала, потом продолжила: - Завтра мама приезжает, скандал устроит. Юра ей наябедничал про нас, и вот она решила, что это тянется слишком долго для летнего романчика. Пойдем спать, Джек, я устала и замерзла.

- Пойдем.

Ника не спеша разделась и легла в постель, где ее ждал Эндфилд.

- Ты такой теплый, - сказала она, прижимаясь к нему. - Такой сильный. - Капитан потянулся, было поцеловать ее, но девушка остановила его. - Я не закончила.

Ника поднялась на локте. Глядя на лицо Джека в, слабом свете ночника, она произнесла:

- Такой странный и чужой. Я не знаю, что ты любишь на самом деле, что дорого тебе. Мне хотелось бы прожить с тобой жизнь, любить тебя, радовать, чтобы ты ценил меня, быть частью тебя. А ты такой...

- Какой?

- Ты можешь приспособиться к существованию в мерзлом камне астероида Базы и к жизни в моем доме. Тебе все равно, буду ли я рядом, потому что ты готов мириться с любыми обстоятельствами. Тебе все равно, ешь ли ты мерзкую отраву из синтезатора или то, что я предлагаю тебе. Я догадываюсь, что ты легко можешь обойтись без моей любви и нежности. Я не удивлюсь, если тебе в действительности безразличны мои ласки... Твоя жизнь, наверное, давно свелась к холодному анализу ситуаций, постановке задач и их разрешению. Я не знаю, что удерживает тебя рядом со мной, нужна ли я тебе. А если да, то для чего...

- Ну что ты, малышка...

- Нет, правда. Ты словно придумал сам себя, наперекор обстоятельствам жизни, но сделал это так неумело, глупо, вопреки здравому смыслу. Ты одновременно и сильный, надежный, умный мужчина, и нелюбимый ребенок, отказывающийся от нежности и заботы потому, что был лишен их. Я готова отдать все, чтобы ты проснулся.

Неужели ты не понимаешь, что столь любимые тобой пилоты-"обмороки" - жалкие игрушки в руках других, наркоманы, привязанные к чудовищным орудиям разрушения удовольствием, испытываемым от прямого соединения с бездушной машиной, заставляющей забыть о собственном "я".

Подумай, как дешево продаете вы свою силу и саму жизнь, чему вы служите, что получаете взамен, кроме противоестественного удовольствия от забвения себя. И ты один из них, такой же безразличный, холодный, расчетливый. Никакой. Словно и неживой вовсе. - Ника прижалась к нему. - Но я люблю тебя и буду за тебя бороться. Я не отдам тебя, разбужу.

Девушка впилась своими губами в губы Капитана.

Они не скоро удовлетворили свое желание. Голова Ники лежала на груди у Джека. Она слушала, как стучит его сердце, усталая, довольная, на время заглушив страхи и тревоги.

- Ты и вправду меня любишь, мой герой?

- Конечно, девочка.

- Ты хотел бы прожить со мной всю жизнь?

- Я хочу провести целую вечность рядом с тобой.

- Но ведь жизнь это не только постель. Это общие стремления, взгляды, интересы. Ты считаешь меня сильной. Моя сила в том, что я никогда не ломала себя. Если мне хотелось чего-то, я боролась и добивалась или проигрывала, но никогда не хоронила свои желания, какими бы дикими они ни казались.

Я никогда не мирилась с тем, что меня не устраивает. А ты, мой герой, искал странные обходные пути.

Нет... Тебе это, безусловно, удается. Но это - трогать левой рукой правое ухо, идти вопреки своей природе и желанию. Научись желать, не бойся говорить: "На том стою и не могу иначе", пусть даже твоя сомнительная мудрость говорит, что так ты станешь уязвим. Твоих сил хватит на то, чтобы выдержать любой натиск.

Девушка посмотрела на Эндфилда. Ее лицо горело, глаза светились.

- Сколько в тебе огня и жизни, - сказал Джек, прикасаясь к нежному румянцу щек, проводя по бровям, лбу, волосам. - Ты, как древний воин, готова бросить вызов земле и небу, чтобы добиться своего.

- Да, я из рода князей. Мои предки стояли у истоков сегодняшнего мира, и именно они сотворили его таким, по своему вкусу и пониманию. Сделали его интересным, желанным и удобным для себя. Мне хочется, чтобы и ты был таким, человек, которого я люблю, мой герой. Я ведь не просто так показывала тебе свой дом, рассказывала о моих прадедах и прабабках. Я говорила о корнях моей силы.

Я хочу, чтобы и ты понял, как можно ходить прямыми путями, быть не рабом, но господином обстоятельств и людей. Еще раз я говорю тебе, лишь наше желание чего-то стоит в этом мире. А желание возникает из того, что было изначально в тебе заложено, и никакие медитации и духовные практики в этом не помогут.

Я хочу, чтобы ты осознал, для чего мы, патриции, живем в безумной роскоши, а не довольствуемся комнаткой в промороженном насквозь астероиде, для чего храним свои родословные, для чего швыряем миллионы для удовлетворения своих прихотей. Кстати, - Ника снова улеглась на него, - эти жалкие полтора миллиона кредиток, те самые, которые тебе выплатили за десять лет войны и которые ты считаешь совершенно безумной суммой, - стандартная такса моей мамаши при расчете с любовниками за два-три года ублажения, когда утративший свежесть мальчик уступает место следующему. Слаба старушка на передок, - девушка нервно усмехнулась. - Я готова отдать все, лишь бы ты понял истинный смысл жизни, свое предназначение и свои возможности.

Я хочу, чтобы сюда вернулась жизнь, силой и желанием грозного властителя, для которого всегда мал покоренный им мир и мало завоеванное им богатство. Я отдам все, что имею: титул, связи, деньги, буду ласкать и любить тебя.

Джек попытался что-то сказать, но Ника закрыла ему рот поцелуем.

к оглавлению

Глава 7                                                        к оглавлению

СКАНДАЛ В БЛАГОРОДНОМ СЕМЕЙСТВЕ.


   - Доброе утро, мой герой, - ласково и смущенно сказала девушка, улыбаясь

- Доброе утро, малышка, - Джек потянулся и сел на кровати. - Сегодня ты проснулась раньше меня. В честь чего?

- Рейсовый лайнер будет здесь через час, еще полчаса нужно, чтобы добраться с орбиты на поверхность. Будет нехорошо, если мама застанет нас в таком виде.

- Пожалуй, ты права. - Джек спрыгнул с кровати.

- Жаль, что у нас нет времени. - Ника с сожалением окинула взглядом его тело. - Ну да ладно.

- Нет, не ладно, - Эндфилд потянулся к ней, но девушка увернулась.

- В самом деле, надо вставать. Я хочу, чтобы ты очаровал ее, чтобы она поняла, что более достойного человека я не смогу найти. А для этого надо, чтобы ты был в форме. А что самое вредное для сексуальной привлекательности молодого мужчины?

- Ну-ка скажи. Это даже интересно.

- Долгий секс по утрам.

- А короткий?

- А короткий меня не устроит. Ты не знаешь, какой злой бывает женщина, которую плохо удовлетворили.

- Надеюсь никогда не испытать это на своей шкуре.

- Знаешь, Джек, первый удар я возьму на себя, а ты приезжай к ужину, когда страсти улягутся.

И Капитан полетел заполнять событиями долгий день, тем более ему было чем заняться. К исходу солнечного дня Эндфилд вернулся, открыл дверь своим ключом, поднялся на жилую половину дома. Сверхчувственное восприятие подсказало ему, что женщины находятся на открытой террасе, выходящей в зимний сад.

Ника с Громовой - старшей сидели за столом, на котором стояли вазочки с печеньем и конфетами, недопитые чашки с кофе.

Лучи закатного солнца придавали красноватый оттенок лицам, красно-оранжевым пламенем горели на белом мраморе пола, стен, перил террасы и дорожек в саду. Было видно, что разговор не клеится. Девушка бесцельно помешивала уже остывший кофе, ее мать смотрела на зелень сада и делала вид, что слушает пение птиц. Вентиляторы заставляли раскачиваться и шуршать листья пальм, едва слышно журчал фонтан.

Джек влетел на террасу. Ника торопливо поднялась к нему навстречу, делая серьезное и встревоженное лицо.

Капитан, не обращая на это внимания, по-хозяйски обнял девушку, прижал к себе и поцеловал, чем сильно смутил ее и вызвал гримасу недовольства на лице княгини. В довершение всего зазвонил телефон Эндфилда.

- Да, все в порядке. Переведите деньги с моего счета... Зачем?.. А почему вы интересуетесь?! Понятно. Покупка недвижимости. Пожалуйста. - Джек отключился.

- Прошу прощения, - сказал он, обращаясь к женщинам. - Дела.

- Джек, это моя мама, - девушка подтолкнула Эндфилда.

- Джек Эндфилд, майор ВКС.

- Неужели...

Княгиня поднялась. Несколько секунд Громова - старшая пристально разглядывала его, потом протянула руку для поцелуя.

Капитан поднял ее почти на уровень своего лица и поцеловал, не отрывая взгляда от женщины.

Она была ухоженной блондинкой с голубыми глазами, высокой, стройной, хорошо сложенной и могла сойти за старшую сестру Ники, если бы не усталость в глазах и едва заметные горькие складки у губ.

- Так вот вы какой, пилот Патруля. Дочка все пыталась вас описать, но я не могла вас представить. И у вас в Патруле все такие? - Последнюю фразу она произнесла с легкой иронией.

- Наверное, да, - в тон ей ответил Джек. - Мы хорошо питаемся и много занимаемся спортом.

- Я вижу, вы за словом в карман не лезете, - мать Ники неожиданно улыбнулась. - Мы будем ужинать через час в малой гостиной. А пока я хотела бы отдохнуть.

Девушка с облегчением подхватила Эндфилда, и они удалились из апартаментов княгини.

- Джек, ты нахал, - сказала Ника, когда они оказались за дверью. - Но, похоже, ты ей понравился.

- Она приняла меня за другого, - серьезно ответил Джек. - Все еще впереди.

- Для тебя, наверное, да. А я свою порцию уже получила. Ты не представляешь, какие ужасные вещи она мне рассказывала.

- Ну и что же, - Эндфилд нахмурился.

Ника только покачала головой. Они молча вошли в ее комнату.

- И все же, - настойчиво сказал Джек, когда дверь за ними закрылась. - Рассказывай, раз уж начала.

Девушка рухнула на кровать. Капитан снял красный пиджак, в котором он ходил по присутственным местам, бросил его в кресло и опустился рядом с княжной, положив руки ей на спину.

- Мы обдумаем слова Клавдии вместе.

- Джек, может, не стоит, - Ника жалобно посмотрела на него.

- Стоит, - непреклонно сказал Джек.

- Для начала она занялась подсчетами. Сколько стоит содержание дома здесь и на Гелиосе, какие мы платим налоги.

- Понятно...

- Еще немного, и все пойдет прахом. Акции приносят все меньше и меньше. Жизнь дорожает.

- И если верить твоей маман, спасти князей Громовых может лишь удачное замужество.

- Да, - со вздохом призналась девушка. - Потом она высчитала, сколько стоят удобства и удовольствия, к которым мы привыкли: путешествия, рестораны, одежда, машины, драгоценности, балы. Ты знаешь, она права, мы близки к разорению.

- Понятно, - каменным голосом произнес Эндфилд. -- Что еще?

- Джек, - Ника уткнулась ему в колени, обхватив его, - ничего тебе не понятно. Я не отдам тебя.

- Она ведь еще что-то сказала. - Капитан внимательно посмотрел на нее.

Княжна подняла голову и жалобно кивнула.

- Рассказывай.

- Ну, мама рассказала, что у низших классов плохой генофонд, они несут массу скрытых болезней от плохой жизни и неквалифицированного медицинского обслуживания. Даже если человек кажется здоровым, не факт, что у него может быть здоровое потомство.

Эндфилд дернулся от обиды, но Ника его не отпускала.

-Я так не считаю, милый...

- Что еще?

- Она рассказывала о психических комплексах низших классов, о неспособности зарабатывать деньги, делать карьеру, - девушка говорила быстро, будто эти слова жгли рот, но не я: могла остановиться, ей нужно было выговориться.

- Не буду тебя уверять, что это не так. Вскрытие покажет, в смысле поживем - увидим.

Они молчали. Ника лежала у него на коленях и чертила непонятные знаки у него на груди. Внезапно она поднялась.

- Тебе нужно переодеться, - сказала княжна. - Иди, мой герой. И постарайся быть полюбезнее с моей матерью.

Ужин был в разгаре. Стол, как обычно, ломился от блюд и бутылок. Сдержанность и холодность княгини ушла после второго бокала вина, Ника же, веселая в начале, стала мрачной и ограничивалась односложными ответами.

Эндфилд уже выпил с Громовой - старшей на брудершафт и стал называть княгиню просто Клавдией, а она его Джеком.

- Нет, ты скажи, у вас в Патруле все такие?

- Пожалуй, я единственный в своем роде, - с усмешкой ответил Капитан.

- А остальные? - спросила княгиня, улыбаясь.

- Ну, каждый хорош по-своему. Например, мой первый командир был неплохим математиком, ему даже присвоили докторскую степень за работу "Новые аспекты векторного счисления в семиполярной математике".

- О, - Клавдия закатила глаза в притворном ужасе. - Это совсем непонятно.

- Отчего же. Все просто. Он обосновал наличие бесконечного количества непересекающихся координатных осей, если хотите, псевдопространств, вложенных в обычный шестимерный пространственно-временной континуум.

Эту работу быстренько закрыли, и сейчас она существует лишь в нескольких экземплярах в головных институтах с грифом "Совершенно секретно". Многие мои знакомые были талантливыми математиками, физиками-теоретиками, конструкторами. Кое-кто занимался философией...

Джек хотел, было продолжать перечисление, но княгиня перебила его.

- Неужели? - Клавдия откровенно веселилась.

- Ты знаешь, свободного времени у пилотов довольно много, а чего от скуки не сделаешь.

- Ну а бордель, наркотики, развлечение с пленниками и пленницами после штурмовки незаконных поселений?

- Дураки есть везде, - Эндфилд заставил себя засмеяться. - В последнее время к нам пришло много всякого отребья, но настоящие мастера не считают их за "драконов" и зовут "барбосами".

- Тебя послушать, не Патруль, а институт какой-то или монастырь.

- Можно сказать и так. Храм боевых искусств.

- Да ну! Много ли надо ума, чтобы лететь и стрелять. Тем более что там почти все автоматизировано.

- Надо полагать, ты много общалась с "драконами".

- Нет, конечно. Я хорошо знакома со многими офицерами Белого Патруля. А военные - они все более или менее похожи. Мужество, отвага и страстность... Я так люблю безрассудных мужчин. Такие остались только в армии. Гражданские уже ни на что не годны. Его обругают, а он не то чтобы ударить, ответить толком не может, про суд лепечет. Тьфу.

Мне так нравится, когда дерутся мужчины. Это возбуждает: звук ударов, ругательства, потные тела. В этом заключен основной принцип жизни - сила и страсть побеждают все.

- Ты действительно так считаешь?

- Джек, взять, к примеру, тебя. Ты хорошо воспитанный молодой человек нашего круга. Когда тебе понадобилось влезть не в свою шкуру, единственное, что ты придумал, это нечто по своему образу и подобию. Подумать только, "драконы" - интеллектуалы. Как же они воевать будут? Ему по физиономии, а он "подождите, я возьму тройной интеграл от квазифункции"? - Клавдия коротко засмеялась. - И зачем вы с Никой перевели твою фамилию на ужасный техно?..

- Я тебя уверяю, - начал Эндфилд, видя, как мучительно краснеет Ника, но тут ему пришла идея получше.- Позвони полковнику Лазареву.

- Ему тоже достанется, - сказала княгиня, подходя к экрану телефона, - если он и сейчас будет меня дурачить вместе с вами.

На экране появился Юрий. Он сидел за столом, освещенным лампой. За плечами и головой полковника в полумраке просматривался интерьер служебного кабинета: дорогая мебель, карты, экраны связи, портреты вождей в золоченых рамах. Яркие, холодные звезды, какими они выглядят за пределами атмосферы, светили в темноте, за окном во всю стену, наполовину прикрытым портьерой.

-Здравствуй, Клавдия, -приветствовал ее Лазарев.- И ты локти кусаешь?

- А что случилось?

- Никин кавалер сегодня купил участки земли вблизи города.

- Ну, это я уже знаю.

- Да, видимо, мы как никогда близки к упадку. Потеряли чутье на деньги. Вроде чушь, бурелом, овраги. Этот идиот, прежний владелец, отдал их по такой дешевке.

- Ничего не понимаю.

- Нашим показалось это странным. Ребята из аналитического отдела все просчитали с учетом пролагаемых дорог и зон расселения различных имущественных классов. Оказывается, это будет одно из самых популярных мест для дачной застройки для четвертого и третьего класса.

- Фу, какая гадость.

- Да, это гадость, Клавдия. Но это большие деньги. - Он усмехнулся. - Старый хозяин был до смерти рад, когда нашелся тот, кто избавил его от неприятного соседства. Эндфилд купил все, что будет пользоваться спросом, всего за миллион. Через год он будет грести деньги лопатой или, чтобы не возиться, продаст все раз в сто дороже.

- Вот это новость. Дай подумать.

- Чего тут думать. Этот красавчик без чести и совести пойдет по головам. Я думаю, если ему будет выгодно, он продаст могилу матери... Ты представляешь, что нас ожидает? Толпы невоспитанных людей: жирные тетки, пьяные мужики, горластые дети. Уродливые дома, похожие на ласточкины гнезда, крики, ругань, некрасивые бледные телеса, разложенные загорать на траве. Спиленные вековые деревья, стаи малолетних хулиганов, которые забираются в господские владения, браконьеры, стреляющие рябчиков и косуль.

- Да, пожалуй, это так. - Женщина задумчиво посмотрела на полковника. - Но ведь этого и следовало ожидать. Неужели никто не подумал об этом, когда город только планировали строить?

- Конечно, все об этом думали. Ты знаешь, никто не был в восторге. Только придание Деметре статуса регионального центра заставило нас пойти на это. Но дать возможность хамам развернуться под нашим боком... На это никто бы не пошел. А впрочем, он ведь тоже из хамья. Его мать из научников, отец "дракон". Четвертый имущественный класс. Наравне с парикмахерами, конторскими служащими, приказчиками в магазинах.

- А Ника мне говорила, что у него третий класс, - княгиня хмурилась, что-то про себя высчитывая.

- Ерунда, заработал на службе, когда стал капитаном.

- Правда, что десять лет войны выдерживает лишь один из сотни "драконов"?

- Да. Зачем ты это спрашиваешь? - Полковник внимательно посмотрел на нее.

- Ты говоришь "пойдет по головам"? Спасибо, Юрий.

Клавдия отключилась. Она в задумчивости прошла своей мягкой тяжелой походкой по комнате, слегка покачивая бедрами...

Было много съедено и еще больше выпито. Женщины были в хорошей кондиции, особенно Громова - старшая. Разговор все больше и больше принимал задушевно-лирическое направление, и Ника все чаще и чаще с тревогой смотрела на мать, с каждой минутой мрачнея все сильнее.

- ...Что случилось с ним? Полеты в конвоях часто бывают жестокой мясорубкой. Корабль был подбит и взорвался на моих глазах. Это было четыре года назад.

- Действительно, Черный Рыцарь в это время перестал печататься.

- Да, Никифоров больше ничего не издаст. Я не думал, что - его знают в Обитаемом Пространстве. Все смеялись над ним. "Дракон"-поэт. Ну, математика, философия - Бог с ним. Поэт, - Эндфилд усмехнулся. - Хотя стихи были хорошие.

- Скажи, Джек, а ты сам пробовал писать?

-Да.

- Как интересно, - произнесла Клавдия, вглядываясь в его лицо. - Философия? Или, может быть, история?

- Грешил и этим, но в основном это работы по тактике боя.

- Ясно, - сказала княгиня. - В этом я совсем ничего не понимаю. - Женщина надолго замолкла, потом продолжила: - Я представляла "драконов" совсем другими. Холодными, жесткими, бесчувственными, тупыми роботами. Ты ведь знаешь, они убили моего мужа.

- Я в этом сомневаюсь. Хотя все может быть. Истину смогли бы установить по анализу спектров. Каждая пушка немного отличается от другой, по характеристикам испускаемых колебаний. Тем более что излучатели на "Мотыльках" отличаются от пушек "Ястребов" Планетной Охраны. Было проведено такое расследование?

- Записи этой штурмовки загадочным образом исчезли, - Клавдия недоуменно посмотрела на него. - Ты думаешь?..

- Наказали кого-нибудь из пилотов Черного Патруля?

- Насколько я знаю, нет.

- А должны были бы... "Драконам" всякое лыко в строку ставят. Давай закроем эту тему.

- Хорошо.

За столом установилось тягостное молчание. Ника откровенно дулась. Княгиня курила длинную сигарету с шалалой, поглаживая ее холеными пальчиками, смотрела на Эндфилда, и в глазах вспыхивали искорки. Женщина изучала Джека как редкое, опасное и одновременно красивое и притягательное животное. Зрачки Клавдии то суживались, то расширялись, и не нужно было быть Электронной Отмычкой, чтобы понять ее чувства.

- По твоим рассказам выходит, что "драконам" по складу ума и возможностям больше подошли бы места управляющих банками, директоров, промышленных магнатов. Короче, сильных мира сего.

- Наверное, да. Мне кажется, пилотировать крейсер в атаке намного сложнее из-за объема перерабатываемой информации в ограниченный промежуток времени, чем управлять крупным предприятием, если подойти без человеческих заморочек.

- Что ты понимаешь под заморочками?

- Люди живут в реальности своих иллюзий, ставят сами себе ограничения. Как следствие, ошибки и неэффективность принимаемых решений.

- А ты всегда правильно все оцениваешь? - Женщина положила голову на локти, просверливая его насмешливым и призывным взглядом.

- Служба в Патруле приучает к этому. Тем более когда командуешь другими и думаешь не только за себя. Ты должен понимать, что у некоторых есть определенные предпочтения, многие просто откровенно слабее. Найти каждому наиболее подходящее ему место, где его достоинства максимально проявятся, а недостатки не будут заметны. Тут нужно не только владение тактикой, но и умение предвидеть, а также знание психологии. Но вообще я считаю, что при правильных посылках правильный результат получается автоматически. Разумеется, при правильном алгоритме переработки данных.

- Ну, - Клавдия замотала головой, - прямо лекция какая-то. - Давай потанцуем. Ты меня совсем уморил своей наукой.

Княгиня встала, сделала знак андроидам, чтобы те включили музыку.

Погасли люстры, по стенам побежала паутина цветовых бликов. Быстрая музыка наполнила гостиную. Громова - старшая подошла к Джеку, взяла его за руку и потянула со стула. Капитан вопросительно покосился на Нику. Девушка сделала вид, что не замечает взгляда. Джек остался сидеть. Клавдия отпустила руку Капитана и обратилась к дочери.

- Ника, девочка... Я уже лет сто не танцевала. Молодые, а такие ленивые, - пританцовывая, сказала она, положив руки на плечи дочери.

Девушка поднялась. Мать стала подталкивать и тормошить ее так, что волей-неволей Нике пришлось составить ей компанию.

Женщины призывно протянули руки Джеку, и он присоединился к ним. Вскоре музыка сменилась на плавную и тягучую.

- Дамы приглашают кавалеров, - объявила Клавдия, забрасывая руки на шею Капитана.

Ника, которой не с кем было танцевать, подвигалась еще немного и уселась за стол, наблюдая за матерью и женихом нарочито спокойным взглядом.

Княгиня танцевала неплохо. Ее тело было свежим и теплым, хотя не таким упругим и сильным, как у Ники. В движениях Клавдии чувствовалась порочная расслабленность, выработанная для того, чтобы сводить мужчин высших сословий, любящих декаданс, с ума. Вскоре она стала сильно прижиматься к Эндфилду в танце, тереться грудью, животом и ляжками об его тело.

- У тебя серьезно с моей дочерью, Джек? - спросила женщина, заглядывая ему в лицо. - Да, - коротко ответил тот.

- У Ники ухватки первобытной "дикой кошки". Я уже думала, что после бурного романа с Лазаревым она никого к себе не подпустит. Мальчики ее сторонились.

- Зачем ты мне это говоришь? - спросил Джек, твердо посмотрев ей в глаза.

- Так, мысли вслух. Извини.- Княгиня сделала вид, что смутилась. - Я мать, и меня волнует будущее моей дочери.

Некоторое время они танцевали молча. Эндфилд как мог удерживал Клавдию на расстоянии, но та льнула к нему изо всех сил.

Джек вошел в ее сознание, и ему стало холодно и неуютно от пустоты, которую не могли заполнить ни развлечения, ни выпивка, ни ласки сильных, как молодые бычки, любовников. Джеку было неприятно, но он продолжал пристально вглядываться в глубину потаенных желаний этой еще нестарой женщины.

- Мне кажется, что ее будущее - это я, - произнес Капитан.

- Она еще совсем молодая, - задумчиво сказала княгиня. - Вы познакомились так романтично...

- Ну и что?

- Романтика проходит, остается проза жизни. Она привыкла к роскоши, к почету и уважению других. Вряд ли ты, Джек, сможешь ей это дать. Ника Эндфилд, жена "дракона"... Фу...

- Что дальше?

- Конечно, извини меня, но ты еще сам некрепко стоишь на ногах, и если когда-нибудь выйдешь в люди, все равно тебе не раз напомнят, что ты был нищим пилотом в Дальней Разведке. Выбирай то, что тебе по силам. Ты молодой, красивый, в меру богатый - тысячи женщин твоего круга будут счастливы быть с тобой.

- Мне нужна именно она.

- Только потому, что считаешь ее богатой? Я недооценила тебя, Эндфилд. Лазарев мне сказал не только о твоем происхождении... Вчера пришел из армии и уже пустился в авантюры и махинации.

- Успешные финансовые операции, - невозмутимо поправил ее Джек.

- Вот, значит, зачем... - взволнованно сказала Клавдия, прижимаясь к нему под недобрую музыку танго, в движениях танца, стилизованных под темную, безумную страсть.

Капитан чувствовал, как возбуждена она, как по ее телу бегут волны теплой истомы, как нестерпимо ноют губы и соски женщины.

- Хищник, охотник за богатством и титулами... - княгиня почти стонала. - Тем более ты выбрал не ту. До совершеннолетия Ника не может распоряжаться своими деньгами, кроме определенного завещанием отца ежемесячного небольшого содержания. Тебе нужна другая - умудренная опытом, богатая, могущественная, которая могла бы ввести тебя в круг немногих избранных, пусть даже как своего любовника. Джек, ты такой холодный... ну посмотри же на меня...

Внезапно музыка прекратилась.

- В чем дело, - прорычала княгиня, повисая на Эндфилде, повернув лицо к дочери. - Включи музыку.

- Нет! - ответила Ника твердо и решительно. - И вообще, спать уже пора, - добавила девушка.

Она бледнела и краснела, в такт волнам желания, пробегавшим по телу матери.

- Иди, в чем же дело.

- Дело в том, что тебе тоже пора, если не в кровать, то под холодный душ.

- Это еще почему? - поинтересовалась княгиня, но все же отпустила Джека.

- Иначе ты кончишь прямо сейчас...

Эндфилд вернулся к Нике, девушка крепко схватила его за руку.

- Пойдем, Джек.

- Девчонка! Дрянь! - закричала ей вслед Клавдия. - Вон из моего дома!!! Ты не получишь ни гроша!!! Целуйся со своим нищим "драконом"!

Они вышли на улицу. Княжна оттолкнула Капитана, влепила ему затрещину, потом прижалась и заплакала.

- Ну и куда мы пойдем? - уныло спросила она

- Ко мне. Я сегодня приобрел участок земли и дом. Не Бог весть что, но сойдет на первое время.

Ника кивнула и направилась за ним в машину. Ника замучила его до смерти и не меньше устала сама. Они лежали на кровати в непривычно маленькой после княжеского дворца спальне. Девушка задумчиво гладила Джека по щеке, и он чувствовал, как в ее голове возбуждение сменяется тоскливой безысходностью.

- Ты хочешь меня о чем-то спросить?

- Да. - Ника резко отодвинулась от него.

- Спрашивай.

- Тебе понравилась моя мать как женщина?

- Нет.

- Ты почувствовал возбуждение, когда она так липла к тебе?

- Нет.

Княжна долго смотрела на него. Внимательное и изучающее выражение на лице сменилось недоуменным и растерянным.

- А я... тебе действительно нравлюсь?

- Очень. Я люблю тебя. Люблю до безумия.

- О, мой милый, - Ника подалась к нему, положила голову ему на грудь. - Я так боялась, что ты...

- Ты о чем? - удивился Эндфилд.

- У нас, патрициев, нравы достаточно свободные. Все привыкли заниматься сексом с кем попало... Принято считать, что чувственность не должна сдерживаться. Новизна ощущений... -

Ника замялась.

- Я не из этой серии, - сказал Джек. - Пусть у меня плебейский взгляд на половую мораль, но я намерен и дальше его придерживаться. Более того, я не потерплю измен.

- И что же ты сделаешь, мой герой? - Ника подняла голову и лукаво посмотрела на него.

- Убью... - ответил Капитан. Помолчал и добавил: - Всех. И, между прочим, я вполне серьезно.

- Хорошо, - после некоторого раздумья произнесла девушка. - Пусть будет так.

Наутро позвонила мать Ники. Клавдия появилась на экране хмурая, помятая, злая. Она проигнорировала Эндфилда, который первым вошел в фокус видеодатчика телефона, и обратилась к Нике:

- Извини за вчерашнее. Я уезжаю... Можешь делать что хочешь и с кем хочешь... Мои советы будут теперь поняты превратно. И еще. Я не имела права выгонять тебя из дома, ведь это твой дом... Не живите вы в этой конуре... Хотя для него, - Клавдия сделала усилие над собой, чтобы не сказать что-то .типа "безродного пилота", - и такое жилье - редкая удача.

Княгиня отключилась.

Джек стоял и смотрел в окно на зелень ухоженной лужайки

Перед домом, пруд, близкий лес, еще освещенный жарким солнцем. Небо было поделено надвое - умирающая лазурь и черная, тяжелая туча, наполненная водой и электричеством, наползающая с севера. Она закрыла солнце.

Стало темно. Резкие порывы ветра раскачивали верхушки Деревьев. Полетели сорванные листья и сломанные сухие ветки. Вдали вспыхивали молнии, доносились далекие раскаты грома.

- Будет гроза. - Ника подошла к Эндфилду и тоже смотрела за тем, как ненастье убивало тихий и солнечный день.

- Надо закрыть окна, становится прохладно.

- Мне страшно, Джек. Такое ощущение, что больше никогда не будет ни света, ни тепла. Вообще ничего...

- Ерунда, - Капитан положил руку ей на талию и притянул к себе. - Воздух насыщен электричеством. Из-за этого и возникает тревожное состояние.

- Наверное...

к оглавлению

Глава 8                                                        к оглавлению

ГОЛОС ДАВНО ПРОШЕДШИХ ЛЕТ.


   Тугие струи ливня хлестали по крыше, бились в окна. С водостоков извергались целые водопады. Дождь шел уже целый час и не думал заканчиваться.

Стены из керамического кирпича и пластик черепицы надежно защищали от воды, но под ударами водяных капель дом грохотал, как барабан. Безделье и отсутствие привычной обстановки угнетали Нику. Она шаталась из угла в угол, разглядывая пустые шкафы, книжные полки, заглядывала в комнаты, в которых успел уже накопиться тонкий слой пыли, пыталась сидеть на террасе, на которой стало холодно и неуютно.

Джек работал за компьютером, но его также тяготило отсутствие установок квик - связи для контакта со вспомогательным компьютером орбитальной крепости "Деметра-4". Задачи, которые он ставил, были не по силам его "персоналке". Наконец Эндфилд сдался. Невозможно делать что-либо без соответствующих инструментов. Капитан пошел искать девушку.

Она сидела в гостиной на старом диване, оставленном предыдущим хозяином этого дома. Если не считать старой табуретки, этот диван был единственным предметом обстановки в комнате. Джек вошел в комнату, подошел к Нике, устроился рядом.

- Такой дождь... - сказала она, глядя в окно.

- И часто у вас случается подобный потоп?

- Иногда. Если это происходит в конце лета, хорошей по годы потом уже не бывает до первых заморозков.

- Я проверил, Клавдия уехала.

- Не может быть. Рейсовый на Гелиос только завтра.

- Она зарегистрировалась в "Пилигрим - отеле" гражданского сектора "Деметры-4", номер люкс.

- Мама никогда не экономит, когда дело касается удобств и удовольствий.

- Ты знаешь, я совсем отвык работать без сетевой поддержки. Мой компьютер не справляется, - сказал Эндфилд, немного помолчав.

- Во что же ты играешь? Неужели подкидной дурак требует таких ресурсов? - пошутила Ника.

- Нам тут играть некогда. А "игрушка" будет почище "Монополии", причем в реальном времени, с реальными объектами. - Джек улыбнулся и добавил: - Как-нибудь покажу, когда будет готово.

- Хорошо, милый, - ответила девушка, по- патрициански уверенная, что ее герой не будет заниматься пустяками.

- Ты мучаешься тут, - Джек пристально поглядел на Нику.

- Мне везде хорошо с тобой, - говоря это, княжна страдальчески сморщилась.

- Пока это не мой дом. Приложение к участку. Если хочешь, сегодня же здесь появится мебель, книги, техника и роботы.

- Джек, - укоризненно произнесла Ника, беря его за руку и поворачивая к себе браслет идентификации, на котором светились жалкие остатки неограниченного кредита, и, резко переменив тон, сказала: - Все равно, нам надо заехать ко мне за вещами. А там видно будет.

- Ну, за вещами так за вещами, - ответил Джек. - Пойду, все здесь закрою.

- Хорошо, милый, - Ника посмотрела ему вслед и улыбнулась.

Глайдер приземлился. Защитное поле включилось на полную мощность, отсекая надоевший дождь. Теперь он беззвучно барабанил на высоте 120 метров, стекая в водоотводные каналы. Повинуясь командам девушки, загорелись прожекторы на почти прозрачных стойках, имитируя ясный полдень.

На глазах стали раскрываться цветы, зажужжали пчелы и мухи, полетели бабочки. Ника поднялась к себе, с наслаждением скинула мокрое платье, надела домашний фиолетовый халат.

Потом Ника прошла к Джеку в комнату. Сидя в мягком, глубоком кресле и закрыв глаза, он с удовольствием слушал тишину дома. Княжна улыбнулась и тут же спрятала улыбку. Эндфилд посмотрел на нее.

- У меня сюрприз для тебя.

- Что-нибудь очень смешное?

- Нет, скорее познавательное... - Девушка подошла к нему сзади и положила руки на плечи. - Тебе так нравится тишина.

- Я привык. В космосе тихо... Это место напоминает космический корабль. Толстые бронестены, полевая защита, кондиционированный воздух, равномерная температура.

- Не обижайся, Джек, - осторожно начала Ника, - но там я себя чувствовала, будто на улице. В палатке или шалаше хорошо жить, лишь если можешь вернуться в настоящий дом, крепкий и прочный.

Капитан повернулся к ней, внимательно разглядывая девушку.

- Если честно, мне это бунгало тоже кажется похожим на картонную коробку. А потом шум, сквозняки, сырость, духота от нагревателей - этому нет названия. Хотя в детстве я жил именно в таком.

- К хорошему привыкаешь быстро, - сказала Ника.

- Да, мне нравится надежность и безопасность.

-Ты по-прежнему хочешь вернуться в дом посреди леса? - хитро спросила девушка.

- Я там все закрыл, - в тон ей ответил Капитан,

- Пойдем скорее. Это в библиотеке, - Ника двинулась к выходу и потянула его за руку, вытаскивая из кресла. - Тебе понравится то, что ты увидишь.

Джек и Ника пошли широкими коридорами княжеского дома, с удовольствием вдыхая свежий кондиционированный воздух, наполненный тончайшими ароматами натуральных эфирных масел. Эндфилд то и дело прикасался рукой к стене, чтобы ощутить под тонкой декоративной панелью мощь тысячетонных броневых плит. Глядя на него, девушка довольно улыбалась, стараясь, чтобы этого не заметил Джек.

- Вот мы и пришли, - сказала княжна, походя к сейфу. Она сделала несколько манипуляций. Сервомоторы тяжелой дверцы повернули ее, открывая доступ в объемистый ящик из полевой брони.

- Вот - сказала девушка, протягивая ему металлическую коробку.

- Что это? - Джек недоуменно разглядывал предмет, который там находился. - Это что, книга? Ну и вид у нее.

- Это записи давно умершего человека. Он вел их на протяжении всей жизни, но за сотню веков они практически полностью были уничтожены временем. Этой тетради больше 11 тысяч дет.

- Тетрадь. Насколько я помню, так назывались брошюры из чистых листов для записей рукой. Какая древность... - произнес Джек, вдруг почувствовав сильное волнение. - Но сюда не поместится много текста...

- От остального осталась труха. В этой тетради удалось восстановить лишь 65 листов, и то мыслимыми и немыслимыми ухищрениями.

Джек вытащил то, что называлось тетрадью, разглядывая тусклый переплет пластика, покрытый густыми сетками трещин, осторожно раскрыл. Коричневые от времени, а местами почти черные листы были составлены из мельчайших кусочков, соединенных при помощи коричнево-черной, под цвет бумаги, пленки. Капитан вопросительно посмотрел на Нику.

- Записи реставрировали при помощи атомного сканера и конфигуратора. Несмотря на ветхий вид, бумага сейчас прочнее стали. За тысячи лет молекулы чернил разбрелись по листам и буквы прорисовывали, высчитывая места наибольшей концентрации красителя.

- Ну так можно такого навосстанавливать! Я догадываюсь, кто это писал.

- Да, это нашли вместе с джаггернаутом в могиле Князя Князей. Дневникам повезло меньше, чем оружию. Ты прав. Реставраторы сломали все зубы об эти записи.

- Как это можно читать? - спросил Джек, открыв наугад пару страниц. - Ведь все это - рукопись с архаичным начертанием букв, но это полбеды. Нет связного текста, одни обрывки слов.

- Время ничего не щадит. Я знала, что тебе не понравится дневник в оригинале. Хоть в глубине практически ничего не пострадало, все равно удовольствия для тебя не будет никакого. - Ника дала ему стандартную кассету.

Джек воткнул ее в считыватель, отрегулировал тембр и громкость.

"...к реке. Закатное солнце золотило деревья на крутом обрыве. Стоял жаркий летний вечер июля. От реки доносились голоса, плеск, хохот. Молодые грузчики из артели, охранники и амазонки купались. Мне хотелось, тоже плюнув на все, залезть в воду. Но нельзя... Пророк, мессия, восставший из мертвых, не должен давать повода простым смертным усомниться в своей божественности. Да и я ведь старик на самом деле, хотя смотрю этими глазами на мир всего 25 лет и молодое тело иногда властно напоминает своими порывами об этом.

Охрана стояла на почтительном отдалении. Но даже присесть на землю было нельзя - они бы не поняли...

Телохранители почтительно расступились. Седой человек в одежде архивариуса подошел ко мне. Отец.

- Здравствуй, папа, - сказал я, глядя на закатное солнце.

- Не богохульствуйте, Князь Князей. Все знают, что вы сын господний, посланный для вразумления заблудших. Митрополит посадил на кол еще одного человека, который кричал, что Пророк всего лишь человек,

- Да, один из моих слуг застал меня за упражнениями. Глупые люди не понимают, что даже Пророку нужно уметь владеть мечом, поднимать гири, отрабатывать удары ногами. Он сразу пошел рассказывать об этом встречным и поперечным. Во всяком случае, я не просил преподобного Алексея об этом.

- Ты заставляешь людей считать себя богом, сын.

- Нет, это они хотят видеть меня богом, отец. Но мы-то знаем, что это не так. Напрасно ты отказываешься от титулов и положения, которое я тебе предлагаю.

Быть человеком, который произвел Пророка на свет, очень , почетно, а главное выгодно. Мой брат, Сергей, не заставил себя упрашивать, когда я ему дал графский титул и земли тамбовского княжества в управление.

- Он еще молод. - Старый княжеский архивариус при этих словах покривился. - У него нет принципов,

- Ты снова затеваешь старый спор, папа. По-твоему, я должен был использовать свой талант во благо народа: строить машины, изобретать лекарства, просвещать темных и забитых... И уж ни в коем случае не лезть на престол. - Я немного помолчал, потом продолжил: - Скажи, отец, как ты думаешь, скоро ли меня посадили бы на кол? Через неделю, месяц, год? Ах, эти прекрасные идеалы бессребреничества прошедшей эпохи... Как они мне знакомы, сколько вреда они принесли, разоружая прекраснодушных теоретиков перед злонамеренными практиками.

- Ни один князь, из тех, что правили княжеством Владимирским, не пролил столько крови, сколько ты. Но они .были невежественными дикарями. Ты же умен, последователен, а главное, все понимаешь и знаешь, чего хочешь. Ну, разве мало тебе быть князем во Владимире? Разве мало поклонения и роскоши? Я не знаю, кто научил тебя, как выдержать Большое Испытание... Я мог бы сказать, что последние три года, перед тем, как ты стал кандидатом-соискателем, ты учился по старым утаенным книгам обращению с компьютерами.

- И правильно сделал, что не стал говорить. Тем более что это неправда. Знаешь, тебя могут убить по одному моему знаку...

- Сын, ты будешь страшным тираном. Тебе уже мало несчастной Владимирской земли. Тебе мало Суздаля и Рязани, тебе мало Тамбова и Новгорода. Твои лодьи готовы нести твою богопротивную власть по огромной планете, снося джаггерами и "тамбовками" тех, кто осмелится противиться тебе. Остановись, сын... Пойми, что ты безумен... Я хорошо, слишком хорошо знаю тебя, чтобы понять, что стоит за разведывательным полетом на Запад. Кто поверит, что для этого нужно лететь на эскадре вооруженных массометными пушками и атомными ракетами антигравитационных кораблей и загружать боекомплектом не только зарядные камеры, но и все свободные помещения на корабле?

- Не атомными, - механически поправил я его. - Ракетами с боеголовками полного распада. Мощное и экологически чистое оружие.

- Неважно. Ты летишь воевать и знаешь, что придется встретиться с сильным противником.

- Массометные пушки - "тамбовки", как ты выражаешься, очень прожорливы. Во время осады Тамбова пара пушек израсходовала за полчаса сорок возов стеклянной картечи. На лодье их семь. Мы будем очень далеко от дома, мало ли что может случиться. Буду рад, если оружие не понадобится.

Мне вспомнилось, как после отказа князя Тамбовского капитулировать я приказал обстрелять город ночью массометными пушками.

Он считал оборону неприступной: рвы, высокие и толстые стены, надеялся на сильный гарнизон и народное ополчение, пушки и автоматическое оружие - недаром княжество было самым серьезным противником Владимира, его политики, его интересов на юге.

Вспомнил громовые раскаты от полета разогнанной нереактивной тягой до пяти километров в секунду картечи, огненные дожди траекторий, ад взрывов, вой обезумевших людей.

Стеклянные шарики пробивали насквозь стены, разносили дома, зажигали все новые очаги пожаров.

Я обставил эту бомбардировку с театральной пышностью: массометы стояли открыто, в свете костров и факелов, перед каждым выстрелом пронзительно гудели трубы, оповещая людей в городе о том, что через мгновение на них обрушится смерть. Бояре вздрагивали от раскатов грома, попы крестились, солдаты и офицеры Техкорпуса ревели от восторга.

- Ты хочешь повторить эту страшную бойню. Зачем? - архивариус почти выкрикнул. - И ты, и я знаем, что там осталась развитая технически цивилизация и гармоничное, справедливое общество. Люди там равны и сами выбирают себе правительство. Там нет произвола, достоинство и честь каждого защищены законом.

Ты летишь туда, чтобы растоптать все это, установить диктатуру по образу и подобию родного отечества... Мне кажется, что ты или больной, или безумный. Я не знаю, кто тебя научил всему этому. Я воспитывал тебя совсем не так. Ты стал маньяком в этом своем Кадетском корпусе. Я не знаю, как нужно было издеваться над ребенком, чтобы воспитать такое чудовище.

- Тише, отец. - Теперь меня смешили эти старые споры. - Совсем не нужно, чтобы они слышали такое. Вряд ли я смогу спасти тебя от кола на площади... Совсем не обязательно, что я должен был унаследовать твои идеалы по факту рождения и заниматься сейчас семейным бизнесом - рыться в старых книгах и писать славословия князю, получать затрещины от высокопоставленных холуев и с готовностью подставлять зад под княжеские розги. Если тебе интересно, когда это началось, вспомни тот день, когда покойный Иван Васильевич определил меня в кадеты. - Отец поник и заметно съежился. - Ты спорил с князем, не желая меня отпускать, а он выпорол тебя, хорошо, на кол не посадил. Тогда я понял, как соотносятся ум и сила. Похоже, ты так и остался прекраснодушным идеалистом. Мне хватило твоего примера, чтобы понять, как это плохо. А сейчас ты пытаешься навязать мне по факту родства свои идеалы, которые ни к чему хорошему тебя не привели. Ни пала! У каменных, ни богатства, ни власти ты не добился, а теперь хочешь, чтобы и я был таким же.

Отец замолчал и стоял, глядя на закатное зарево. Я понял, что обидел его насмерть.

- Ты знаешь, не все, что писали об этой стране за океаном, правда. Везде правят деньги и сила, все остальное всего лишь камуфляж. Да и неизвестно, что там сохранилось.

В небе показался летающий корабль. Огромная чечевица небесной лодьи бесшумно приближалась. Крики и плеск за кустами смолкли.

Антигравитационный корабль размером с половину футбольного поля подлетел совсем близко, так, что стали видны стрелки в прозрачных плестигласовых башенках и пилоты в фонарях кабин.

Заходя на посадку, лодья развернулась кругом, словно кокетничая, показывая плавные аэродинамические обводы корпуса и жерла массометных пушек.

Она была действительно красива своей грозной мощью - добротное изделие владимирских оружейников середины 2647 года. На борту был написан номер "005" - это был мой корабль.

Лодья исчезла за деревьями, опускаясь в карьер.

Грузчики из артели заторопились на погрузку, подгоняемые десятниками, таскать в мешках и плетеных корзинах шарики из плавленого кварца для ненасытных пушек.

- Ведь правда она хороша? - спросил я. - В машине нет ничего лишнего, все функционально, четко и просто. Если бы ей дать цельнометаллический, герметичный корпус, можно было бы летать в стратосфере и даже за пределами атмосферы. Можно было бы отправиться на Луну или Марс.

И это без всяких сверхсложных баллистических расчетов, центров управления полетами, экономии каждого миллиграмма веса на корабле, озоновых дыр, столбов пламени от одноразовых ракетных ступеней. Все было бы так же просто, как поездка на автомобиле.

Отец недоверчиво посмотрел на меня

- Лучше бы ты летел на Марс и вообще занялся исследованием Космоса, раз тебе некуда силу девать.

- В свое время я видел рисунок в альбоме карикатур, посвященный запуску первого российского спутника, - телега, запряженная тощей клячей, везет ракету на старт.

- У нас в библиотеке такой книги нет.

Отец, так же как и я, обладал фотографической памятью.

- Я видел ее в конце двадцатого века, по-моему, в начале девяностых... В княжеской библиотеке такого действительно нет.

- Ты опять бредишь. Мне ли не знать, что ты родился в 2623 году.

- Становится холодно. Давай дойдем до карьера и поговорим в кабине лодьи.

Мы пошли по тропинке через кусты: сутулящийся и выглядящий немного пришибленным отец, я, мордовороты-охранники и офицеры штаба.

Вскоре лес круто оборвался, и мы оказались на берегу затона, доверху наполненного стеклянными шариками.

Полупрозрачные груды зарядов горели в последних лучах закатного солнца. Вода была частично слита, частично испарилась от жара падающих капель плавленого кварца, выпущенных из расположенной почти за 70 километров установки в старом Гусь-Хрустальном.

Огромные, ржавые корпуса направляющих компенсаторов башнями возвышались над озером, до краев полным стеклянными шариками.

Во время работы установки нагревались почти до красного каления, поэтому красить их было бесполезно, все равно любое покрытие горело, и горячий металл покрывался слоем окалины.

Несмотря на уродливый вид и явную схожесть с металлоломом, компенсаторы были мощными и высокоточными машинами, создававшими проходной коридор для кварцевых шариков, после того как, извергнутые из реактора-плавильника и выброшенные в небо ускорителями, они взлетали на 400 километров за пределы атмосферы и медленно падали в уменьшенном компенсаторами гравитационном поле. Проходя мимо, я распорядился, чтобы установки законсервировали, потому что в этом году лить картечь мы больше не будем до нового паводка на Клязьме, который наполнит карьер водой.

Разумеется, я никогда не объяснял отцу, как действуют эти механизмы, а он, воспитанный на старых картинках, представлял себе промышленные агрегаты блестящими, ухоженными, я: снабженными соответствующими бирками и управляемыми целыми сменами операторов, сидящих в просторных залах управления.

Однажды я привел его сюда ночью, когда установка работала и раскаленные шарики плавно падали в воду, стягиваемые полями компенсаторов. Со стороны эта картина производила впечатление сильного, могучего, недоброго колдовства. Папа хоть и считался образованным человеком, но, как и все, был суеверен.

Именно тогда он всерьез стал считать, что в меня вселился злой дух, используя это тело для своих целей.

Мы подошли к лодье. Она стояла, выпустив посадочные стойки, огромная, грузная и беспомощная на земле. На корму по наспех сколоченным трапам забирались грузчики с мешками и корзинами, а потом бежали обратно, свалив свой груз в зарядные камеры. Отослав пилотов и охрану спать, я остался наедине с ночью, своими сомнениями и отцом, который еще больше их усиливал. Щелкнув тумблером, погасил лампы в кабине.

Свет костров и факелов почти не доставал сюда. Пощелкивали датчики биолокатора, шелестяще тикали часы, едва слышно доносился невнятный шум погрузки.

- Мы одни здесь. Нас никто не слышит, - сказал я. Ночь побеждала остатки дня, в высоком небе уже появились самые яркие звезды: Вега, Альтаир, Денеб. На западе ярко горела Венера. Земля уже была темна, и лишь в небе дотлевали облака, подсвеченные далеким солнцем, которое ушло за горизонт.

- Как ты думаешь, зачем я ношусь с тобой? - спросил я его.

- Наверное, потому, что я все-таки тебе отец, - ответил он.

- Ну что это меняет? Ты считаешь, что я хочу получить родительское благословение и напутствие перед дальней дорогой?

- А как ты сам думаешь? - По его тону было понятно, что он обиделся.

- Не буду врать, что мне это сильно нужно. Просто ты' единственный в этой стране, да и, наверное, на всем свете, кто мог бы понять старого, не слишком счастливого человека, которому выпал еще один шанс.

Ты ведь воспитан в старых понятиях, на идеях конца двадцатого века, впрочем, как и я. С одним отличием, правда. То, что ты видел на картинках, о чем читал в книгах, было для меня реальностью.

- Ты хочешь убедить меня в своем безумии? Какое счастье, что мать не дожила до такого: мало того что ты отказался от своей семьи, от рода для того, чтобы объявить себя новым князем, ты еще хочешь доказать мне, что это правда. Не поверю ни за что. Ты просто сошел с ума. Тебя надо лечить - антидепрессанты, нейролептики, электросон, и ты станешь нормальным. Кстати, нечто подобное, вплоть до инсулинового шока и лоботомии, нужно было применить ко всем "сверхчеловекам", вождям, диктаторам, чтобы привести их в чувство и оградить от их больной, ядовитой психики нормальных людей. Я не виню тебя, сын, - ты не ведаешь, что творишь.

- Как трогательно..."

Тут из колонок ударила невразумительная смесь звуков. Джек поморщился.

- Это что?

- Запись дальше идет на техно, - не слишком уверено сказала Ника.

- Не верю. Белиберда какая-то. Хотя постой, поставь декодировку технобукв на старый английский.

- Да, действительно, - Ника вдруг с облегчением рассмеялась. - Князь Князей изменил правописание английского по принципу "как слышится, так и пишется", а сам продолжал делать это по старинке.

"...Старый слабоумный идиот. Ты думаешь, что знаешь все о норме и безумии и даже готов насильственно насаждать свои понятия при помощи электрошока и других "гуманных" средств. Правители прошлого создали комплекс ограничений, предписанный простым смертным, и даже добились того, что и через 650 лет после их конца некоторые личности повторяют, как попугаи, этот бред.

Отец с ужасом посмотрел на меня.

- Не понимаю...

Я повторил ему на русском, значительно смягчив выражения.

Мы снова долго сидели и молчали.

- Откуда ты знаешь, что в сейчас в Америке? Шпионишь в их пользу? - спросил я хмурым протокольным тоном.

- 428 лет назад высоко над городом пролетела серебряная птица, оставляя за собой тонкий туманный след, который состоял из четырех нитей, - архивариус не понял шутки и стал объяснять совершенно серьезно то, что я давно уже знал.

- Я видел эту картинку, - перебил я отца. - Рисовальщики довольно точно разглядели самолет. Это восьмимоторный американский бомбардировщик "Б-52". У него четыре консоли со спаренными реактивными двигателями.

- Он сбросил...

- Неужели бомбу? - опять пошутил я. - Ты мне уже ведь рассказывал. Коротковолновый передатчик с комплектом батарей и инструкцию на ломаном русском по отправке сообщения вместе с листовкой, как хорошо живется в Америке. Я знак гораздо больше тебя, папа.

Не говоря больше лишних слов, включил ему запись, периодически останавливая воспроизведение и переводя. Это был отрывок передачи нью-йоркской радиостанции, принятый с запущенного мною спутника. На частоте 105,5 FM диктор рассказывал о приготовлениях к экспедиции, предпринимаемых государственным акционерным обществом "Exploration Ltd", имеющей целью высадку на побережье Франции, которая состоится сразу после спуска на воду океанского транспорта "New Mayflower" и судов сопровождения, включая танкер и четыре эсминца конвоя. Акция планировалась на март следующего года с тем, чтобы колонисты могли получить осенью урожай и дожить до следующей весны.

Рассказ перемежался рекламными призывами приобретать акции, с обещаниями вкладчикам дивидендов и огромных земельных наделов.

Вскользь упомянули там и о критически настроенных журналистах, которые были линчеваны неизвестными патриотами за сбор тщательно замалчиваемых фактов подготовки вторжения.

Оказывается, большинство из тех, кто поплывет на "New Mayflower", - амнистированные преступники, наркоманы, больные СПИДом и синдромом X. Все переселенцы проходят тотальную психоидеологическую обработку под девизом "Убей чужака". Ими изучаются минновзрывное дело, тактика противопартизанских действий. За колючей проволокой в тренировочных лагерях ежедневно слышна стрельба - будущие колонисты проводят боевые стрельбы.

В рамках государственного заказа проходят опыты по выращиванию опийного мака и конопли в Мексике и Колумбии, строятся новые винокуренные заводы, организуются закрытые производственные лаборатории по выпуску крека, героина и лизергиновой кислоты. Разумеется, поставки наркотиков и алкоголя планируются для жителей Европы.

Понятно, что все данные, собранные "отщепенцами", громогласно опровергались как попытка нажить политический капитал на осквернении Великой Исторической Миссии - Нового Заселения Старого Света.

Отец страдальчески морщился, временами поглядывал на меня с недоверием. Несмотря на свой проамериканский менталитет, он, зная про "веселые" дела, которые творились при освоении Америки, и сложив это с моей информацией, мог представить, что ожидало всех нас.

В глазах его стоял вопрос, насколько правдиво то, что ему говорят. Архивариус кривился, мотал головой, но продолжал слушать, завороженный звучанием чужого языка.

- Я не верю тебе, - закричал он и вдруг осекся, наткнувшись на мой твердый взгляд, которым я пробил его насквозь. - Ты клевещешь, потому что хочешь протянуть свои грязные лапы и туда, - добавил он более спокойно. - Откуда я знаю, что все это правда? Спутник еще какой-то придумал. Неужели ты сможешь запустить спутник? Все, что ты смог, - это построить деревянные корабли для своих варваров, которые способны некоторое время держаться в воздухе вопреки законам физики.

- Спутник... - ответил я с усмешкой. - Это было просто. Двигатель подъемной тяги, несколько тяговых, ржавая цистерна, холодильная установка, нагреватель, термостат, сканер, много антенн. Правда, и проработал он всего пять часов. Чего можно ждать от такой рухляди...

Отец пристально посмотрел на меня.

- Так почему же тебя это тревожит?

- По данным последней телеметрии, температура была всего 45 градусов.

- Ну и что?

- Вот и я думаю, что ничего страшного.

Я не сказал о том, что угнетало меня больше всего. Я боялся, что мой орбитальный разведчик был сбит противоспутниковой ракетой или, еще хуже, наземным лазером большой мощности. Видимо, отец понял мои сомнения.

- Что еще ты знаешь об этой стране? Какая она сейчас?

- Что можно узнать из пяти часов массовых радиопередач. - Я сделал паузу. - Государственный строй - республика. Управляет выборный президент. Его выбирают исключительно и из военных. Сенат и конгресс отсутствуют. Вместо них Координационный Совет, большинство его членов - высшие армейские чины. Как я понял, страна недавно закончила воевать с Мексикой и присоединила ее территории в качестве пятьдесят третьего штата. В стране сильная армия, вооруженная танками и самолетами. Очень строгая цензура, искусственно нагнетается напряженность и поддерживается "энтузиазм". Вообще страна в высшей степени неоднозначная и странная. Государственная власть крепка только в городах, а городов там немного. В прочих местах власть признается лишь формально. На самом деле управляют бандиты, шерифы, командиры воинских частей - где кто и как извернется. Из городов не разбегаются лишь потому, что в других местах будет еще хуже. Но вообще это мои домыслы. Они утверждают, что там демократия, любовь народа к президенту и правительству, то есть Координационному Совету, успехи в возрождении промышленности и транспорта, подъем науки, техники, искусства. Вовсю действуют государственные программы увеличения рождаемости. Запрещены противозачаточные средства. За распространение - тюрьма. За аборты - смертная казнь. На супружеские пары, не имеющие детей, смотрят косо, считается, что рождение детей не только личное дело. Все это подкрепляется системой льгот и пособий многодетным семьям в городах и дополнительных налогов и штрафов для бездетных.

Если судить по данным радиоперехвата, девяносто процентов времени идут развлекательные программы, густо начиненные рекламой, репортажи с бейсбольных матчей, политизированные шоу и патриотические песни. Остальное - выпуски новостей. В Совдепии даже в самые худшие времена по радио хоть иногда говорили о Поэзии, литературе, живописи, науке, на худой конец.

Я прокрутил запись. Хор пел нечто напыщенно парадное, выражая охвативший вдруг их энтузиазм.

- Пламя души своей, знамя страны своей мы пронесем через миры и века, - я пропел это, отчаянно фальшивя. - Если помнишь, была такая песня у нас. Мотивчик похожий.

Он молчал долго... Насмерть... Наверное, он представлял Америку страной, где нет горя и слез и писсуары сделаны из золота. Каково ему было узнать, что там сейчас еще хуже, чем было у нас при Сталине? Интеллигенция боится авторитарных режимов, мечтает о месте, где нет так возвышающего их тотального оболванивания и нетерпимости к чужому мнению. Хотя, если это у них отнять, они будут несчастны. Как они смогут жить без разговоров вполголоса на кухне за бутылкой портвейна? Гордясь свободой мысли, они подобны олигархам с их гордостью властью и богатством. И те и другие заинтересованы, чтобы у них было, а у других нет. Олигархи морят народ голодом и замыкают его в круг безысходных житейских проблем, а интеллектуалы, типа моего папашки, претендуют на духовное руководство и запутывают в общем-то простые вопросы, чтобы истина была заменена их мнением. А впрочем, все люди таковы.

Ну, да я отвлекся.

- Этого не может быть, - сказал он, очнувшись от тяжелых раздумий, все еще находясь под впечатлением от пения многоголосого хора и мощного звучания незнакомых инструментов. - Это не может быть правдой.

- Это правда, на самом деле. Ты ведь прекрасно знаешь, какие записи есть у нас в библиотеке. В свое время ты прослушал все, когда я восстановил компьютер. И главное. У меня ведь много часов этого перехвата. Теоретически голоса можно синтезировать при помощи специальных программ, но если ты хоть немного понимаешь, как это делается, то, извини, папа, я не готов провести тысячи часов за ящиком с экраном лишь для того, чтобы убедить тебя.

- Как я сразу не догадался, - в голосе архивариуса стало пробиваться злобное торжество. - Ты это сделал, чтобы убедить бояр, своих солдат и все наше общество...

- Может, хватит идиотства на сегодня, - оборвал его я. - Кого из нынешних власть имущих вдохновят идеалы американской демократии? Кого остановит гармоничное социальное устройство? Мы живем в каменном веке, папа, где никому нет дела до утопических изысков давно истлевших бородатых мертвецов.

- Но ведь тогда выходит, что ты действительно понимаешь этот язык, что за океаном есть страна, которая обогнала нас на сотни лет по устройству общества и развитию техники.

- И еще кое-что...

- Не может быть.

- Какой же ты дурак! Тебя приводит в священный трепет чужая речь, особенно когда я говорю на их языке. Кретин. Посмотри вокруг себя, выгляни в окно. Да на то, чтобы рассчитать одни только обводы корпуса, ушли десятки часов машинного времени. Знания, которые были использованы, больше не существуют в нашем мире... Вернее, я единственный, кто может с грехом пополам использовать программы компьютерного проектирования и старые справочники. А сколько нужно знать, чтобы рассчитать параметры тяговых и подъемных двигателей написать программы для управления кораблем. Физику, математику, программирование, сопромат, электротехнику, радиоэлектронику. Откуда все это стало известно сопляку из богом забытого Владимира через века после того, как исчезли последние остатки научно-технических знаний?!

- Злой дух, которым ты одержим, подсказал тебе все это.

- Дважды дурак. - Я сделал паузу. - А реакторы полного распада, нереактивная тяга, джаггернауты и массометы? По понятиям науки, в которую ты веришь, как папуас в Мумбу-Юмбу, это невозможно: "перпетуум-мобиле" нарушение закона сохранения энергии и импульса. Оказывается, злые духи неплохо разбираются в технике. А может, и ты считаешь, что злые духи носят мои корабли, облепив их кучей, толкают электроны в батареях, греют плазму в реакторах? Лучше признай, что сумма знаний, которая потребовалась для этого, невозможна в наше несчастное время.

- Кто же ты на самом деле? - Отец с ужасом смотрел на меня.

- Лишь один знал это в погибшем мире.

- Ты хочешь сказать, что ты в самом деле этот ужасный сумасшедший изобретатель, человек, который продавал бомбы бандитам и террористам, чуть не взорвал планету, грабил и убивал... Нет, сын, ты, наверное, плохо учил историю, если выбрал для самозванства такую личность. Я ведь читал его дневники в подлиннике, а не в канонических текстах. Читал записи, с позволения сказать, соратников.

Я смотрел на седого поджарого человека в одежде княжеского архивариуса. Никогда не думал, что будет так обидно. В памяти ворочались картинки, которые, наверное, лучше было бы забыть.

...Колонна машин движется по заснеженным улицам темной, умирающей столицы, лишенной тепла и электричества.

Я смотрю, как мимо меня за стеклами "Опеля-Фронтеры" ползут грузовики с продовольствием и снаряжением. Покачиваясь, проплывает автобус с женщинами и детьми...

В темных окнах домов изредка появляются неверные огоньки, и это заставляет пристально вглядываться в стылые громады многоэтажек. Стволы джаггернаутов направлены во все стороны, готовые открыть огонь.

Редкие пикеты из несчастных солдат и милиционеров, которые, как и все в этом городе, больны синдромом X, таким образом выжившее из ума правительство пытается удержать жителей, заставляя их умирать в четырех стенах промороженных насквозь квартир, сбиваются стрелками на головных машинах. Лучи рукотворных молний на мгновение нестерпимым блеском разгоняют ночь. На водителях и стрелках шлемы с кроссполяризационными ячейками в смотровых стеклах, что придает им жуткий вид инопланетных роботов-гуманоидов. Костры из горящих домов и техники освещают нам дорогу...

...Бесконечная трасса. Фуры вязнут в снегу. Водителей торопят - многие дети совсем плохи. Мои генераторы не дают им умереть, но и жить они не могут. Надежда и отчаяние толкают машины вперед. В окружающих деревнях ни огонька, из труб не идет дым - повальные смертельные отравления продуктами своего хозяйства осенью и синдром X, которому на Природе есть где развернуться во всю мощь, опустошили землю на сотни километров...

...Бледный зимний день в деревне Киржач. У новенькой башни водокачки монтируются генераторы формы - целое поле сложнопрофилированных конструкций высотой в человеческий рост. Стучат молотки и топоры, шипит сварка - по периметру башни под самой крышей сооружается крытая терраса для дозорных, устанавливаются бронеблоки, монтируются пулеметные гнезда. Изнутри выкидывается все лишнее, там монтируются приборы и системы. Все делается в крайней спешке, и только общее истощение людей не дает возможности разгореться выяснению отношений...

...Дети отчаянно плачут и сопротивляются, когда их силой затаскивают в башню. Наверху, в анабиозной камере, они успокаиваются и позволяют уложить себя на многоярусные стеллажи. Дыхание становится ровным, щеки розовеют - чумазые и измученные жители нового мира вместе со своими матерями засыпают, чтобы проснуться, когда уже не будет ни болезней, ни смерти...

...Бесконечная зима. Экспедиции за продуктами, оборудованием, книгами. Стрельба. Кровь на снегу. За полем генераторов появляются первые кресты с фанерными табличками...

...Лето. Из земли не выросло ни травинки. Леса стоят голые и пустые. Вместо обогревателей пыхтит рефрижераторная установка, снижая температуру в камере до 12 градусов. Меня все чаще одолевают сомнения, смогут ли проснуться те, кто лежит без движения там. На экране ноутбука бегут линии телеметрии: заторможенная активность мозга, редкое дыхание, замедленный пульс - параметры спящих соответствуют расчетным...

...Отказ холодильной установки. В камеру впрыскивается холодная вода, чтобы снизить температуру и предотвратить обезвоживание. Поочередно, потому, что долго находиться в камере невозможно, дежурные расчеты смазывают тела специальным составом...

...Трещат автоматы. БТР толкает по ржавым рельсам холодильную секцию из четырех вагонов со станции Рязань-Товарная, поливая из башенного пулемета пространство за собой. Люди, которые пережили зиму, изменились. Лица стали уродливыми масками, заметно выросли клыки, на пальцах появились когти. Пули убивают их с большим трудом. На одного такого мутанта уходит целый рожок патронов. Приходится стрелять из джаггеров и крупнокалиберных пулеметов. Вагоны плывут сквозь ад бушующего пламени и пулевых трасс. Когда кажется, что все уже закончено, в широкий зад БТРа врезается реактивная граната из "РГ-2" и через мгновение еще одна. Повернутая назад башня бронетранспортера отлетает, как крышка кипящего чайника...

...Монстры грызут мертвые тела и пьют кровь. Судя по тому, с какой жадностью они накинулись на трупы, нападение было совершено исключительно для утоления голода. Джаггернауты выжигают все живое и неживое, оставляя на станции клокочущее море огня...

...Впервые недостаток людей стал таким явным. Отряд отказался от вылазок даже в ближайшие города. Снова зима, снова снег. Неизвестно, сколько будет длиться этот период...

...Ни одно живое существо, кроме мутантов, не может существовать на поверхности, ни одно растение не может вырасти. Нас спасают от смерти лишь синеватые огоньки плазменных разрядов в портативных генераторах. Тяжелый морозный воздух явно отдает запахом затхлого погреба. Невыносимая могильная тишина давит на последних оставшихся в живых людей...

...Стрельба в ночи. Вампиры нападают со всех сторон. Монстры уже были под башней, когда их обнаружили. Горстка людей бросается в самоубийственную атаку на помощь дозорным. Стрелять из джаггеров нельзя, и в ход идут автоматы, гранатометы, штыки, приклады, топоры и лопаты...

...Рассвет на водокачке. От всего отряда осталось десять человек. Вампиров удалось выгнать за пределы генераторного поля, и струи джаггеров сотнями косят бывших людей. Даже с оторванными конечностями, слепые, обожженные, они движутся к башне, ощущая живую человеческую плоть. Почва горит от струй М-плазмы, тяжелый удушливый дым стелется по земле. Глубокие радиальные борозды заполняются расплавленной породой...

...Ночь. Чудовища воют, собравшись там, где лучи джаггернаутов не могут их достать. Ядовитый, тоскливый, далекий вой наполняет сознание людей. Смертоносные мыслепосылки размягчают волю, внушают безнадежность и страх. Но когда твари поднимаются в атаку, их встречают струи огня. И снова бывшие люди воют или палят наудачу из автоматов, пулеметов и снайперских винтовок. Рядом со мной свистят пули, выбивают осколки кирпича из стен...

...Нас осталось двое. Все остальные погибли - пули, усталость, безумие, которое твари навели на нас, вывели из строя почти всех бойцов. Те, кто не видел, как с криком бросаются с башни сорокалетние мужики, зная, что некому будет защитить их жен и детей, лишь бы избавиться от нестерпимой муки наведенных вампирами видений, тот не видел плохого в жизни. Я двигаюсь как робот, на меня прыгают гориллы и пауки, на язвах кишат черви. Прекрасные нагие женщины протягивают ко мне руки, равнина вдруг заполняется водой, которая подступает к моим ногам. Немигающие глаза в небе смотрят на меня с укором, по зеленой равнине бегут счастливые люди, крича, что все кончилось, легионы вампиров маршируют на меня, пляшут скелеты, голоса нашептывают о смертельной тоске, одиночестве, богоизбранности...

...Я устал бояться. Индикатор дает сигнал, и мое оружие посылает смерть врагу. А эти картинки меня уже не волнуют. Последний человек умер много дней назад. Василий застрелился. Правда, перед этим он принес из погреба сто цинков с патронами, заряды для джаггера и пару новых автоматов, за что я ему теперь крайне благодарен. Я тоже почти мертвый. Шагающий механизм. Сигнал - выстрел. Сигнал - выстрел. В промежутках между ними сон, еда или набивка рожков патронами. Сигнал - выстрел. Кажется, я стреляю даже тогда, когда сознание отключается. Остатками разума отмечаю, что прошло много времени - стало почти тепло, и снизу начинает нести сладковатым запахом разложения...

...Полнолуние. Ночь на исходе. Жутко воют вампиры. Они прячутся в воронках и медленно, но верно сжимают кольцо. Я не могу быть сразу на обеих сторонах террасы, мутанты успевают перебежать и спрятаться. Если их видит мой индикатор, то струи джаггернаута жгут мертвую плоть. Но бывшие люди все ближе. Рядом с зелеными коробками цинков мигает красным глазком готовности активированный заряд полного распада на 20 килотонн тротилового эквивалента. Если монстры захватят башню, то найдут здесь только смерть. Мне кажется, что воздух стал свежим, а за толстой стеной в два кирпича раздаются голоса. Внезапно побитые пулями лопасти вентиляторов начинают вертеться быстрее. Открывается дверь. На пороге появляется человек. Индикатор дает совсем другой сигнал. Я вовремя останавливаю движение пальца на спусковом крючке. Несмотря на то что женщина выглядит после многолетнего сна почти такой же страшной, как вампир, она, безусловно, живая - прибор поет победную мелодию футбольного марша - это Галина Громова, жена, вернее, уже вдова Василия Громова...

...Бывшие люди словно взбесились. Биодатчики регистрируют движение со всех сторон. Я кричу и стреляю туда, где в свете наступающего дня четко видны силуэты врагов. Очень скоро бойницы и пулеметные гнезда оживают. Женщины и дети плохие стрелки. Они мажут или бьют в неубойные места мутантов. Те идут, почти не таясь. Мой джаггер вынужден молчать, потому что на защитниках башни нет шлемов с кроссполяризационными ячейками...

...Пользуясь силой мертвой плоти, вампиры пытаются лезть по отвесным стенам, бьют тараном в намертво заваренную термитом дверь водокачки. Их очень много, поле генераторов кишит ими. Женщины приноровились стрелять. Твари падают, раскромсанные пулями, но все новая и новая нечисть лезет на нас...

...Солнце встает над горизонтом. Дикий, нечеловеческий, злобный вой проносится над равниной. Монстры корчатся, покрываются язвами, плоть их плавится, будто пластилин на огне, растекаясь лужами отвратительной жижи. Жуткая вонь заставляет людей на башне надеть противогазы. Кто не смог сделать это или замешкался, сгибаются в неукротимых позывах рвоты.

Я смотрю на солнце через потные стекла резиновой маски, медленно сползая по стене. Меня наполняет ни с чем не сравнимое чувство облегчения, чувство того, что выполнил одну из самых важных задач своей жизни... Я смеюсь и кричу, но из горла исходит слабое сипение, похожее на свист пробитой автомобильной камеры...

Я возвращаюсь в реальность и обнаруживаю, что держу отца за шиворот и размеренно колочу его затылком о прозрачное стекло кабины. Опомнясь, я бросаю папика, и он падает в кресло как мешок с дерьмом. Слезы текут по его лицу, архивариус пытается что-то сказать, но только разевает рот, как выброшенная на берег рыба. Я мог бы посадить на кол, замордовать плетьми этого никчемного педанта и чистоплюя, но я знаю правильный ответ, и это меня останавливает. Я знаю, что бился тогда в чертовом Киржаче на проклятой башне не только для того, чтобы жили неблагодарные твари вроде него или покойного князя Ивана. В первую очередь я сделал это для себя, хотя бы для того, чтобы родиться вновь на Земле не ящерицей, рыбой или вампиром..."

Ника выключила чтеца.

- Оставь, - негодующе сказал Джек.

- Хватит на сегодня, - возразила Ника, - ты и так уже весь там. Отдохни.

- Наверное, ты права, - с перегоревшим вздохом ответил Джек. - Мне всегда была интересна эпоха Князя Князей. Всегда удивляло, что его пытаются сделать этаким чудовищем, исчадием ада, посланцем Сатаны на Земле. Прошло ведь столько времени. Многие более поздние политические деятели, герои, тираны забыты. О них нет даже упоминания в популярных курсах истории, но Проклятого вспоминают и сейчас, и, несмотря на очевидные достоинства и заслуги его перед человечеством, Князя Князей, Джихана Цареградского рисуют исключительно черным цветом.

- А разве нет? Вспомни, как жестоко он подавлял восстания, его шлемоголовую гвардию Серых Теней, генераторы стерилизующего излучения и системы тотального прослушивания мыслей.

- Ну, все это применялось и потом, правда, под другими названиями...

- Князь Князей прожил больше двух тысяч лет, и это было время страха. Люди боялись не то что говорить, думать против его системы. Ни один человек, будь то владетельный князь, родовитый дворянин или простой крестьянин, не чувствовал себя в безопасности. Штурмовые лодьи, десантники-спецназовцы или просто шлемоголовые зомби расправлялись быстро и жестоко со всеми недовольными.

-Наверное, это совсем не так.

- Нет так. Вспомни летописи. Раньше писали "в лето такое-то ничего не случилось". При нем писали "в десятилетие такое-то ничего не случилось". Болото. Никаких событий.

- Неправда, - Джек почувствовал, что начинает раздражаться. - Так писали те, кто привык, что каждый год случаются неурожаи, бунты, стихийные бедствия, войны.

Сравни даты открытия основополагающих физических законов, технических изобретений, без которых наша цивилизация не могла бы быть такой, как сейчас, начало колонизации основных планетных систем: Эпсилона, Тау, Деметры, Алой, Гелиоса и многих других - миров, которые считаются сейчас лучшими по природным и климатическим условиям. И потом, если ничего не случалось, то где же кровавые подавления восстаний и все такое прочее?

- Не было жизни, не было чувства. Великие герои, судьба которых была водить за собой армии, вынужденно жили как обычные люди. Прирожденные политики вязли в мельчайших домашних интрижках потому, что были не востребованы чудовищной обезличивающей системой Проклятого. Прекрасные женщины, потенциальные богини для героев и музы для поэтов, от рождения до смерти прозябали в роли домохозяек, служащих и научных работников. Десятки поколений обманутых надежд...

- Небеса открылись для пилотов и исследователей, которых так заботливо выращивал Джихан Цареградский, люди наконец вырвались на просторы Космоса с тысячами пригодных для жизни миров. Они избавились от планетарных ритмов Старой Земли, стали не жалкой плесенью, которую мог прихлопнуть залетный астероид, а расой космической, вечной, неуничтожимой. - Джек сделал многозначительную паузу. - Не тупоголовые эмоционали, которые только и умели, что травить себя примитивными "чувствиями", это сделали. Не для них была распахнута бесконечность...

- Какая разница между океаном и каплей, секундой и вечностью? Разве это критерий счастья? На новых планетах было то же самое...

- Неужели ты думаешь, что человек живет для того, чтобы потешить свои эмоции? Все эмоционали думают так. Они не смирились с правильным устройством жизни при Князе Князей. Уже через пятьсот лет они сломали порядок, казавшийся незыблемым, растащили по кусочкам великую империю, разрушили правильные законы и судейство, заменили их противоречивыми и взаимоотменяющими друг друга уложениями о наказаниях, ввели суд присяжных - и это после четких и логичных процедур установления виновности, принятых при Князе Князей. Они изменили даже технику, вместо простых и удобных терминалов с дружественными интерфейсами эмоционали ввели неудобные, громоздкие, с вывернутой наизнанку логикой управления. Да что там говорить, сама знаешь, как все изменилось после его смерти. А сделано это было для того, чтобы кричать "Залпом пли", гореть заживо в орудийных казематах, устраивать судейские спектакли, болеть, гнить, страдать от бедности - короче, наслаждаться сансарой во всех ее проявлениях. В свете событий, которые случились потом, меры, принятые Проклятым, не кажутся чрезмерными.

- О да, я понимаю, почему ты... почему все "драконы" его так любят, - гневно сказала Ника. - Ты такой же рационал, как и он, мечтающий превратить мир в кладбище живых мертвецов, а себя в первую очередь сделать живым покойником.

- Уже через 250 лет после рождения Князя Князей люди забыли, что такое голод, изматывающий неквалифицированный труд, стесненные жилищные условия и плохая окружающая среда. Даже простые люди жили по 200-300 лет, практически не болели. Весь мир был открыт перед ними, все богатство материальное и духовное.

- Не это главное в жизни, - оборвала его Ника. - Если помнить, какой ценой это было куплено. И к чему богатство, если нельзя им воспользоваться.

- Я не представляю, как можно сохранить честь, достоинство и свободу выбора, прозябая под гнетом плохих обстоятельств.

- Человек должен мечтать и бороться за свои мечты, бороться за честь и достоинство. А за свой выбор отвечать, отвечать хотя бы даже своей жизнью. Только так можно почувствовать счастье борьбы и радость от достигнутого. Живой автомат, функционирующий по правилу максимальной полезности, в узко очерченных рамках - это катастрофа, прежде всего для самого человека.

- Умным людям всегда было куда приложить свои знания и силу. До сих пор СБ держит под строгим запретом большинство научных архивов того периода, временами извлекая те или иные проекты, адаптировав к технической оснащенности нашего времени.

- Техника и наука не делают человека счастливее. Да и многие технические разработки просто опасны, поскольку нарушают стабильность общественного устройства. И вообще, человеку - человеково. Лишь немногие люди способны получать удовлетворение от решения научных и технических вопросов.

- Конечно, СБ повторяет все, что делал Проклятый, только с противоположным знаком, - Джек развеселился. - Меня всегда удивляло, почему так неравномерно развита наша техника и почему не применяются очевидные решения, вытекающие из логики развития данного направления.

- Да, Служба Безопасности строго следит за этим, - сказала Ника и вдруг спросила: - Откуда ты все это знаешь?

- Я бы спросил, почему тебе это все известно?

- О, это очень просто, - княжна вдруг улыбнулась и обвела взглядом вокруг. - СБ подвергала цензуре видеоматериалы и книги, но никогда не цензурировала неизданные мемуары ее высших чиновников, их письма и дневники - в этой библиотеке собраны архивы моих предков, которые рассказывают, как все было на самом деле, нужно только уметь читать между строк.

Эндфилд посмотрел на золотые переплеты книг, на кожаные папки с документами, тихо вздохнул. Ему вспомнились долгие часы хождения по секретным архивам при помощи своих способностей.

- Я не спрашиваю, откуда тебе так много известно про давнопрошедшие времена, от которых-то и осталось три строчки в самом развернутом общедоступном курсе истории. Это понятно. Сверхчувственное восприятие дает тебе иллюзию божественного всемогущества. Но ты ведь человек, Джек. Я люблю тебя. Не Электронную Отмычку. Люблю твои руки, твое тело, твои человеческие чувства, которые ты прячешь, потому что боишься даже себе показаться примитивным и слабым. Никакой ценности ни для кого, даже для тебя, не имеют эти способности, если ты используешь их, чтобы быть просто регистратором изменений в мире. Я ведь многое про тебя знаю. Все твои блестящие способности не сделали тебя причиной происходящих с тобой изменений. Все равно ты жил, как тебе укажут, и делал, что требовали. А данные богом таланты использовал, чтобы лучше загребать жар голыми руками для тех, кто использовал тебя.

Джек вдруг пристально посмотрел на девушку, проникая в ее мысли.

- Милый мой, - горько сказала она, - не пачкай ты меня этим. Я ведь открыта перед тобой до конца...

Капитан порывисто встал и схватил Нику. Княжна обняла его и страстно, до боли в губах поцеловала. Коробка с дневником Проклятого с грохотом упала на пол. Эндфилд попытался поднять тетрадь, но девушка не отпустила его от себя.

- Ты чего? - спросила она, прижимаясь всем телом к нему.

- Такая древность... - Капитан кивнул глазами в сторону дневника Князя Князей, который вылетел из металлополевого футляра. - Надо бы поднять.

- Ерунда, что с ним будет после реставрации. О сохранности нужно было позаботиться десять тысяч лет назад.

- Вот Князь Князей был причиной изменений в своей жизни и использовал для этого все свои силы и таланты, - поглядев на нее, сказал Джек.

- Он был чокнутый, почти как ты, - засмеялась девушка. Эндфилд проснулся задолго до обычного времени пробуждения. Было темно, дождь еле слышно барабанил в силовое поле вокруг дома. Ника спала рядом, положив голову ему на плечо. Капитану было жаль будить ее, и он прокручивал в памяти услышанный вчера отрывок из дневника Проклятого. Несколько страничек без начала и конца из истории, рассказанной одним человеком для самого себя и о себе. Очевидно, что Князь Князей не рассчитывал на читателей. Приходилось только догадываться о назначении упоминаемых им предметов, продираться через древние термины и названия, марки техники, о которых забыли уже к моменту рождения Проклятого. Но Капитан отдавал себе отчет в том, что история, случившаяся 114 веков назад, слишком увлекла его, да так, что лишила сна и покоя. В воображении Джека слова обрели протяженность в пространстве и времени, получили объем и плотность, насыщенность и яркость.

- Ты не спишь, Джек? - внезапно спросила Ника.

- Нет.

- Понятно, - сказала она, поднимая голову и глядя сонными глазами. - Весь в мечтах.

- Нет, просто не спится. Или осень скоро, или что-то случится.

- Ты думаешь... - девушка не договорила, нахмурилась, помолчала и вдруг спросила: - Моя мама доехала? Джек сосредоточился.

- Да, - ответил Эндфилд. - Она зарегистрирована в космопорту Чайка на Гелиосе, - и, разматывая цепочку, продолжил: - На стоянке засекли посадку "Альбатроса-785", цвет белый, идентификационный номер 00000003465. Значит, ее встретили. Из резиденции княгини ушел заказ на перепелиные яйца, ананасы, рябчиков, устриц и форель. Также вызваны четыре солиста стриптиз - группы "Сладкие мальчики". Причем продукты привезены сверхсрочной поставкой со Старой Земли. Общая сумма за еду и стриптиз составляет 54 тысячи кредитов.

Капитан сказал это и пожалел.

- Моя мамочка просто хочет разорить меня. - Девушка отвернулась. - Будем мы по ее милости нищие.

- Я думаю, что скоро все изменится... - начал Эндфилд.

- Ты про этот свой участок, - прервала его Ника. - Дырявую бочку водой не наполнишь... Джек поднялся и стал одеваться.

- Маленькая спекуляция на Деметре всего лишь начало, - сказал он твердо.

- Мой герой, знаешь ли ты, что Юрий хлопочет о том, чтобы магистраль перенесли на 50 километров южнее. Маршруты рейсовых мультикаров, линии энергоснабжения, водопровод, канализация, доступная для низших классов проводная связь уйдут вместе с ней. Тогда цены на твою землю упадут в десятки раз.

- Для победы над здравым смыслом иногда нужно совсем немного, но тут совсем другой случай. Трасса подготовлена планировочными машинами - это примерно семьдесят процентов от стоимости дороги. Посмотрим, что у него из этого выйдет.

- Ты не знаешь, каким вызовом здравому смыслу были некоторые решения Службы. Соображения оптимальности, удобства для простых людей, стоимости никогда не были критерием для СБ.

- Отчего же не знаю. По-моему, вся ее история - это история неудачных, поспешных и позорных решений, а затем использование всех средств для того, чтобы их считали если не гениальными, то хотя бы мудрыми. Собственный шкурный интерес офицеры СБ чтут превыше всего. Начальник местного регионального отделения генерал Гирин приобрел участки, примыкающие к моим, - не такие выгодные, зато много. Если дорога будет перенесена, он вообще окажется в убытке.

- Ерунда. Я узнавала, кто приобрел эту землю.

- Подставные лица. Откуда у нищих чиновников четвертого имущественного класса такие деньги. Если хочешь, могу прокрутить записи из базы данных полковника Лазарева, тот активно собирает компромат на своего шефа, наверное, метит на его место.

- Тебя сожгли бы на костре в доисторические времена. А вообще, твою бы энергию, да в мирных целях.

- Вскрытие покажет, - не очень весело сказал Джек. После обязательных упражнений он засел в библиотеке. Подавив в себе желание прослушать до конца дневник Проклятого, Эндфилд принялся за до смерти надоевшие уравнения. Время от времени едва ощутимая вибрация квик-посылок пронизывала дом и на экране высвечивались новые данные. За неспешным появлением символов и цифр на объемном топографическом экране стояла напряженная работа сотен суперкомпьютеров Сети. Квик-связь приносила данные со всех концов раскинувшегося на десятки тысяч световых лет Обитаемого Пространства. Куски информации складывались в частные решения и застывали в виде причудливых значков семиполярной математики. До завершения было еще очень далеко...

Незаметно, за скучной работой, заполненной подбором оптимальных методов интегрирования и экстраполяции, прошло время, отводимое Джеком на ежедневные занятия. Ника вошла в зал библиотеки. При ее появлении Капитан выключил обмен данными, сохранил результаты и поставил компьютер на стирание следов пребывания в Сети.

- Ты уже закончил? - спросила она, усаживаясь на колени Эндфилду. - Я соскучилась по тебе.

- Я тоже... - Он обнял и поцеловал девушку, с удовольствием ощущая ее тепло, запах духов, упругость тела.

- Ты работал... - Ника мельком взглянула на экран, - у тебя хорошая выдержка.

- Ты о чем?

- Я ведь чувствовала, что тебе хочется послушать дневник Князя Князей дальше. Неужели то, чем ты занимаешься, так интересно и нужно?

- Интересно? - Капитан задумался. - Наверное. А нужно, безусловно.

- А что ты делаешь? - спросила княжна, посмотрев на него удивленно и негодующе. - За услуги связи ты заплатил уже полторы тысячи кредитов! И это при том, что звонишь по льготному тарифу, да и расценки сильно снизились после получения Деметрой статуса регионального центра.

- Я ищу новую точку вложения средств. Для этого мне нужен полный обзор состояния рынка в Обитаемом Пространстве. - Джек совсем не врал, говоря это, просто поставленная им задача была несколько шире.

- Я дала команду, чтобы обед принесли нам сюда. Мы пока послушаем записи Проклятого.

Негромкий голос заполнил комнату. Чтец начал с того места, где они с Никой прервались в прошлый раз.

"20 июля 2648 года. Предположительно мы летим над Францией. Высота 2800 метров над уровнем моря. За стеклами густая облачность, дождь, ветер. Его порывы раскачивают летающий корабль. Автопилот гасит колебания и выравнивает курс. Мой "Белый тигр" - единственный крейсер, снабженный централизованной системой управления. Десяток рулевых заменяется двумя джойстиками и старым "Пентиумом". На остальных лодьях команды вручную сражаются с болтанкой. Вечером, в лучах закатного солнца, мы миновали заснеженные вершины гор, по всей вероятности, Альпы, и теперь столкновение нам не грозит, впереди сотни километров равнины и поверхности океана. Лодьи вынуждены были подняться на 4500 метров. Экипажи, в, полной мере почувствовали все прелести высоты: холод и кислородное голодание. На пульте вяло мигает огонек, говоря о том, что с навигационного спутника поступает сигнал и машины летят правильно. Но детектор имеет погрешность в определении направления до полутора градусов, и теперь один Бог знает, где мы находимся на самом деле, ночь и низкая облачность мешают ориентироваться. Набитые снарядами и ракетами корабли продолжают свой полет сквозь ночь.

Вчера мы покинули Владимир. Бесшумно и плавно поднялись лодьи над Клязьмой, оставляя внизу золотые купола церквей, белые стены княжеского дворца, сложенные из вековых дубов боярские хоромы, мешанину домишек бедного люда, холмы и овраги древней Владимирской земли. Перед тем как лечь на курс, корабли, прощаясь, стреляли магниевой салютной картечью, и ослепительные звезды горящего металла чертили воздух, посылая последний привет тем, кто оставался на земле. Внешне все было как в прошлый раз, когда эскадра ходила на Азовское море к Николаеву в тренировочный полет палить в полузатопленные ржавые суда и дырявить корабельные корпуса на стапелях. Но все уже знали, зачем мы летим и что нас там ждет.

Перед полетом я собрал своих офицеров, вкратце набросал историю страны, в которую мы направлялись, со всеми ее негативными сторонами: уничтожением аборигенов, удачными спекуляциями на поставках оружия в двух мировых войнах, хитрой военной помощью, когда могли справиться и без вооруженных сил Америки. Сообщил, что уже в начале XX века президент этой страны был признан "некоронованным королем" человечества. Рассказал, как США сосали соки всего мира, объявив его весь зоной жизненных интересов, применяя экономическое, политическое и военное воздействие к тем, кто объявлялся противником, прикрываясь региональными альянсами и международными организациями, крича о нарушении прав человека и общечеловеческих ценностях. Рассказал о Корее, Вьетнаме, Афганистане, Боснии и десятках других "горячих точек", раздутых козлобородым "дядей Сэмом". Долго и подробно я говорил о последних для нашей несчастной страны временах, когда американские "наблюдатели" имели штаб-квартиры во всех более или менее крупных городах, вмешиваясь в текущие дела. Когда ФБР и АНБ орудовали на нашей земле, как у себя дома, верша суд и расправу над российскими подданными... Потом я прокрутил и перевел данные радиоперехвата, сказал, что уничтоженная божьей волей зараза бесконтрольно размножающейся, хищнической цивилизации готова вновь заполонить Землю, которая только залечила раны, нанесенные ей.

После такой речи никто не колебался...

Мне же до сих пор не по себе оттого, что намеренно подал в историю таким вот образом. Те же факты могли бы быть истолкованы по-иному, особенно если принять во внимание ситуацию, которая была в родном отечестве. Фактически навязал выгодное мне видение истории простым людям, которые мне верили, чтобы они не знали сомнений и жалости. Впрочем, идея исторического реванша привлекает далеко не всех. Многие сразу поняли, что эта страна полна вещей, которые в нашем княжестве почти повывелись и стоят безумно дорого, поэтому экспедиция принесет огромные барыши в случае успеха". Чтец крякнул и зажужжал.

- Что это? - спросил Джек.

- Там пропущено несколько страниц, - ответила Ника. - Я сделаю так, чтобы он не останавливался.

. "...только ночь и пустота, словно мы незаметно покинули пределы Земли и движемся в межпланетном пространстве. Я с тревогой гляжу вниз, сквозь стекла кабины. Лучше бы мы летели через Аляску. Навигация, несмотря на ориентировку по спутнику, оставляет желать лучшего. Надежда только на то, что рано или поздно мы доберемся до суши и сможем сориентироваться. Америки большие, промахнуться трудно. Когда мне показалось, что корабли проскочили в темноте узкий Панамский перешеек и удаляются от Американского континента, сканер вдруг поймал на FM-частотах отголосок передачи нью-йоркской радиостанции. Очень скоро сигнал стал настолько сильным, что его можно принимать бытовым приемником. По радио передают джаз, потом новости. Все с волнением вслушиваются в язык врага. Старая задачка о связи прямым сигналом между точками, поднятыми на определенную высоту над земной поверхностью. На лодьях играют боевую тревогу - до берега не больше двухсот километров. Корабли снижаются до предела, так что в темноте становятся видны белые верхушки волн. Прекращается обмен радио и световыми сигналами - вся связь через приемопередатчики продольных электрических колебаний. Все встало на свои места, мы снова зрячие благодаря радиостанции. Пересечение лучей от навигационного спутника и вражеского передатчика позволяет точно определить наши координаты. Штурманы прокладывают курс обхода, и эскадра поворачивает на Вашингтон".

В чтеце раздался щелчок, потом механический голос произнес: "Фрагмент номер З".

"...земле. Как призраки, вокруг летают машины боевого охранения. Реакторы стоят на холостом ходу, чтобы лодьи могли подняться в любую минуту. Раздаются удары топоров и кувалд, изредка боязливо вспыхивает сварка: техники ремонтируют поврежденные машины.

На рассвете на нас напали. Разумеется, никто не предполагал, что нас встретят хлебом-солью, но, видит Бог, они начали первые. Сначала сканер засек импульсы наземной радарной станции, потом стали четко прослушиваться посылки бортовых РЛС. Оператор биолокационной станции взмок от напряжения, пытаясь определить, где находится враг, но не смог.

- Не понимаю, - сказал он. - Есть четкий множественный сигнал, модулированный страхом и агрессивностью, далекий, на двадцать градусов вправо от курса. Вертикальный угол соответствует расстоянию в пятьсот километров.

- Командный пункт противника, - ответил я. - Засечь и отметить на карте. Но где самолеты?

- Я их не слышу. Других агрессивных сигналов нет.

- Засечь чужой сигнал, отличающийся от наших.

- Они, они везде, далекие, слабые.

- Знаю, что прошу слишком многого, но это вопрос жизни и смерти.

Но поздно... Три звена двухкилевых "F-18" вынырнули из-за облаков. Сначала они опешили, смущенные видом наших кораблей. Огромные, размером с половину футбольного поля, "лапти" выглядели весьма устрашающе. Эфир заполнился треском от кодированных радиопереговоров. Истребители, словно примериваясь к противнику, стали обходить эскадру по дуге, разглядывая необычные летательные аппараты. Я смотрел на эффектные обтекаемые формы боевых самолетов противника, конечно, не последнего слова техники, но вполне современных, < не устаревших к 2004 году, оценил их скорость и пилотажные качества. Рядом с ними особенно бросалось в глаза, что борта лодей сделаны из просмоленных досок, а способность к маневру ниже всякой критики. Наши тревожно переговаривались между собой. Слушая эти разговоры, я понял, что мои орлы порядком струхнули. Под крыльями "F-18" замелькали огоньки и вспышек, дымные шлейфы ракет потянулись к кораблям эскадры. Было видно, что на "четверке", которая носила гордое имя "Станислав", вдребезги разнесло пилотскую кабину. "Семерка" - "Победа" получила "Сперроу" в двигатель подъемной У тяги и, дымя, стала снижаться. Переговорник донес до меня сообщения о повреждениях на всех кораблях. Началась паника.

Напрасно я кричал, чтобы лодьи укорачивались и стреляли, - мои доблестные вояки стали разбегаться как тараканы.

Истребители пошли в атаку, ведя огонь по кораблям из пушек. "Лапти" попытались уйти в облака, хотя я им говорил, что облако для радара не помеха. Сейчас их всех перебьют поодиночке. У машины, даже простейший маневр которой осуществляется усилиями рулевой команды из десяти человек, нет шансов оторваться от верткого скоростного истребителя. У всех машин, кроме моей...

Об этом я подумал уже после того, как мой "Белый тигр", паля из всех "тамбовок", повернул наперерез основной массе нападающих. При этом я исхитрился вполне прилично сделать пару бочек " мертвую петлю. Пара "F-18" была разорвана стеклянной картечью в клочья. Этого было достаточно, чтобы оставшиеся самолеты прекратили преследование и набросились на мой корабль.

По корпусу звонко ударили снаряды, запущенные с трех сторон "Сперроу" устремились ко мне. Я выключил подъемную тягу. Время как будто остановилось. Точки с дымными хвостами приближались бесконечно долго, постепенно вырастая, прорисовываясь во всех деталях: стреловидные плавники рулей и стабилизаторов, трубки приемников воздушного давления, объективы систем наведения, тупые колпаки обтекателей, под которыми таились предназначенные для меня убойные элементы из вольфрамовой стали...

В эти мгновения передо мной прошла вся моя короткая теперешняя жизнь, мелькнуло лицо Рогнеды, ее огненно-рыжие волосы и зеленые, вечно улыбающиеся глаза. Стало горько оттого, что она будет ждать меня, вглядываясь в небо, и никогда не увидит там моего корабля. Наконец подъемная тяга прекратилась, и машина резко провалилась вниз. Ракеты прошли выше. Промахнулись! Лодья, кувыркаясь, пошла к земле. Самолеты с ревом пронеслись над воздушным крейсером, поливая его из своих шестиствольных скорострелок. Плестигласс кабины пошел трещинами от попаданий. Рядом со мной снесло голову оператору биолокатора, несколько связных офицеров были убиты. На мое счастье, ни один из снарядов, попавших в пилотскую кабину, не взорвался. Я снова включил тягу и выровнял полет у самой земли, разворачивая корабль для того, чтобы верхней башне было более удобно бить по истребителям, которые летели над нами, готовясь атаковать остальные корабли.

Башня молчала. Тогда, не знаю, кто меня надоумил, я сделал маневр, не доступный ни самолету, ни вертолету. На ходу, развернув лодью хвостом вперед, балансируя тяговыми и поворотными двигателями, задрал нос машины так, чтобы три передних массомета смотрели на истребители. Открыл непрерывный огонь. Полосы огненных траекторий уткнулись в противника. Через некоторое время я увидел, что начали стрелять и со стороны остальных кораблей эскадры, которая потихоньку собиралась в кучу, ощетиниваясь жерлами пушек. Потом услышал, как над моей головой с громом полетела картечь, выпущенная из верхней башни. Через некоторое время к ней присоединилась пара массометов под брюхом "Белого тигра". Нападающие были уничтожены. На месте титаново-магниевых небесных акул остались лишь комья пламени и клубы бурого дыма. Мои вояки смеялись и ругались от радости матом в эфире. Лодьи были сильно потрепаны: разбиты стекла пилотских кабин и башен, на обшивке зияли многочисленные дыры, за некоторыми машинами тянулся дымок - что-то горело внутри. "Станислав" удалялся, и корабль мотало так, что было ясно, что ничья рука не управляет его полетом. "Победы" не было видно нигде - огромная машина исчезла в тумане над лесом.

Сканер снова засек сигналы радиолокационных станций самолетов. На этот раз они не прятались, шли напролом на высоте в семь тысяч метров. Атакующие представляли группу самых разнородных летательных аппаратов от допотопных "Старфайтеров" до "F-22" и черных, угловатых "F-117" по технологии "Стеле". Их было очень много...

Дистанция была подходящая. Я решил не рисковать, поэтому пустил в ход самое мощное оружие. Дав команду одеть кроссполяризационные шлемы и отходить, я выстрелил терморакетой, одной из шестнадцати на борту моей лодьи. Мелькнул раскаленный добела цилиндр, и вот уже комок М-плазмы, смазанный скоростью в широкую огненную полосу, мчится слепящей кометой над землей. Багровое облако вспухло там, где только что летели самолеты. Ударная волна закружила и далеко отбросила корабли эскадры. Рулевым командам пришлось изрядно потрудиться, чтобы удержать машины от падения.

Я до сих пор не уверен, что терморакета не вызовет цепную реакцию полного распада в атмосфере или на поверхности. Надеюсь, что Бог простит меня... Хорошо, что "Станислав" был очень далеко и не рухнул после взрыва... Шестой корабль эскадры - "Паллада" догнал его, высадил ремонтную группу и резервную рулевую команду. Мне повезло еще в одном. Хоть взрыв повалил лес на десятки километров и зажег его в эпицентре, деревья были сырыми после проливных дождей, все ограничилось маленьким пожарчиком, который вскоре потух под струями ливня и порывами шквального ветра. Оставив сильно поврежденные корабли для ремонта и поиска "Победы", эскадра ушла к командному центру, распахала бомбами полного распада летное поле авиабазы, расстреляла локаторную станцию, сожгла ангары и хранилища топлива и боеприпасов".

Чтец снова запищал и объявил: "Фрагмент 4".

- Неужели когда-то люди считали такое оружие пределом развития техники?

- Да, - ответила ему Ника. - Даже тогда оно было слишком мощным для глупых людей.

- Ты знаешь, - Эндфилд смущенно улыбнулся, - "Белый тигр" был моим позывным.

- Ну надо же... - произнесла девушка с изрядной долей ехидства, продолжая внимательно наблюдать за ним. - Какое совпадение. Ты хочешь сказать, что чем-то похож на Князя Князей?

"...Терморакета - жуткая штука, - продолжил чтение аппарат. - Для того чтобы двигатель пространственной тяги был по-настоящему эффективным и компактным, необходим очень мощный источник энергии. Может быть, когда-нибудь люди' изобретут материалы, способные выдерживать сотни тысяч градусов, и будут летать, разгоняясь за мгновения до скоростей в сотни километров в секунду, но сейчас вещество ракеты моментально превращается в М-плазму... Несмотря на внешнюю эффектность, все сегодняшние технические решения - от беспросветной нужды и бедности, никто и не догадывается, какие возможности скрыты в реакции полного распада.

24 июля 2648 года. Мы так и не нашли сегодня злополучную "Победу". Она скрыта где-то в складках местности, зоне сплошного вывала леса. Сканеры молчат, значит, ни одного живого человека на потерпевшей крушение лодье нет. Наверное, я один понимаю, чем грозит это. Технический уровень Штатов гораздо выше. Если в руки врагов попали реакторы, двигатели пространственной тяги, джаггернауты и массометы, примерно через год-полтора они смогут построить свои летательные аппараты, оснастить их убийственным оружием, повторенным на гораздо более высоком техническом уровне.

25 июля 2648 года. Куда мог исчезнуть огромный корабль? Его нет нигде. Лес под нами кишит солдатами. Пару раз мы обнаруживали "Суперстеллионы", и стеклянная картечь сбивала стальные винтокрылые стрекозы, набитые оружием и людьми. Поиски продолжаются.

8 августа 2648 года. Слишком многое случилось за эти дни. Машины висят на воздушной стоянке где-то над Новой Англией. Красное светило едва просвечивает сквозь пелену туман и дыма, окутавшую всю Америку. Мои вояки поглядывают на меня с суеверным ужасом. Этот же ужас светится даже в глазах моих самых близких друзей.

Начну по порядку. 26-го дозорные увидели вспышку далекого взрыва. Корабли повернули туда и наткнулись на очаг пожара. Внезапно на "Белом тигре" пронзительно запищали счетчики радиоактивности, предупреждая о том, что превышен уровень гамма -фона в 60 микрорентген. Со времен чернобыльской! аварии я не видел, как на дисплее РКСБ цифры выползали в четвертый разряд.

Черный дым долетел до лодей. К стрекотанию армейских РД и вою гражданских дозиметров добавился сигнал альфа счетчиков. На кораблях сыграли радиационную тревогу. Машины круто пошли вверх и в сторону. Среди языков пламени увидел обломки металла. Судя по их количеству и протяженности, здесь рухнуло нечто узкое, длинное, без крыльев.

Я вдруг понял... Это была межконтинентальная баллистическая ракета: "Титан" или "MX", а в клубах черного дыма явно присутствовала окись плутония от ее горящей ядерной начинки. Они все же смогли запустить древние ракеты, которые я не принял во внимание.

От сознания чудовищности просчета мне стало жарко. Может быть, боеголовки более удачно выпущенных ракет уже подлетают к Владимиру, неся мегатонные термоядерные заряды. Я вызвал дежурного в казармах Техкорпуса и объявил атомную тревогу. Целую ночь придворные, амазонки и солдаты просидели в древнем противоатомном убежище, народ разбежался по лесам и оврагам. Пара невооруженных транспортных лодей всю ночь летала на большой высоте, визуально контролируя и ощупывая датчиками пространство под ними. Навигационный спутник был перенацелен на обнаружение ядерных взрывов

К утру стало ясно, что можно не бояться. Ракеты не долетели. Ни одного ядерного взрыва не было зафиксировано в Северном полушарии. Может быть, они упали в Атлантический океан или врезались в мерзлую землю Сибири.

В десять часов утра, по времени Владимира, со мной связалась Рогнеда. Удивительно было слышать ее звонкий ласкающий голос в темноте американской ночи, наполненной тревожными шорохами и резкими порывами холодного ветра, заставлявшими вздрагивать корабль. Она со смехом рассказала, какой переполох был в городе, как боярин Говоров со страху полез в погреб, раздавил задницей корзину с яйцами, опрокинул на голову кринку сметаны, потом с диким воплем выскочил во двор, до смерти напугав и без того перепуганных домочадцев, которые приняли его за выходца с того света. Были и не смешные происшествия с пожарами, грабежом и несчастными случаями. Хотя все это говорилось с иронией и смехом, я чувствовал вопрос: каких еще сюрпризов ждать от этой экспедиции?

Слава богу, я не сказал Рогнеде о потерянной лодье, а командиры подразделений амазонок были лишены доступа к дальней связи. Когда я закончил разговор, ночь стала еще темнее. В кромешной темноте безлунной и беззвездной ночи на "Князе Иване" услышали странный шум внизу. Они сообщили мне. "Белый тигр" круто пошел на снижение, зажег прожектор. На проселочной дороге ползла колонна из "М-113", "Бредли" и зенитных самоходок, в центре которой двигался тягач с прицепом наподобие нашего советского "Урагана", который вез нечто длинное, похожее на ракету, тщательно накрытое брезентом. Пушки ударили самой мелкой картечью. Десантный отряд кинулся в атаку. Сражаться было не с кем - экипажи машин были мгновенно уничтожены. Под изрешеченным брезентом прицепа находилось то, что заставило меня вспотеть, несмотря на ночную прохладу. Я ожидал увидеть тактическую ядерную ракету, лазер противосамолетной системы или еще что-либо в этом роде, но там был искореженный двигатель подъемной тяги со злополучной "Победы". Пока мои доблестные вояки обшаривали лес, у нас под носом демонтировали и вывозили части разбитого воздушного крейсера. С этой минуты я действовал как автомат. Лодьи пошли над самыми верхушками по четкому следу гусениц на грунте, не таясь, освещая лес дуговыми прожекторами. Вскоре мы наткнулись на огромную маскировочную сеть, натянутую над деревьями.

Воздушные крейсеры с ходу открыли огонь. С земли нам ответили сорокамиллиметровые скорострельные пушки замаскированных "Сержантов Йорков", башенные пулеметы "Абрамсов А-2", четырехствольные зенитные установки. Корабли эскадры снарядов не жалели и просто смели противника. В пламени пожаров, среди покореженных танков, зенитных самоходок и БМП солдаты и амазонки яростно схлестнулись с остатками рейнджеров из американского спецназа. И тут абсолютное огневое превосходство неуклюжих, но чрезвычайно скорострельных массометных ручниц сделало свое дело. Меня вызвали вниз, десантники нашли нечто интересное. Немного в стороне, в автофургоне, располагался передвижной командный пункт, оснащенный средствами дальней связи и компьютерами. Экран одного из них мерцал старым, добрым, стандартным "Интернет Эксплорером". Это навело меня на мысль, и вскоре я, пользуясь хакерскими программками, рассчитанными еще на незабвенный ДОС, вошел в систему компьютерных сетей Пентагона. Через 32 минуты я знал все. Правда меня совсем не обрадовала. Трофеи были распределены для изучения среди исследовательских центров по всей стране. Судя по рапортам, ученые быстро поняли назначение и принцип действия находок. Секрета нереактивной тяги и полного распада больше не существовало. Мы проиграли, едва начав сражение. Потом мне говорили, - что я, глупо улыбаясь, сказал: "Никогда так дети дома не играйте", наверное, вспомнив один из дурацких американских боевиков конца двадцатого века, а потом, видимо, для солидности добавил: "Гнев божий падет на их головы".

Я медленно снял с себя амуницию - датчики, детекторы, подлокотную ручницу, автомат, пистолет, меч, куртку, броне жилет, плащ-накидку и остался голым по пояс. Повязал белую повязку на лоб. Потом приказал кораблям подняться на тысячу метров, встать на воздушный якорь к северу от этого места и < ждать моей команды, активировав кроссполяризационные шлемы и ставни на иллюминаторах. На меня смотрели как на не нормального, но команды пока выполняли беспрекословно. Напоследок, повинуясь безотчетному импульсу, я все же взял темные' очки-консервы и фонарь для подачи сигналов.

Лодьи взлетели. Я остался один на один с ночью с ее неуютом холода, ветра и мелкого дождика. Пахло горелой соляркой и газолином, нагретым металлом и ржавчиной. В неверном свете догорающих машин противника плясали замысловатые тени, напоминая, что вокруг еще недавно были сотни врагов, тела которых, разорванные картечью и рассеченные мечами, сейчас остывают под затянутым тучами мутным небом. Временами ветер доносил сладковатый запах разложения от трупов, распятых на крестах людей с крейсера "Победа". По меньшей мере 14 человек остались живы при ударе лодьи о землю, и никто не нашел в себе смелости взорвать корабль. Они могли это сделать хотя бы для того, чтобы избежать плена и жестоких мучений, но... Что теперь жалеть об этом.

Я выбрал место на просеке попросторней, уселся на землю. В пустоте сознания кружилось: "Два реактора, четыре двигателя подъемной тяги, шесть маршевых, пятьдесят маневровых двигателей. Семь "тамбовок", четыре джаггернаута с боекомплектом, массометные ручницы, терморакеты, бомбы и гранаты полного распада, микросотовые батареи, биодетекторы, трансиверы продольных волн. Все это попало к противнику и теперь будет обращено против нас. Однако захваченное врагом оружие, техника, оборудование имеют детали из пористого стекла - материала, который поддается психокинетическому воздействию, если знать параметры для зажигания и сконцентрировать взрывной разряд в материале... Однажды, в минуту крайней необходимости, это получилось и у меня, значит, должно получиться снова. В конце концов первоначальный зажигающий импульс для реакции полного распада - всего лишь запись, сделанная моим детектором продольных волн с мозга экстрасенса-пирокинетика".

Вдруг перед глазами появилась картинка. М-плазма пробивает кору Земли, как папиросную бумагу, и уходит в магму, планета разлетается как гнилой арбуз, оставив после себя огненный шар взрыва. Тут нечеловечески мощный голос сказал мне, что тотальной детонации не произойдет. Оружие людей пока еще слишком слабо, чтобы уничтожить планету. Больно будет, но те, кто пережил свое время, причиняют большие страдания.

Я тронул сознанием первую терморакету. Стало светло. Мозг тяжело ударила продольная волна от взрыва. Едва успело погаснуть свечение от вспышки на востоке, появился сполох с Противоположной стороны неба, потом еще и еще. Они сами внесли огненную смерть в свой дом... Исследовательский центр в Лос-Аламосе, базы в Балтиморе, Скалистых Горах, научный Центр под Вашингтоном, Форт Нокс и еще десятки других мест, где оказалась хоть крупица микропористого стекла, взлетели на воздух. Через некоторое время толчки от взрывов достигли меня. Они не превысили шести баллов по Рихтеру. Я просигналил кораблям на посадку.

Потом был многодневный ураган и сумерки. Воздух стал черен от пепла и частиц грунта в стратосфере. На Америку обрушились дожди. За два дня выпало больше восьми метров осадков. Реки вышли из берегов, затопив равнины. Мы больше не могли находиться на поверхности и взлетели. Намокнув, лодьи потяжелели и ощутимо хуже слушались управления. Рулевые команды падали от усталости, борясь со шквальным ветром и дождем. Время от времени на кораблях включались прожекторы. В их свете блестела водная гладь, кое-где проглядывали верхушки затопленных деревьев. Рогнеда вышла на связь и сообщила, что солнце едва светит, очень холодно, в городе паника, все спешно запасаются продовольствием, введен комендантский час, на транспортные лодьи по ее приказу в спешном порядке установлены "тамбовки". Одна из машин постоянно висит над Владимиром, другая стоит во дворце, готовая к взлету.

Мне пришлось рассказать ей все: о бое с истребителями, потере корабля, безуспешных поисках, находке. Рогнеда согласилась со мной, сказала, что я действовал правильно, спросила только, почему взрывы получились такими мощными. Я ответил ей, что, видимо, базы и центры залегали достаточно глубоко и сотни тысяч тонн породы при взрыве могли быть задействованы в реакции. Видимо, это ее устроило, она только спросила, не было ли опасности, что весь мир взорвется к чертовой матери. Хотя дочка князя до сих пор верит, что Земля плоская, суть проблемы она схватила четко. Объяснять, что по расчетам должно получиться так-то и так-то, я не стал, тем более погрешность вычислений была... 1015 Джоулей, если не больше. Сказал, что мне был знак, что все будет нормально. Рогнеда обиделась и чуть было не сказала, что я принимаю ее за дуру. Из расшифрованных переговоров амазонок с Владимиром (я разрешил им провести несколько сеансов) стало ясно, что она неоднократно спрашивала офицеров корпуса о произошедшем. Выяснились интересные подробности. Амазонки видели, я; как перед взрывами над лесом встал столб света до неба и от того места стали расходиться круги светящейся материи. Видимо, ее это заставило задуматься.

Постепенно тьма разредилась, и выглянуло красное больное солнце. Надеюсь, что ядерной зимы не будет. Когда стало полегче, я с удивлением обнаружил, что все, даже отец, стали бояться меня и без внутреннего протеста оказывали знаки уважения и почитания как Живому Богу.

Еще бы. Тот, кто может обрушить огонь и воду на врага, действительно обладает сверхчеловеческим могуществом. Многих не убедило Большое Испытание, подумаешь, картинка на экране и голос из пластмассового ящика, а сейчас... И если раньше я ловил мысли своих офицеров о том, что, после того как они получили такое мощное оружие, как лодьи, массометы и джаггернауты, они могут диктовать мне свою волю, то сейчас не обнаруживаю ничего, кроме обожания и страха, страха и затаенной боязливой ненависти. Когда корабли просохнут, а земля освободится от воды, я поведу эскадру бомбить промышленные районы, чтобы доделать то, что не сделали огонь и вода, чтобы исключить даже минимальную возможность изготовления оружия, которое некоторое время было у них в руках..."

Чтец пискнул. Ника выключила его. Некоторое время они молчали.

- Не садист я, не убийца, просто так получилось, - иронически-жалостливо сказала Ника.

- С точки зрения логики, он действовал совершенно правильно, - возразил Джек.

- Ты действительно так думаешь? - Девушка презрительно сощурилась. - Те, кто не умер во время катастрофы, узнали голод, рабство и унижение. Людей хватали, как скот, грузили на корабли и продавали потом на рынках Суздаля, Тамбова, Новгорода и Владимира. Твой любимый Князь Князей стал богачом, потому что получал десятину с каждой проданной женщины, каждого проданного мужчины или ребенка. Новые варвары смогли удовлетворить самые потаенные фантазии с сотнями наложниц, попробовали, как сладко пытать, мучить и убивать в застенках, благо люди стали дешевым товаром. У тебя ведь американская фамилия, Капитан. Это твоих предков топили, жгли и взрывали, продавали, морили голодом и били.

- Ты еще скажи, что они, их потомки и потомки их потомков до конца времен были людьми второго сорта, что и было законодательно закреплено... - Джек усмехнулся. - При Князе Князей это правило действовало всего лет сто. И, кстати, возродилось лишь после смерти Проклятого, во время Первой смуты, когда к власти пришли князь и бояре вместе с погаными эмоционалями, которых никто больше не сдерживал.

- А при чем здесь эмоционали? У тебя что, пунктик на них?

- Нет, но именно они виноваты, что уже четыре тысячи лет длится война и "драконы" гибнут в Космосе.

- Ты действительно так считаешь?

- Именно. Раз идиотам нужно придать своему бесцельному существованию смысл, устраивается большая заварушка, чтобы они могли думать, что борются с врагом и не напрасно терпят плохие условия жизни и унижения от власть имущих.

- Ну и что?! Каждый человек заслуживает то, что он получил. Таких людей, как ты, это не должно волновать. Ведь ты в силах иметь лучшее в этой жизни.

- Противно тратить свою жизнь на поддержание материального статуса, чтобы не свалиться в пропасть нищеты. И вообще я хочу, чтобы этот мир был изначально добрее в своей основе к разумным существам. Простые желания, связанные с удобством и комфортом, должны исполняться мгновенно, тело не должно тяготить, людей не должно быть слишком много, чтобы они не мешали друг другу. Всяческие объединения людей по насильственному и принудительному признаку не должны существовать как вредные для свободной воли разумных существ. Человеку должна быть доступна вся Вселенная от края и до края и все знания мира. - Джек усмехнулся. - Я мечтаю о таком времени.

- Ты где такое вычитал? - спросила Ника и засмеялась. - Нет такого на этом свете. Жизнь здесь - борьба, кусок хлеба - награда. Души специально приходят сюда, чтобы насладиться реальными ощущениями плотного мира.

- Так думают эмоционали. - Капитан долгим взглядом посмотрел на девушку. - Это же неправильно. Если эмоции становятся самоценными, то жизнь превращается в непрерывное питание эмоций. Это сродни наркомании в самой грязной и отвратительной форме,

- Ты и вправду так думаешь? - Ника нахмурилась.

- Мне просто хочется действовать максимально эффективно, действовать в благоприятных для меня условиях и так, как я сочту нужным. Ты говорила вчера о десятках поколений загубленных жизней в эпоху Князя Князей. Почему же ты не сожалеешь о жизнях сотен миллиардов людей, потенциальных великих ученых, философов, изобретателей, которые потратили отпущенные им силу и время на мелкую суету из-за куска хлеба насущного. Именно эмоционали заставили их так поступать, потому, что распределение материальных благ, отношения между людьми, понятие о правильности и достоинстве были навязаны ими. Нет прощения им за это.

- Они живут как могут и тоже уверены в своей правоте. - Девушка совсем разозлилась.

- Я понимаю Князя Князей. Он воевал не с бесконтрольно размножающимися, он воевал с эмоционалями. Будь я на его месте и имей хотя бы полк "драконов", я действовал бы на его месте более радикально.

- Радикальней, чем он, с его геноцидом против остальных вначале и войной с собственным народом в дальнейшем? - На лице Ники появилась нехорошая усмешка. - То есть всех уничтожить?

- Ты знаешь, сотни тысяч лет назад на Старой Земле дикие звери были хозяевами планеты. Они и человека заставляли только тем и заниматься, что бороться за выживание. Теперь бывшие страшные хищники едят синтетическое мясо из конфигуратора, лижут руки людям и искренне любят своих больших братьев. - Джек усмехнулся. - Речь идет просто о том, кто будет устанавливать правила игры.

- Ну и как ты собираешься этого добиться?

- Флот "драконов", - Эндфилд откровенно веселился, - войдет в Обитаемое Пространство, сбивая ГОПРы и орбитальные крепости, сжигая части Планетной Охраны и Белого Патруля. Планеты будут взяты быстрым и жестоким штурмом. Власть имущих развесят вверх ногами, СБ перестреляют, а богатых патрицианок будут зверски насиловать оголодавшие в Дальнем Космосе по женскому телу бородатые "драконы".

- Джек... - сказала девушка, и Капитан почувствовал, как что-то екнуло внутри ее тела от ужаса и восторга. Она сделала усилие над собой и сказала: - Ты издеваешься.

- На самом деле я пока не знаю, как добиться этого без пушечной пальбы и штурмовок. Поднять "драконов" невозможно. Разве что начать планомерное и открытое уничтожение. Тогда даже они бы возмутились. - Джек помрачнел. - Ты была права, называя их наркоманами космических полетов, точнее, "удовольствия от прямого соединения с бездушной машиной". Действительно, большинству "драконов" больше ничего не надо. Раз им позволяют летать, то все можно простить: и войну, и смерть. Большинство "драконов" считают, что они действительно выполняют важную, полезную работу, защищая Обитаемое Пространство от кораблей "берсерков" и внутренних врагов. И вообще, хотя об этом и не говорят, но мастера считают, что Бог дал им силы и способности, чтобы служить защитой людям. Наверное, их мировоззрение отстало по меньшей мере на три тысячи лет, как это ни печально.

- Ты так говоришь, словно не о "драконах", - девушка недоуменно смотрела на него. - Тебе ли не знать, чем вы занимаетесь.

- Черный Патруль выполняет приказы, которые получает от правительства и своего командования. Если кого-то и надо ненавидеть, так это того, кто отдает такие приказы. Глупо сердиться на топор или бластер. "Драконы" не предназначены раздавать сусальных Дедов Морозов. Если кто-то считает, что нужно использовать для решения той или иной проблемы Черный Патруль, то я полагаю, он это знает.

- Вот именно - их задача нести смерть и разрушение тем людям, которых они должны защищать.

- Не мы отдаем приказы. Раз их отдают, значит, так нужно. Обсуждение правомерности приказов не входит в компетенцию "драконов".

- А. надо бы. Ведь вы же люди. Даже в армиях далекого прошлого солдаты могли не исполнять бесчеловечные приказы.

- Люди далеко продвинулись с тех пор, - невесело сказал Эндфилд.

- Ладно, Джек, давай закончим. С тех пор, как я дала тебе эти записи, мы только и делаем, что ссоримся из-за событий, которые случились больше десяти тысяч лет назад. Не глупо ли?

- Наверное. Этот "раритет", - Джек усмехнулся, - не стоит этого.

- Ты знаешь, - княжна снова села к нему на колени, - Не обижайся, но за эти два дня я поняла...

- Что?

- Ты только не сердись. Ты производишь впечатление мудреца, довольного жизнью, на самом же деле ты герой, желающий изменить мир, переделать его согласно своим вкусам, привычкам и убеждениям.

- Ну и что? - удивился Джек. - Что здесь такого?

- Если человека что-то не устраивает и он с этим мирится, то он похож на проститутку, которая осознает постыдность и грязь своего ремесла, но продолжает этим заниматься.

- Ox, - только и смог сказать Эндфилд, обижаясь и одновременно понимая всю правоту ее слов.

Он внимательно рассматривал Нику: ее светящиеся зеленые глаза, которые были сейчас тревожны и настороженны в ожидании реакции любимого, высокий лоб, соболиные брови, слегка вздернутый нос, твердый маленький подбородок, и впервые понял не умозрительно, а так, что достало до печенок, - его девушка, с которой так сладко проводить время в постели, гулять и разговаривать, - патрицианка до мозга костей, впитавшая убеждения, созданные сотнями поколений аристократов, которые привыкли быть причиной изменений в жизни, быть свободными в своем выборе и отстаивать его, не задумываясь о последствиях.

Эндфилд подумал, что до сегодняшнего дня он совсем не понимал княжну. Под ее ласковой улыбкой таится стальная воля, а единственное, что для Ники имеет значение, - это ее желание, ради этого она готова перевернуть весь мир.

Впервые со всей ясностью Эндфилд осознал, что она и ей подобные станут мириться с ним за его полезность и услужливость, но уважать - никогда... Скорее они посчитали бы Капитана достойным уважения, если бы он повел против всего, что дорого им, эмоционалям и аристократам, полки "драконов"...

- Джек, ты не обиделся? - ласково спросила его девушка, потому что молчание затягивалось.

- Глупо было бы. Просто мне нужно о многом подумать.

- Пойдем спать, уже поздно, -.предложила Ника и повела Эндфилда прочь из библиотеки.

к оглавлению

Глава 9                                                        к оглавлению

НОЧНАЯ ВСТРЕЧА.


   Джек проснулся. Кто-то еле слышно звал его по имени. Голос показался Эндфилду очень знакомым, он только не мог вспомнить этого человека.

Капитан поднялся на кровати. Ника спала рядом. Обычно ночью она просыпалась от любого шороха, но теперь даже не шелохнулась. Эндфилд поднялся, отметив, что как-то сразу вдруг ушло ощущение тепла от нагретой постели и Никиного тела, пошел, не испытывая тревоги от присутствия в доме незнакомца, забыв пистолет под подушкой.

Голос раздавался отовсюду, но почему-то Джек знал, куда идти. Он направился к стене, смутно понимая, что на этом месте не должно быть двери, обернулся и увидел себя спящим на кровати в обнимку с княжной.

Эндфилд сделал шаг обратно, но яркий свет ударил в распахнутые створки неизвестно как появившихся дверей, причем в комнате не стало светлее. Джек все понял: и то, что он спит, и то, что ему снится сон, более реальный, чем жизнь. "А почему бы и нет", - подумал Капитан, делая шаг. Он оказался в огромном зале, освещенном берггласовыми люстрами под высоким потолком. Стены помещения были украшены полотнищами темно-фиолетового цвета с золотым "драконом".

Зал был полон. Люди в черном стояли группами, переговаривались, прохаживались. Несмотря на общую сдержанность офицеров Патруля, нетерпение сквозило в жестах и движениях. Казалось, они ждали кого-то.

Дверь за Эндфилдом захлопнулась, стена стала цельной. Капитан с удивлением увидел, что на нем полевая форма, как и на всех присутствующих. Раздался удар гонга. Все повернулись в его сторону.

Внимательные глаза людей будто просветили Эндфилда насквозь, потом "драконы" перестали обращать на него внимание, возвратясь к прерванным разговорам. Капитан пошел по залу, разглядывая присутствующих, их мундиры, знаки отличия. С удивлением отметил, что многие офицеры носят на шевронах эмблемы давно не существующих полков, более того, попадаются "драконы", одетые в форму старого образца, которая была заменена теперешней еще 900 лет назад.

Эндфилд перемещался по залу, ожидая, чем же закончится этот сон. Вдруг он увидел, что по залу быстрым шагом идет человек, явно разыскивая кого-то. Джек пошел навстречу и оторопел, столкнувшись со своим первым командиром.

- Здравствуй, Капитан, - сказал Медисон, с удовольствием разглядывая его. - Я вижу, ты не терял даром времени: майорские погоны, "кресты", "сердце". А ведь еще недавно был вторым лейтенантом, только что из училища.

- Здравствуй, Ли, - ответил Джек. - Все течет, все изменяется. С тех пор, как мы расстались, прошло много лет. - Капитан немного замялся, потому что вспомнил последний, яростный бой экипажа, падение на Крон и разбитое тело первого лейтенанта в окровавленном скафандре.

- И случилась это при не слишком приятных обстоятельствах, - Медисон улыбнулся. - А у нас тут тихо, спокойно. Ребята, которые приходили, рассказывали, что ты пошел в гору: стал командиром звена, придумал новую тактику боя, стал ясновидящим.

- Да, было такое дело. Теперь в отставке. Больше десяти дет они не захотели меня держать.

- "Дракон" всегда остается "драконом", - ответил Джеку Медисон. - Связь у нас, к сожалению, односторонняя. Недавно сбили Прохоренко, поэтому мы знаем все об этой истории с отставкой.

- Прохоренко?! "Шаровая молния"-111?! Командир первого звена... С ним Демьянов и Алексеев. - Капитан задумался. - Печально.

- Здесь хорошо, - возразил Ли. - Мы отдыхаем. У нас есть время подумать. Мы обмениваемся информацией, учимся друг у друга. Все в восторге от твоей новой тактики.

- За эти годы ты ни разу не появился в моих снах. Зато Глеб, помнишь его, частенько досаждал мне, особенно в последнее время.

- Отсюда не так уж просто выбраться, - Медисон печально улыбнулся. - А там у вас гораздо хуже.

- Ли, скажи мне, - Джек прямо и твердо посмотрел на него. - Я что, умер?

-Нет.

- Как я понимаю, провести меня сюда было очень сложно. Значит, есть серьезная причина, по которой я нахожусь здесь.

- Да. Наше время ограничено. С тобой хочет поговорить Алексей Конечников.

- Тот самый? - Джек удивился. - Чем скромная персона отставника может привлечь легендарного командира первого подразделения Патруля?

- Пойдем, он все объяснит тебе сам.

Эндфилд и Медисон прошли по галереям второго этажа и оказались в большой комнате, приспособленной для переговоров, где находились круглый стол, приборы дальней связи, компьютерные терминалы, большой демонстрационный экран. В локальной сети чувствовалось присутствие огромных массивов информации. Капитан по привычке стал отыскивать параметры входа в базы данных, но тут появился человек в старинной форме охранной службы Дальней Разведки с погонами капитана. Разглядывая офицера, Джек пришел к выводу, что избыток позолоты придает его мундиру сходство с ливреей швейцара.

- Рад вас видеть, - человек широко улыбнулся и протянул Эндфилду руку.

Джек сжал его ладонь, она была теплой, сильной, одновременно быстро и странно пульсирующей, становясь безо всякого перехода до отвращения мягкой, раздавливаясь под пальцами Капитана, то приобретала твердость туго накачанного резинового баллона, точно тело Конечникова было лишь пустой оболочкой, которую изнутри надувала непонятная сила.

- Не ожидал, но все равно приятно, - ответил Джек. - За десять лет службы со мной не случилось и тысячной доли чудес, которые произошли после отставки. Слушаю вас, - произнес он, усаживаясь в кресло напротив Конечникова.

- Даже, право, не знаю, как начать. Мне очень хотелось поговорить с вами. Про майора Эндфилда здесь ходят легенды. Ваша тактика ближнего боя произвела революцию в боевых действиях. К сожалению, прискорбно, что очень немногие владеют ею в совершенстве. Но поговорить я хотел не об этом, - быстро вставил человек, видя, что Джек хочет возразить. - Не волнуйтесь, когда мы закончим, вы вернетесь в дом вашей девушки. Она даже не заметит вашего отсутствия. Давайте сделаем так, я расскажу вам о ситуации, которая сложилась, и мне будет легче перейти к сути моего предложения.

- Хорошо, - ответил Эндфилд.

- Наконец появилась возможность закончить войну, которая длится не одно тысячелетие, - торжественно произнес Конечников, внимательно наблюдая за реакцией Капитана. - Пилоты Черного Патруля перестанут гибнуть в столкновениях с противником. Люди на планетах наконец смогут посмотреть в небо без страха и не будут больше напряженно вслушиваться в сводки военных действий. Силы и средства, которые раньше тратились на войну, смогут облегчить положение простых людей, дать им материальные блага, которых они были лишены. И самое главное - с концом войны пойдет на убыль психология жизни военного времени, с ее вседозволенностью в средствах, сознательным ограничением материального достатка, свободы мысли и мнения. Наконец-то люди смогут жить, а не выживать.

- А. что будет с Черным Патрулем?

- "Драконы" смогут проявлять свой потенциал в мирной жизни.

- С этим я, пожалуй, соглашусь, правда, при условии, что им не будут мешать, но все остальное - утопия чистой воды.

- Ну, знаете ли...

- Каким образом война будет закончена? - прервал его Эндфилд.

- В одном из секторов, контролируемых противником, был обнаружен гигантский объект - неправильная сфера, примерно 500 мегаметров в диаметре. Наружная оболочка поглощает все виды излучений, гравитационные поля Сфероида тщательно заэкранированы и о массе объекта мы можем только догадываться.

Среди "драконов" давно ходили легенды о центре войны - гипотетической базе, где строятся и ремонтируются большие корабли-крепости, автоматические крейсеры, мелочь, включая "бешеных собак", производятся ракеты, бомбы и мины.

Объект усиленно охраняется. Эскадрилья 202-го полка, которая проводила разведку боем, была уничтожена. Десять звеньев, пятьдесят экипажей... Моментально появились сотни кораблей, похоже, они оголили все секторы, отозвав последние резервы для обороны Сфероида. По всей видимости, его защита является одной из главных доминант в программах кораблей-роботов. Помимо кораблей охраны, под поверхностью скрыты лучевые пушки, а также излучатели поглощающей все виды энергии субстанции, так называемых "черных облаков". Таким образом, мы почти уверены, что нашли место, откуда эта зараза расползается по Галактике. Прихлопнув Черный Сфероид, мы задушим войну в ее логове. Уже сформирован объединенный штаб. К решающему штурму готовятся полки "ангелов", Планетной Охраны и, разумеется, наши. Против десятков тысяч кораблей враг не устоит. Мы одним ударом покончим и с их флотом, и с центром репродукции.

Капитан поднялся, подошел к задернутому шторками окну, посмотрел вниз, где в тумане терялись границы гигантского, наполненного офицерами Патруля зала.

На стенах горели огромные экраны, которых Джек не . видел, когда шел в кабинет Конечникова. На них были видны внутренности комнаты для переговоров, фигуры Эндфилда и Конечникова.

- Нас слушают? - спросил Джек.

- Да, - ответил Конечников. - Обстановка, аппаратура, тела людей здесь - символы, иллюзия, чтобы вы могли нас воспринимать и общаться. Мы ведь мертвые. У нас нет тел, нет глаз, чтобы видеть, нет голоса, чтобы говорить. Здесь, в обители успокоения, все слышат даже отголоски мыслей, которые возникают у любой души, которая попала в наш мир.

- Тем лучше. Я хотел бы спросить, присутствует ли здесь кто-нибудь из экипажа Милютина - 511-й полк, третья эскадрилья, второе звено. Если нет, то любой, кто попадал под удар полей антиэнергии.

- Почему не присутствует? Мы все здесь, - Евгений Милютин материализовался из тумана возле стены. - Рад тебя видеть, Джек.

- Здравствуй, Жека, - перед глазами Капитана возник силуэт "321" и пульсирующие щупальца абсолютной темноты, которые тянутся к звездолету. - Как приятно убедиться, что друзья продолжают жить после смерти тела. А остальные?

- Ребята для скорости направили одного меня.

- Расскажи, как действует "черное облако".

- Глохнет тяга, корабль теряет ход, сгустки темноты пробивают защитные поля и корпус, вонзаются в накопители и реакторы. Экипаж чувствует лютый холод, потом почти мгновенная смерть.

- Спасибо. Я рад был повидать тебя.

- Я тоже. Может, еще встретимся.

Второй лейтенант исчез.

- Мне хотелось бы задать вопрос командиру группы, которая атаковала объект.

- Я здесь. Майор Виктор Николаев, полк 202.

- Господин майор, расскажите о бое.

- Корабли вышли из подпространства в 100 мегаметрах от Сфероида. Переход был исключительно удачным. Несмотря на аномалии пространственно-временного континуума в этом секторе, корабли вышли кучно, с хорошей точностью. Были проведены экспресс-наблюдения: глубинный радар, гравитометр, спектрометрия. Потом объект был атакован. Ракетный залп, сосредоточенный пушечный огонь.

- Удалось ли повредить его оболочку?

- Не уверен. Могу сказать точно, что мы смогли подавить часть огневых точек на его поверхности.

- Расскажите о тактике врага.

- Лучевые пушки стали обстреливать нас сразу же после выхода. Корабли появились после ракетного залпа, причем как-то хаотически, без всякой системы. "Берсерки" продолжали выходить из нуль-пространства, когда Сфероид начал выбрасывать "черные облака", и наша участь была предрешена. По-моему, антиэнергетическая субстанция повредила и часть автоматических крейсеров противника.

- И все же, удалось ли вам пробить оболочку? Поддается ли она воздействию?

- Один из подбитых наших крейсеров таранил Сфероид. По его поверхности пошли волны, субстанция М-распада, несомненно, проникла вовнутрь. Мы видели, что у объекта есть внутренняя структура - какие-то кубы, шары и спирали. На экране поплыли расплывчатые и странные очертания устройств непонятного назначения, зафиксированные сквозь эпицентр взрыва, на пределе возможностей вседиапазонных систем обзора и блоков обработки информации. Большего разглядеть не удалось. Оболочка восстановилась. Мы не уверены, что полученная картинка не фантазия видеоблоков, поставленных на максимально высокий уровень экстраполяции. .

- Скажите, - Джек задал последний вопрос, - какой тактикой пользовались корабли охранения противника?

- Самой примитивной. Несмотря на то что они подсмотрели у нас рассекающие удары, даже научились крутить двойную встречную спираль, наиболее эффективное построение при защите конвоев, в этом случае они пользовались наиболее древним способом - обтеканием с трех сторон и оттеснением наших кораблей от Черного Сфероида. "Берсерки" шли трехмерной сетью, с узлами из кораблей-крепостей с заполнением промежутков кораблями всех систем и размеров - начиная автоматическими крейсерами, заканчивая "бешеными собаками". Маневренность кораблей Черного Патруля упала на 30-40 процентов за счет ослабевания мощности двигателей нереактивной тяги в присутствии градиента антиэнергетического поля. С нами легко справились... - Офицер замолк.

- Спасибо, господин майор. Капитан, - обратился он к Алексею Конечникову, - что вы хотели бы услышать от меня?

- Скажите, Эндфилд, как бы вы штурмовали этот объект, если вам представилась такая возможность?

- Вы имеете в виду нападение с использованием крейсеров-истребителей?

- Разумеется, господин майор.

- Хорошо, я выскажусь. - Эндфилд некоторое время молчал, потом взглянул в глаза первого командира "драконов". - То, что я скажу, вам совсем не понравится. Я думаю, что с военной точки зрения атака Черного Сфероида боевыми звездолетами - кристально чистая, дистиллированная глупость. Если враг собирается в кучу, нет нужды с ним сражаться, достаточно пустить в ход ГОПРы. Если у кого-то чешутся руки, то это не значит, что надо душить "гадину" собственными руками. Самоуверенный охотник легко может стать жертвой.

По моему мнению, бой с кораблями вблизи их базы, на которой они смогут ремонтироваться и пополнять боезапас, возможность попасть под перекрестный огонь с поверхности Сфероида и кораблей-крепостей, вероятное наличие у противника тактического резерва боевых звездолетов, скрытых в объекте, крейсерами, лишенными почти половины маневровой тяги, не оставляет шансов не только на победу, но и на возвращение. Сфероид - это ловушка, в которой погибнет большинство. Если у вас есть возможность повлиять на командование, попробуйте отменить атаку.

- Не ожидал от вас такого ответа... У нас нет возможности непосредственно оказывать влияние на принятие решений... Мы можем лишь действовать окольными путями.

- Что вы мне предлагаете?

- Ваши товарищи считают вас лучшим боевым пилотом и командиром. Мы хотим, чтобы вы летели на "Победу-4". Вы незаметно проникнете на терминал, где швартуются почтовые корабли. Там вас будут ждать. Вас доставят на 511-ю Базу, где вы займете место на своем корабле, заблокировав для этого системы наблюдения. Ваш экипаж будет оповещен и, я думаю, с радостью вам поможет. Вам нужно будет продержаться до того времени, когда 511-й полк пойдет к Черному Сфероиду.

- Вы можете объяснить мне смысл этих странных и противозаконных действий? - Джек иронически прищурился, разглядывая Конечникова.

- Я считаю, что вы, в общем, верно, оценили шансы Патруля, и скорее всего нас ждет сокрушительное поражение. Но, - офицер сделал паузу, - применение вашей тактики всегда многократно усиливало мощь "драконов". Мы считаем, что ваше присутствие позволило бы распространить ее на все подразделения, участвующие в нападении на Сфероид.

- Мне будет нужен, по крайней мере, месяц, чтобы добиться четкого взаимодействия тактических групп, выучить рядовых пилотов и командиров. Кроме того, моя теория не была опробована большими подразделениями флота. Как я полагаю, там будут задействованы сотни полков.

- Три четверти всего Черного Патруля.

- И большинство из них погибнет. - Эндфилд уже серьезно посмотрел на Конечникова. - Извините, быть "драконом" не значит быть бараном.

- Патруль всегда с честью решал поставленные перед ним задачи, какими бы трудными они ни казались. - Конечников проигнорировал намек Джека. - Мы знаем, что вы однажды, не поставив никого в известность, взяли на маневрах под контроль целый полк и заставили действовать в соответствии со своей тактикой без всякой подготовки большинство пилотов. Из вашей книги мы знаем, что чем большее число "драконов" объединено в сеть, тем легче туда встраиваются новые экипажи. Теоретически нет предела ее росту. Боевая мощь объединенных по вашей методике подразделений растет в геометрической прогрессии пропорционально 2N, где N - количество кораблей. Неужели сила сотен тысяч боевых крейсеров не в состоянии одолеть врага?

- Не 2, а 2,71828, "е", основание натурального логарифма, - механически поправил его Капитан. - Можно и луну с неба достать, вот только зачем? Как вы объясните, что, вместо того чтобы разбить Сфероид аннигиляторами с максимальной дистанции, в бой бросают почти всех "драконов"?

- Видимо, есть соображения. Ну, например: обстрел генераторами объемного поля распада уничтожит объект полностью. Атака крейсерами позволит захватить его, потом мы бы смогли, наконец, изучить врага, понять, чего он хочет, научиться эффективнее с ним бороться. - Конечников явно был озадачен.

- У нас были для этого тысячелетия. Незнание противника не помешало поставить его на колени.

- В конце концов могут быть другие причины, о которых нам неизвестно.

- Вот именно. Конец войне - конец и Черному Патрулю. "Драконы" непозволительно реально смотрят на мир, чтобы им позволить жить дальше. Мавр сделал свое дело, мавр может уходить. А самое простое решение - столкнуть противников, "берсерков" и "драконов", в последнем бою на взаимное уничтожение.

- Господин майор, вы делаете непозволительные намеки.

- Есть враг, более беспощадный и опасный, чем тупые автоматы для охраны некогда богатых жизнью областей.

- Опасней "берсерков"? - Конечников внимательно посмотрел на него. - И мы, как я понимаю, не догадываемся о его существовании?

- Да. "Берсерки" на виду. Чужой корабль-крепость размером со средний астероид видно издалека. На него легко навесить ярлык врага. Но настоящие враги у нас под боком, - Джек сделал паузу, посмотрев на Конечникова. - Служба Безопасности Союза Планет и ее хозяева. Управители Жизни - тайный, беспощадный и самый опасный враг "драконов".

Мощный ропот удивления и возмущения пронесся в пространстве. Комната поблекла, сквозь ее стены проступил туман без начала и конца, который проходил сквозь контуры предметов. Человеческие лица стали на мгновение появляться и исчезать перед Эндфилдом. Видимо, от удивления обитатели этого мира отвлеклись от необходимости поддерживать иллюзию.

- Это очень серьезное обвинение, - донесся голос Конечникова, причем не от фигуры напротив, а откуда-то издалека.

- Я готов доказать это. С момента обретения сверхпсихических способностей я только тем и занимался, что считывал данные из различных секретных архивов. Результаты были совершенно потрясающими. История Обитаемого Пространства, которую мы знаем, - выдумка чистой воды. То, что происходит на самом деле, можно охарактеризовать так - борьба кучки людей посредством инструмента под названием СБ за энергию, жизненную силу людей, с целью дальнейшего удержания власти и вечной жизни за счет высосанной витальной и психической силы. Стратегия и тактика этой борьбы состоит в том, что по средством весьма убедительных широкомасштабных акций люди искусственно удерживаются в том состоянии, когда у них я: легко забирать энергию. Достигается это культивированием особого мировоззрения, когда главным принципом существования становится получение чувственных удовольствий различного рода, чаще всего связанных с отрицательными эмоциями. Для поддержания такого способа жизни ограничивается интеллект и кругозор, жизненные цели редуцируются до самых простейших и минимальных, средства для их достижения урезаются еще больше, амбиции же и неудовлетворенность поднимаются до максимально возможного безопасного для системы уровня.

- Эндфилд, это бред! - Голос Конечникова отдавал металлом. - Даже если это правда, как данный факт соотносится с враждебностью Службы к Черному Патрулю?

- Очень просто. "Драконы" с самого начала были экспериментом и самой серьезной ошибкой Службы Безопасности. Таким же, как эксперименты с клонированием, созданием киборгов, зомбированием психоизлучениями, опробованием различных экономических теорий в масштабах целых миров и многими другими мерзостями, которые Служба Безопасности творила за долгие тысячелетия безраздельной власти. От их результатов она избавлялась быстро и радикально, не жалея ни людей, ни планет.

Как вы знаете, Алексей, ваше подразделение было сформировано накануне восстания Деметрианской эскадры. Зная повадки СБ и Управителей Жизни, скорее всего сам мятеж был организован с целью проверить его боеспособность. Как вы помните, в ходу были гигантские корабли с тысячными экипажами, большая часть которых вынужденно набирались из простонародья. Рядовые матросы, старшины, боцманы. Младшие офицеры, которым без протекции богатых родственников и влиятельных покровителей до конца своих дней было не вылезти с артиллерийских палуб, душных энергетических и двигательных отсеков.

Все они несли недовольство простых людей. Угроза была прямой и явной. В тот момент эсбэшниками ставка была сделана на интеллектуалов-наемников, лояльность которых контролировалась привилегиями и подачками. Сравнивалась эффективность концепций массовой и профессиональной армий, эмоционального порыва и точного расчета. Если отбросить лирику, эмоции и любовь, то все сводится именно к этому.

СБ игралась и нянчилась с Черным Патрулем, создавала "Драконам" тепличные условия на специально отведенных планетах, пока не поняла, какую опасность он представляет для ее господства. Тысячелетия общения телепатического контакта с настроенными на максимальную эффективность механизмами сделали нас похожими на живые высокоточные компьютеры.

Развитие скоростного восприятия позволило нам стать сильнее и быстрее машин.

Бескомпромиссная требовательность Службы Безопасности, ее принципиальность и твердость по отношению к "драконам" имеет под собой страх, ненависть, зависть, желание покончить с нами. И одновременно понимание, что без Патруля невозможно обойтись. Обычная логика - уничтожь то, чем не можешь управлять, а если нет, то напакости, отрави жизнь до последней степени.

- Ну, знаете ли, это просто смешно. Черный Патруль всегда исполнял приказы, даже если они не сильно кому-то из нас нравились.

- Не забывайте, что в СБ работают самые обычные люди, приученные подозревать всех и вся, боящиеся потерять свое положение и власть. Им не просто надо, чтобы выполняли их приказы, надо, чтобы выполняли их с дрожью в коленях, со страхом, с чувством дурнотного облегчения, чтобы даже усомниться боялись, что их господа самые сильные, умные, прозорливые.

Людям свойственно ошибаться. Вся история СБ - это летопись позорных ошибок и грязных трюков, усилий, направленных на то, чтобы эти ошибки считали решениями если не гениальными, то хотя бы прозорливыми. "Драконы" в состоянии сбросить ложь, которой опутала их Служба Безопасности, и увидеть все в истинном свете. Уже за одно это СБ готова нас уничтожить.

Я считаю, что Сфероид надо оставить в покое. "Берсерки" воюют лишь потому, что мы лезем в их сектора. Их силы на исходе, и они с удовольствием заключили бы с нами соглашение. Зачем людям кубические парсеки, наполненные пылью и обломками разрушенных планетных систем? Даже пространственно-временной континуум в этих областях аномален от массированного применения мощного оружия в древности. Зачем это нужно "драконам"? Независимо от исхода боя "драконы" проиграют. Мы проиграем, даже если разобьем "берсерков" наголову, - Черный Патруль будет расформирован за ненадобностью. На месте "драконов" я бы холил и лелеял автоматические корабли-крепости, ведь пока есть они, живы и мы.

- Вы действительно так думаете? - Глаза Конечникова с вдруг страшно сверкнули. - Уже не хотите помнить, как они и обстреливали планеты, жгли наши города, убивали детей и женщин? 450 миллиардов погибших на их совести. И сейчас, когда они одряхлели и устали, вы - боевой офицер, вы, который принимал присягу, предлагаете оставить их в покое, чтобы они набрались сил, вместо того чтобы прихлопнуть гадину раз и навсегда.

- Вы уподобляетесь плебсу, который ненавидит "драконов" за штурмовки незаконных поселений, забывая, что стоит за этим.

- Простите, я не понял. - Конечников напряженно смотрел на Эндфилда, пытаясь добраться до смысла сказанных им слов. - Вы хотите сказать...

- Разумеется! Большое Вторжение организовано Службой Безопасности.

- Но зачем?! Это не может быть правдой! - Конечников подался к Джеку, и тот увидел, как от волнения в его зрачках разливается красный огонь, а тело меняет очертания.

- Есть доказательства. Мною скопированы документы секретных отделов СБ, в которых есть все: директивы, приказы, отчеты. Оригиналы документов давно уничтожены, и теперь информация хранится в скрытом от всех живущих месте. У меня есть координаты. Это огромное автоматизированное хранилище, спрятанное в пространстве, смещенном по пятой координате.

- Мы проверим. То, что невозможно сделать живым, легко доступно нам.

- Берите, - сказал Капитан, выпуская тщательно скрытую, смертельно опасную для него информацию, годы риска и страха, скрываемого даже от себя недовольства и почти наркотического влечения к запретным тайнам. - Там есть все.

Он чувствовал себя пустым и легким, словно, поделившись запретным знанием, сбросил с плеч неимоверную тяжесть. Ответом ему была тишина.

- Они думают, - сказал Конечников. - Слишком много фактов, чтобы осмыслить их сразу. Наши уже навестили это место и нашли архивный комплекс.

- Полагаю, что это развеяло все сомнения. Если бы я все это придумал, то все равно не мог бы сделать хранилище размером с планету и набить его документами на листах из металлополевой брони.

Ему вспомнился искореженный корабль Службы и неподъемная тяжесть папок в сейфах.

Капитан усмехнулся, представив, сколько бы потребовалось времени и сил, чтобы сочинить, написать и изготовить документы всех отделов Службы за 70 веков ее господства. Трудно представить более убедительное доказательство.

Внезапно сильная низкочастотная вибрация волнами прошла в пространстве этого мира, искажая контуры предметов. Ее частота росла. Вскоре она превратилась в предельно низкий бас, который воспринимался скорее телом, чем ушами. Еще немного, и в громыхании обертонов стала угадываться модуляция, словно кричал огромный, размером с галактику, великан.

- Джек! Джек, очнись! - стало угадываться в этом невероятно растянутом крике. Бабах! Резкий удар и вспышка - корабль мертвых наскочил на астероид. Бабах! Удар небесного снаряда с другой стороны.

Рука Эндфилда автоматически поставила блок, перехватив очередной удар Ники. Она плача звала его и колотила по щекам.

- Ты чего? - спросил Капитан, хватая на всякий случай ее вторую руку.

- Джек, - облегченно выдохнула девушка, прижимаясь к нему. - Как ты меня напугал.

- А что случилось?

- В довершение всего, ты еще и лунатик, - она улыбнулась сквозь слезы. - Ты сидел на кровати холодный, как покойник, и быстро-быстро повторял обрывки слов, точно разговаривал с кем-то.

Эндфилд лег, с удовольствием ощущая тепло постели, вдыхая прохладный воздух Никиной спальни, наполненный еле уловимым восхитительным ароматом тела девушки, ее духов и косметики. Ника положила голову ему на грудь, легонько поглаживая плечи и руки. Капитан с удовольствием чувствовал тепло ее тела, щекочущее прикосновение волос. Потянулся, прогоняя сонное оцепенение мускулов, обхватил девушку, перевернул на спину, навалился сверху, наслаждаясь упругостью ее тела и бархатистой гладкостью кожи.

- Не надо, милый, - попросила Ника. - Ты так напугал меня.

- Я и сам испугался, - сказал Джек, укладываясь рядом. - Мне такое снилось...

- Бормотал такую невнятицу о построениях, тактике ближнего боя, спорил с кем-то, - в словах девушки почти явно прозвучала просьба рассказать, в каких пространствах летал дух Капитана.

- Я был в некоем запретном месте, где, ожидая нового воплощения, живут души погибших "драконов". Там я встретился со многими своими друзьями, разговаривал, спорил, обсуждал бои.

- Ну, о чем еще могут говорить друзья после долгой разлуки: война и смерть, - княжна сказала это почти зло, даже легкая улыбка не смогла этого замаскировать. - Вы что, лишь об этом и говорите?

- Не о поэзии же трепаться.

- Они чего-то хотели от тебя? - спросила Ника с тревогой. - Что-нибудь предлагали?

- Похоже, да, но я не помню хорошенько. Вроде бы я отказывался.

- Джек, - в голосе девушки появились просительные интонации, - что .это за тактика такая, что нет покоя ни от живых, ни от мертвых. Объясни, пожалуйста.

- Я в свое время написал две статьи, где суммировал наиболее выигрышные моменты индивидуальных и групповых боев. С первым все ясно: скорость, маневр, прицельный огонь. И одно весьма ценное нововведение - удары полем своего звездолета по защитным полям корабля противника.

На скоростях в десятки мегаметров в секунду, при почти центральном встречном ударе нарушается механизм их генерации, поэтому защита теряет до девяноста процентов своей эффективности. Перегрузка сжигает эмиттеры поля противника, после чего он в бою обречен. При таком контакте главное - вовремя выключить индукторы в строго определенный момент, не раньше и не позже. Если раньше, не будет эффекта, поскольку поля к моменту удара потеряют силу, и не позже, поскольку сгорят собственные генераторы.

В разрывы защитного кокона можно забрасывать даже полуактивные мины, "чертополохи", они в этих условиях достаточно эффективны.

- Джек, а подробности обязательны? - поинтересовалась княжна.

- Если короче. По "методе Эндфилда", бой для каждого крейсера - это драка насмерть, когда бьешь чем только можешь, стреляешь в упор в открытые полевые каналы пушек, за мгновение до того, как это сделает противник, палишь в выходы двигательных установок в краткие моменты их выключения, виснешь на противнике, прячешься за его корпусом от лучей пушек других кораблей и взрывов ракет, которые сам же выпустил, пикируя на него. Причем, как настоящая драка, такой бой одинаково опасен для обеих сторон и результат определяется лишь умением экипажа.

- Боже... - в смятении произнесла Ника. - Это ужасно.

- При некоторой тренировке новый способ повышает шансы отдельно взятого экипажа и подразделения любой численности на победу.

- Ты говоришь об этом так спокойно. Как представлю, что ты изо дня в день десять лет кувыркался в этой смертельной карусели, мне делается не по себе. Тебя могли убить: каждый день, каждый час, каждую минуту. Сколько жестокости, страха, ненависти, крови.

- Все давно прошло. И потом ни страха, ни боли, ни крови. Никаких эмоций и неудобств. Скоростное восприятие в сотни тысяч раз быстрее человеческих чувств. Компенсаторы убирают перегрузки при маневре и движении. Твое тело - восьмидесятипушечный крейсер двухсотметровой длины, прикрытый защитным полем. Мощность такова, что в доли секунды корабль набирает мегаметры скорости, стремительной бабочкой пляшет между лучей и разрывов, меняя направление полета, подчиняясь твоей мысли.

Боли нет, смерти нет. В большинстве случаев пилоты не успевают ничего ощутить - лишь мгновенная вспышка и покой, свобода от тела и условностей жизни...

- Джек, это больше похоже на броски кобры. Расчетливые укусы холодной, покрытой чешуей мерзкой гадины без чувств и эмоций... - Слова Капитана совсем расстроили Нику. - Ведь, правда, ты никогда больше не будешь летать на крейсере?

- Не знаю... Во всяком случае, не буду биться за чужие капиталы и оплачивать своей кровью и жизнью сытое довольство эсбэшных генералов. Я вырос из этого.

- Правда? - Княжна глядела ему прямо в глаза, буквально проникая в его мозг, проверяя мысли и чувства. - Я рада, что ты понял. - Гордая радость разлилась у нее на лице.

- А что касается боя в группе... - Эндфилд намеренно не отреагировал на улыбку девушки. - Моя тактика сразу показала свою силу. За нее ухватились, и тут выяснился ее неустранимый порок. Ей нельзя было научиться по книгам, на тренажере и даже в реальном сражении без присутствия носителя техники боя. Кроме того, принципиально необучаемыми оказались все эти космические гусары - Белый Патруль, Планетная Охрана, гвардия - романтики дебоша и пьянки.

- Как ты их, - засмеялась Ника.

- И это правда, как ни печально. В принципе в этой технике боя нет ничего нового. Согласованными действиями начали пользоваться еще стайные животные, потом человек, еще даже не Homo Sapiens.

Новое состояло в том, что тренировки были направлены на возникновение осознанного телепатического контакта в состоянии повышенного восприятия. Результатом было то, что боевой потенциал стал расти не в арифметической, как это было до сих пор, а в геометрической прогрессии с основанием, равным основанию натурального логарифма.

- Ничего не поняла. Объясни без зауми, - попросила Ника.

- Совсем просто можно сказать так. Два корабля Планетной Охраны сильнее в два раза одного. Три корабля Планетной Охраны в три раза сильнее одиночного. Два корабля "драконов" сильнее одного в 7,38 раза. Три корабля "драконов" сильнее одного в 20 раз. Соответственно четыре в 54,6 раз и далее в той же прогрессии. Мощь больших подразделений может быть гигантской.

- А почему так? - На Нику слова Капитана произвели сильное впечатление.

- Даже в самые тяжелые моменты боя оружейные системы боевого крейсера не загружены на сто процентов. Одно - два орудия, одна - две пусковые установки могут быть высвобождены, чтобы нанести удар по кораблю противника, с которого сорвано защитное поле в результате таранного удара полями, прикрыть огнем крейсер своих, который, ударив, тоже лишился поля.

Объединенные телепатической сетью пилоты видят пространство боя с множества точек, знают, когда корабли противника войдут в зону досягаемости. Дальность не имеет значения, лучи пушек сохраняют убойную силу десятки тысяч мегаметров, телепатия не знает расстояний.

Незначительные перестроения кораблей при скоростях в десятки мег в секунду позволяют сформировать практически невычисляемый ударный "кулак", поддерживаемый концентрированным прицельным огнем удаленных крейсеров, мгновенно обрушивающимся на слабые места обороны врага, уничтожая звездолеты противника в стратегически важных точках, а потом рассыпается на звенья, уходя от ракет и сверхмощных пушек главного калибра космических крепостей.

Фактически в бою Черный Патруль образует коллективный разум, который знает, какие действия будут максимально эффективными, знает, как уничтожить противника, не потеряв ни одного из своих составляющих.

- Боже. Это страшно, лишиться индивидуальности в тысячеголовой машине смерти, - произнесла потрясение Ника.

- Нет. Гораздо страшнее быть в безмозглом бараньем стаде, которое называется человеческим обществом. В нем точно теряешь самого себя. Единственное отличие, что люди связаны неосознанно, "драконы" сознают связь друг с другом.

- Почему не получилось строить нечто подобное у Белого Патруля или гвардейцев? - княжна неуловимо нахмурилась.

- У остальных людей телепатия в зародышевом состоянии, а у нас развита достаточно хорошо, чтобы пропускать на уровень осознанного восприятия тысячи гигабит информации. Потом, у людей эмоции заглушают слабый телепатический сигнал. Чтобы летать, как "дракон", надо быть "драконом". Служба рано поняла это и не стала проводить дальше опыты, чтобы создать их новую разновидность. А с Черным Патрулем вопрос решается просто. Поскольку он и раньше был вещью в себе, которая вызывала опасения у СБ и Управителей Жизни, то после того, как Патруль стал проявлять признаки самоорганизации, решение было окончательным - уничтожить. Тем более он стал не нужен.

- Ты сказал - "Управители Жизни", - глаза Ники расширились от ужаса и восторга. - Ты знаешь.

- Конечно. И ты тоже.

- Джек, ты хочешь спросить откуда? Все очень просто. Раньше Управители не маскировались так тщательно. Упоминания о них есть в дневниках и мемуарах моей библиотеки. Вот уж кто обладает сверхманиакальной подозрительностью. Торговцы жизнью, самозваные божки, которые из кожи вон лезут, чтобы удержать контроль надо всем, что есть в Обитаемом Пространстве...

- Ну, наверное, не только в книгах, - намекнул Эндфилд.

- Папа всегда ругал их последними словами, когда выпивал и лишнего, говорил, что его заставляют быть игрушкой, ширмой для грязных делишек Управителей Жизни.

- Наверное, это говорил не только отец.

- Да, Джек. - Ника отодвинулась от него, словно оценивая Капитана Электронную Отмычку на предмет того, стоит ли говорить дальше. - Методы Управителей Жизни отвратительны. Они в грош не ставят человеческую жизнь, ведут себя, как будто они и есть боги, а всех прочих держат за быдло. Большинство мерзких и алогичных действий Службы Безопасности совершено по прямому указанию Управителей.

Их потом никто не винит, а Служба получает на всю катушку: ее ненавидят и проклинают, и вдобавок ко всему, Джек, подумай, какая подлость - Управители наказывают исполнителей своих приказов, если что-либо получилось не так. И присваивают себе всю славу, если вышло, как было задумано. - Голос девушки стал совсем тихим, в нем прорезались горькие и негодующие нотки. - Управители Жизни, Живые Боги, не могут быть виноваты. Неправильно понятые распоряжения, превышение полномочий исполнителем... Накажем виновных, и все в порядке. - Ника нехорошо усмехнулась. - За каждым циркуляром СБ стоят Управители. Они не отдают письменных приказов. Бумаги подписывают конкретные генералы, полковники, маршалы. Они и получают ненависть современников и презрение потомков. Управители Жизни всегда в тени, всегда чисты.

- Но почему же СБ терпит это безобразие? Почему молчат высшие классы?

- Управители опытные интриганы. Они затягивают в свои сети офицеров Службы, богатых промышленников, банкиров, политиков, чиновников. Они прячутся среди нас, их невозможно вычислить. Они покупают людей богатством, здоровьем, долгой молодостью, новым удачным рождением. Вспомни головокружительные карьеры молодых генералов, политиков, неслыханное обогащение бизнесменов. А знаешь ли ты, почему у нас не принято интересоваться возрастом?

- Очевидно, чтобы низшие классы не завидовали.

- Да, Джек. Угодный Управителям может прожить сотни лет, сохраняя ум ясным, а тело молодым. Действительно, кому это может понравиться из тех, кто полностью растрачивает здоровье, силу, разум и жизнь за жалкие 60-70 лет. Если же кто-либо, будь он самым богатым и сильным, посмеет противостоять Управителям Жизни, он быстро потеряет все, чем владел: положение в обществе, Власть, богатство. А также здоровье, красоту и ум... То, что смертным кажется, не может быть отнято у них. Самозваные боги - мастера превратить жизнь в ад. Горе тому, кто стал у них на пути. Они не убивают. Это для слабых. Управители делают так, чтобы их жертва сама захотела смерти, растягивая мучения на десятилетия и не давая им уйти в небытие. Тому сотни тысяч примеров.

- Ты как-то странно говоришь это. В твоих словах я слышу нечто непонятное. Может, предупреждение. Или угрозу... - Капитан кинул быстрый взгляд на Нику, которая полулежала на подушке, прикрытая до подбородка одеялом, серьезная, сосредоточенная, почти злая.

- Ты должен знать, что получишь вместе с успехом и богатством. С бедного отставного пилота спрос меньше.

- Ты говоришь так, как будто тебе не одна сотня лет.

-Совершенно верно: 11492 года. Давай спать. Прости меня, если я была резка с тобой. Ты спросил, я ответила.

Ника завернулась в одеяло с головой и отвернулась.

- Спокойной ночи.

- Спи, мой герой, - голос княжны был совсем сонным.

Ночная тишина наполняла комнату, благодатным покоем впитываясь в тело. Джек Эндфилд провалился в сон без сновидений.

к оглавлению

Глава 10                                                        к оглавлению

ПРОСТО МАЛЕНЬКАЯ КОМАНДИРОВКА.


   Это было хуже всего. Ника сидела напротив, бесцельно ковыряя вилкой в пустой тарелке. Было видно, как она вся поникла, ушла в себя, лишь патрицианское воспитание не давало ей устроить Джеку допрос с пристрастием: куда, зачем, надолго ли. Утром за завтраком он сказал княжне, что вынужден уехать дней на десять по своим делам.

- Джек, - спросила она, пристально посмотрев ему в глаза, - это действительно нужно?

- Да, - ответил он. - Пришло время позаботиться о нашем будущем.

- Опять деньги... - наполовину вопросительно, наполовину утверждающе сказала девушка.

- Да. Мне может понадобиться некоторая сумма, я верну ее, когда приеду обратно.

В глазах Ники Эндфилд прочитал: "Вернешься ли сам?"

- Ты меня любишь, милый? - спросила она вместо этого.

- Да, любимая, - ответил Джек.

Девушка долго молчала. Она смотрела на Эндфилда, точно видела его в последний раз. На лице Ники, быстро сменяя друг друга, появлялись обрывки эмоций, которые она даже не пыталась скрывать, - подозрение, страх за своего избранника, предчувствие долгой разлуки, любовь и надежда.

- Ну ладно, иди собирайся, - наконец сказала она. Вскоре Джек был готов. Компьютер и телефон лежали в чемодане вместе со сменой белья, полотенцем, зубной щеткой и бритвой. "Громобой" удобно устроился в подмышечной кобуре, в рукаве малинового пиджака был зашит адской остроты стилет с полевым лезвием. Капитан поменял идентификационный браслет на другой, в чип которого были вложены программы для обмана терминалов, взлома замков, перенастройки процессоров. Нелишним дополнением был бластер для метания отравленных ядом мгновенного действия стрелок, спрятанный в корпусе под микросхемами.

- Ты готов, - печально сказала Ника. - Я сделала тебе бутерброды... - Девушка крепко обняла Эндфилда и почти оттолкнула его от себя. - Уезжай... И скорее возвращайся...

Пока они летели к терминалу орбитальной станции, на регистрации и посадке княжна была весела и спокойна, наслаждаясь временем, которое им еще осталось, избегая разговоров о разлуке, строя планы на будущее, чтобы не расстраиваться самой и не расстраивать своего избранника перед трудной, возможно, опасной миссией, хотя Капитан чувствовал, как тяжело девушке отпускать его в тревожную неизвестность.

Номер "люкс" Джека Эндфилда располагался на 230-м этаже небоскреба делового центра. Если не смотреть в окна, где в вечно безоблачном небе Победы горели яркие звезды, трудно было бы представить, что между ним и поверхностью 920 метров, а сверху еще сто этажей, где уже трудно дышать в разреженной атмосфере без герметизации окон и мощных компрессоров. Несколько других, таких же ярко освещенных зданий, на полтора километра выпирающих из песчаной бесплодной почвы, были видны поодаль. Ночь скрадывала расстояния и их размеры, и они казались совсем близкими, непропорционально вытянутыми, похожими на иглы или антенны древних станций радиосвязи.

Плафоны поставленной на минимальный свет люстры медленно вращались вокруг своей оси, создавая причудливую игру теней на предметах роскошного, но все же неуютного интерьера. Было видно, что Эндфилд здесь только ночует: большинство кресел стояло в том же положении, что и при его вселении, на журнальном столике лежал нераспечатанный конверт с буклетами модных театров, дорогих магазинов и ресторанов. В баре скучали нетронутые бутылки с пойлом, запыленные фужеры, сифоны с минеральной водой.

Вторая комната вообще была закрыта, в ней были установлены звуковые и инфракрасные датчики объема и биодетекторы. По углам расположились два малоимпульсных комплекса активных глубинных радаров. Эндфилд не ходил туда, чтобы не сбивать их настройку. По этой же причине он не пускал в номер горничных и выключил систему автоматической уборки.

Администрация, привыкшая к причудам клиентов, вынуждена была мириться с этим. На экране, который Джек разместил над визором, плыли проекции помещений гостиницы. При желании Эндфилд мог контролировать пространство вокруг на много километров. Система наблюдения служила ему в основном для подстраховки во время сна. Визор молотил без звука, на экране музыканты, одетые по входящей в моду старинной манере - в черных фраках и белых манишках, сосредоточенно махали руками возле рецепторных зон цветовоксов, заполняя зал протяжными звуками и световыми бликами. Это продолжалось уже пару часов и порядком прискучило бы Джеку, если бы он обращал внимание на передачу. Эндфилд не любил видеовещания. Сегодня он включил ящик исключительно по делу. То, что полутраурная музыка заполняла все каналы, было хорошим признаком.

Капитан вспоминал сегодняшний день. Последний конкурент, особенно сильно ему надоедавший, с утра обнаружил свою кабину опечатанной, а счета блокированными. Полицейские чины взяли бизнесмена под стражу.

Джек был в курсе того, какие обвинения предъявят конкуренту, - электронный шпионаж, нарушение целостности секретных коммуникаций, мошенничество. Почему именно эти, Эндфилд знал отнюдь не от сверхчувственного восприятия, именно он состряпал анонимку в службу безопасности биржевого комплекса. Не совсем красиво, но зато просто и действенно.

Закупленные горе - предпринимателем акции были централизованно распроданы по цене макулатуры. Благодаря взятке, которую Джек дал чиновнику административного контроля, они все попали к Капитану, и ему на бирже больше нечего было делать. Свой план Эндфилд выполнил. Теперь, даже если акции будут давать ему даром, брать он их не будет. Но, скорее всего, и остальные биржевые дельцы притихли сейчас в тоскливом ожидании...

Слишком резкий контраст представляли ажиотажные программы последних дней, наполненные старыми патриотическими песнями, митингами, репортажами о подготовке армады вторжения, интервью с боевыми генералами, командирами ударных частей, полковниками, капитанами и зелеными лейтенантами, которые в один голос утверждали, что враг не устоит, с сегодняшним страшным, безнадежно затянувшимся концертом симфонической музыки.

Собственно, Капитан Электронная Отмычка прекрасно знал, чем закончился бой, знал потери Объединенного Флота. Он ожидал реакции правительства. Будут ли данные преданы огласке, какие выводы будут сделаны из чудовищного разгрома?

Шли томительные минуты. Наконец музыка оборвалась на половине такта. На экране появилась заставка новостей. Так и есть. Траурные костюмчики, приспущенный флаг Союза Планет, скорбные лица. Эндфилд не стал включать звук, все было понятно и без слов.

На экране появились снятые рапидом кадры боя. Замедленные в десятки тысяч раз движения боевых кораблей казались неуклюжими и нестрашными. Звездолеты медленно, основательно, точно морские посудины прошлых эпох или старинные космические линкоры, выполняли маневры, уворачиваясь от лучей и ракет, перестраивались, крутили двойные спирали. Гигантские туши летающих крепостей противника тучами извергали из себя автоматические крейсеры-перехватчики.

В пространстве экрана плыли комья сверхгорячей плазмы от взрывов и слоистые жгуты "черных облаков", наполненные слепящей тьмой антиэнергии. Картинка на экране прыгала и рябила от сильнейших помех. Лавина "берсерков" прижимала машины "драконов" к поверхности Сфероида.

Корабли-крепости били орудиями главного калибра, срывая с боевых звездолетов защитные энергетические оболочки. .Автоматические крейсеры-истребители огромными стаями набрасывались на звенья кораблей Патруля, загоняя их в поля стационарных мин, взрывая и расстреливая заметно потерявшего маневренность противника. "Драконы" были просто смяты, подавлены численным превосходством противника, мощью перекрестного огня.

Все получилось, как предсказывал Капитан. Когда полки ударной группы вышли из нуль-пространства и почти вплотную приблизились к поверхности вражеской базы, а прибывшие по тревоге корабли противника были связаны боем, поверхность Сфероида раскрылась, выпуская тысячи новеньких, только со стапелей, крепостей.

Звездолеты Черного Патруля горели, взрывались, становясь огненными шарами плазмы, которая, остывая, медленно рассеивалась в пространстве, превращаясь в разреженный позитронный газ.

Флот вторжения погибал, рассеченный на несколько частей, зажатый в смертельные ловушки между несокрушимой поверхностью Черного Сфероида и мобильными группами "берсерков".

Как завороженный Джек смотрел на экран. Там умирали его друзья. Когда показали, как пара крейсеров, все, что осталось от одного из звеньев, пытается выйти -из-под огня, двигаясь заячьим скоком, петляя и уворачиваясь, Эндфилд едва не крикнул: "На шесть часов с переворотом". Машина, выполнившая этот маневр, благополучно вышла из-под обстрела, замешкавшийся второй корабль получил ракету в корму. "Я же учил вас, придурки, -не выдержал Капитан. - Объединитесь!"

Словно услышав его, на экране "драконы" образовали несколько центров согласованного сопротивления. Десятки и сотни боевых звездолетов выполняли головоломные маневры, последовательно расстреливая "берсерков" и взаимно прикрывая друг друга. Очаги сопротивления росли, и вскоре с кораблями-роботами билось полтора десятка организованных групп, которые вобрали в себя все крейсеры Черного Патруля, образовав защищенное пространство, куда стали стекаться подбитые корабли на такую ценную в бою передышку: сбить пламя, дать время ремонтным роботам и самонастраивающимся системам привести крейсеры в относительный порядок.

Планетной Охране и Белому Патрулю, казалось, передалась решимость "драконов" не дать себя уничтожить. Части, практически непригодные для высокоскоростного, маневренного боя, построенные по командам пилотов "драконьих" кораблей в плотные порядки, смогли быть эффективно использованы в качестве прикрытых общим полем летающих батарей, огрызаясь предельно концентрированным огнем на падающих в их боевые построения "берсерков".

Избиению крейсеров Объединенного Флота пришел конец. Против силы численного превосходства и огневой мощи "берсерков" встала сила, хоть и не такая могущественная, чтобы победить в этих условиях, но способная свести итог боя к ничейному результату, обеспечив отход основной массы кораблей в безопасную зону. На экране мелькали кадры отступления, которое уже не было беспорядочным бегством.

Если действительно можно охватить ментальным суперполем десятки тысяч экипажей Черного Патруля, чтобы образовать единый монолитный организм, который бы шутя справился с любым противником, то наибольшие шансы сделать это были у того, кто придумал эту тактику, - отставного командира звена, майора ВКС Джека Эндфилда, по прозвищу Капитан Электронная Отмычка.

"Товарищи, я не предатель", - повторял он про себя, проклиная бескомпромиссную верность присяге "драконов", черных рыцарей звездных бездн, Службу Безопасности, время. Управителей Жизни. По щекам Капитана текли горькие, мутные слезы, которые он и не думал вытирать...

Аэротакси шло выделенным ему воздушным коридором над пустыней. Море барханов, невидимое в темноте ночи человеческими глазами, проплывало на инфракрасных мониторах систем обзора. Изредка на локаторах появлялся огонек, идущий параллельным курсом попутно или навстречу, и вскоре огни летящих глайдеров проплывали мимо и пропадали во мраке. Джек сидел на широком заднем сиденье, придерживая чемодан. Он слушал пространство вокруг машины, не надеясь на хилую систему наблюдения аэротакси. Минуты шли, приближая цель полета - космопорт планеты Победа. Еще полчаса, и он будет в безопасности. Капитан подумал, что зря он себя уговаривает. Он чувствует, что "они" где-то рядом. Несмотря на то что не было слежки, после того, как он покинул отель, противник не сдался. Может быть, преследователи ждут его в космопорту, а может быть, уже летят по следу. Так просто Электронной Отмычке не уйти. Слишком лакомый для бандитов кусок увозит Эндфилд, слишком хочется врагам наказать дерзкого одиночку.

Ощущение опасности росло, но ничего не происходило. Так же плыли барханы, так же изредка пролетали машины. "Интересно, как они начнут? Догонят и атакуют или зайдут с разворотом со встречного курса?" - подумал Джек. Он наметил себе уровень опасности, при котором необходимо немедленно действовать, и наблюдал, как растет ощущение тревоги и беспокойства.

"Пора!" - решил он, одевая на лоб объемный кроссполяризатор из спасательного набора в дополнение к кроссполяризационным очкам. Какая-то часть его личности обиженно вздохнула, признавая реальность угрозы, сожалея о том, что спокойствие так быстро закончилось. Теперь ему предстоял бой, возможно, смерть. Капитан активировал поля чемодана, пожалев, что не может залезть в него сам, вытащил излучатель, приготовил его к стрельбе. В зеркале заднего вида было видно, как от ужаса округляются глаза и перекашивается лицо таксиста. Шофер заметил пистолет в руках своего пассажира и, видимо, подумал, что его собираются грабить.

Водитель не успел закричать. Наперерез метнулись три серые тени - глайдеры без опознавательных знаков, номеров и габаритных огней.

Джек не видел их на радаре и не чувствовал их присутствия внутренним слухом. Мгновение назад нападающих вообще не было. Под крыльями машин замелькали вспышки. Пятидесятимиллиметровые пули ударили по корпусу такси, пробивая обшивку, повреждая генераторы и накопители. Вспыхнули развороченные двигатели. Машина дернулась и резко пошла, вниз. Струи тысячеградусного пламени ударили из пробоин. Все произошло слишком быстро. Кто-то хорошо знал время человеческой реакции, лишив Джека всех шансов оказать сопротивление - враги появились слишком близко.

У Эндфилда включилось скоростное восприятие, и теперь его плотное, тяжелое, медленное тело бесконечно долго наклонялось, чтобы увернуться от фонтанов пламени, поворачивало с пистолет на цель, чтобы ответить. Восприятие металось в поисках выхода. Скорость больше ста метров в секунду, искореженные двигатели, близкий горб песчаной горы, куда поле гравитации тянуло машину. Грозящие взрывом накопители оставляли ему мало шансов на спасение.

В какой-то момент у Капитана пронеслось в голове, что будь он хотя бы на штурмовике без пушек, который сосватал ему Лазарев, то уничтожил бы нападающих быстрее, чем те успели открыть огонь, смяв бронированным корпусом.

Краем сознания Джек ощущал, как горит под струёй пламени кожа, а в открытую дверцу бьет плотный поток воздуха.

Прикинув траекторию падения машины, он понял, что есть шанс остаться в живых. Аэротакси едва не коснулось гребня бархана, и в этот момент Эндфилд выпрыгнул из салона вместе со своим чемоданом. В самоубийственном прыжке был тонкий расчет - пологий склон должен был погасить скорость тела. Джек долго кувыркался и пахал песок, прежде чем остановился у основания песчаной горы. Спина были ободрана, руки и ноги разбиты в кровь.

Он лежал на спине, наблюдая, как разрастается пульсирующая боль в обожженном левом боку, как растекается она по всему телу. С удовлетворением отметил, что суставы и кости целы, мускулы и связки не порваны. Тело получило минимальные повреждения и было вполне еще боеспособно, если бы не этот страшный ожог.

За барханами, коснувшись поверхности в нижней точке гибельного полета, гулко взорвалось такси, осветив мертвенным ослепительным светом пустыню. Белый столб превращенного в тончайший аэрозоль песка взлетел в небо, приобретая в своем движении характерные грибообразные очертания. Видимо, кому-то хорошо заплатили, чтобы никто не увидел этого вопиющего безобразия.

Ведомая инфракрасными сканерами и биополевыми локаторами пара глайдеров вышла из-за гребня бархана, наводя пулеметы на цель, хорошо просматривавшуюся в тепловых лучах на фоне холодного песка.

Капитан, преодолев слабость, дважды выстрелил из "Громобоя" на максимальной мощности. Ночь стала еще темнее - поляризаторы сработали, защищая глаза от чудовищной вспышки, комья огня, которые мгновение назад были наполненными людьми машинами, высоко пролетели над Эндфилдом и взорвались, воткнувшись в землю далеко от этого места.

Последний глайдер не рискнул сунуться под луч и открыл навесной огонь из всех пулеметов, прикрываясь складками местности. Вокруг заплясали фонтаны песка от пятидесятимиллиметровых пуль. В голове у Джека промелькнуло, что эти, полукустарно изготавливаемые бандитами по подобию древних массометных пушек пулеметы - достаточно мощное оружие. Хорошо, что навесная стрельба не давала возможность операторам увеличить скорость полета зарядов: когда они взрываются, оставляя глубокие воронки, наполненные расплавленной породой, бьют осколками и ударной волной.

Внезапно поодаль сверкнула неяркая вспышка и следом раздался скрежет. Шальная пуля попала в полевую броню чемодана. Капитан мысленно отметил это место. Пулеметы бандитской машины израсходовали боекомплект. Огонь прекратился. В смертельной игре наступил вынужденный перерыв. Атакующие знали, что Эндфилд ранен, возможно, убит, но не могли себя заставить выйти на прямую видимость, чтобы не быть уничтоженными. Улететь они тоже не могли. Глайдер кружил поблизости, как падальщик, справедливо полагая, что время работает против Джека, надеясь, что вскоре ночь, холод и раны сделают свое дело.

Капитан заблокировал их сканеры и локаторы, поэтому они не могли видеть, где он находится, и обнаружить багаж, из-за которого бандиты за ним охотились. Тело отчаянно болело, ныли ободранные руки, ноги, спина, в такт с приступами боли в обожженном боку туманилось сознание. Удары сердца, толкающего отравленную продуктами термической деструкции кровь, молотом отзывались в голове. Джек едва подавлял желание выть и кататься, тереться раной, покрытой толстой коркой песка, пропитанной сукровицей, раздирать ее до живого мяса, чтобы утолить зуд и жжение. Капитан временами оказывался над своим телом, со стороны наблюдая, как оно, избитое и обожженное, медленно ползет к месту, где лежит чемодан. Эндфилду никогда не было так больно. Мысли путались, он досадовал, что человеческая плоть немощна, а боль так огромна. Зарыв свой багаж в песок, Капитан отполз подальше. Израсходовав остаток сил, он провалился в забытье.

Ника посмотрела на него и полетела дальше, несомая какой-то силой, не отрываясь глядя на Джека с сочувствием и любовью. Бритоголовые урки в цепях и наколках ржали, показывая на него пальцами. Мерзкие рожи появлялись на краю и зрительного поля и пропадали, стоило сосредоточить на них внимание.

Капитан знал, что скоро они перестанут таиться. Тогда, приблизясь к нему, эти спутники близкой смерти будут выкрикивать оскорбления, угрозы и мерзкие, как плевки, обвинения ему в лицо.

Внезапно вокруг разлилось сияние. Огромные фигуры потеснили нечисть. "Драконы" стояли над ним, с холодным вниманием разглядывая корчащегося Капитана.

- Здесь лежит человек, которого мы считали своим... Который продал за гроши нас и наше дело, - пророкотал громовой голос Конечникова. - Теперь он отправится туда, где ему деньги будут совсем не нужны.

- Вы тоже пришли позлорадствовать? - смог выдавить из себя Джек.

- Ты мог стать величайшим Из героев Черного Патруля. Но ты предпочел предательство и теперь умираешь, как паленая крыса, не успев потратить свои жалкие тридцать сребреников. Скажи, зачем это тебе понадобилось? - "Драконы" замолкли, ожидая ответа.

- Если не хотите помочь - уйдите. Уйдите! Убирайтесь!!! - в ярости закричал Эндфилд. - Если бы вы могли видеть дальше собственного носа, раскинуть своими куриными мозгами, то поняли бы все... Я никогда не предавал вас... Убирайтесь!

. Огромные светящиеся фигуры молча растворились в темноте ночи.

- Мне бы дожить до рассвета, унять боль, - сказал Джек, обращаясь к ярким звездам на небе.

В голове у него появился план спасения. В машине, которая резала воздух, широким кругом обходя место, где он лежал, была аптечка. Инъекции анальгетика и регенератора смогли бы почти мгновенно поставить его на ноги. Также Джек знал, что бандитам он нужен живым, иначе они рискуют никогда не найти в этом море песка чемодан с деньгами, рискуют никогда не открыть его, взорваться при срабатывании внутренней системы самоуничтожения.

"Надо дожить до рассвета... Надо дожить до рассвета... Надо Дожить до рассвета... - Эта мысль, разрастаясь, заполнила все поле сознания Капитана. - Мне нужно остаться в живых, чтобы завершить начатое. Иначе все напрасно... В организме человека много мощнейших систем самовосстановления. Я смогу их запустить... Главное успокоиться. Руки стали тяжелыми и теплыми. Тело наполняет космическая энергия, которая лечит и восстанавливает тело. Медленно утихает боль. Я справлюсь".

Разрушительные волны небытия сменились покоем. Новая сила широким потоком пошла в обожженную и избитую плоть Эндфилда, Ему предстоял тяжелый день.

Никогда Управительница Жизни, не чувствовала себя такой старой. Сегодня сто двадцать веков жизни невыносимой тяжестью давили свободную и сильную женщину, единственную из двухсот двенадцати новых Богов, остатков прежней первой тысячи, хозяев всего человеческого рода. Она сидела за низким столиком из красного дерева и курила длинную тонкую сигарету с отборным гашишем, который последние три тысячи лет почему-то называли шалалой.

Живая Богиня была одета в плотный, черный снаружи и красный изнутри балахон, похожий на судейскую мантию. На голову был накинут капюшон, закрывавший почти все лицо, оставляя лишь кончик носа, подбородок и шею. Ей не нужны были глаза, чтобы видеть того, кто сидел перед ней, стены комнаты, покрытые панелями мореного дуба и обитые коричневой мягкой кожей, витражи, подсвеченные изнутри лампами дневного света, картины и вазы с цветами.

Мужчина в кресле напротив выглядел не слишком молодо: морщины, складки на шее, мешки под глазами. Если бы он хотел, то мог бы стать юношей за пару месяцев, но Управитель Жизни ценил солидность и упорно держался за личину пожилого человека.

Управитель смотрел на женщину задумчивым тяжелым взглядом, угадывая то, что было скрыто тяжелым бесформенным одеянием. Он видел, как соблазнительна ее плоть: длинные точеные ноги, тонкая талия, тугая грудь. На мгновение его пронзило желание обнять девушку - это тело не обманывало тех ожиданий, которые возникали при взгляде на Живую Богиню. Он знал об этом не понаслышке - за тысячи лет ему не раз случалось обладать ею.

Огорчительным было лишь то, что инициатива исходила всегда от нее, и ни один мужчина не мог похвастаться, что сам разжег в ней страсть и овладел Управительницей Жизни. Рогнеда в минуты откровенности говорила, что у нее бывают моменты, когда она готова лечь под любого урода. Тогда девушка становилась нежной, чувственной, ласковой, и очередной самец становился ее добычей, чтобы через некоторое время понять, что значит он для бессмертной не больше, чем аппарат для самоудовлетворения.

Человек вспомнил, что в последний раз Управительница честно сказала ему, что без чувственных удовольствий женское тело портится и стареет, вот зачем ей нужно время от времени -укладывать любовников в свою постель.

Рогнеда улыбнулась, почувствовав мысли мужчины и обращенное на себя внимание.

- Ты что-то хочешь сказать?

-Да.

- И что же? - В ее голосе проскользнули отголоски дразняще - женственных, многообещающих интонаций.

- Что ты прекрасна и волнующа, леди Рогнеда.

- Груди твои, как пара голубков в гнезде из атласа и парчи, - слова прозвучали намеренно издевательским и скучающим тоном. - Бедра твои... - Управительница Жизни поморщилась. - Короче, далее в том же ключе. Как мне это все надоело.

Увидев, что хватила через край, Рогнеда примирительно улыбнулась:

- Это многодневное разбирательство действует на нервы. Извини, Михаил, я не должна срываться на тебе. Ты ни в чем не виноват.

- Нам осталась еще парочка для серьезного разговора, - не стал раздувать ссоры Управитель. - Ты уверена, что их следует заслушать сейчас? Или, может быть, отложить до завтра?

- Сделал дело - гуляй смело, - произнесла девушка и обреченно улыбнулась, показывая, что работа прежде всего, пусть даже такая неприятная. - Пусть это будет сегодня. Совсем не стоит откладывать на завтра. Кто знает, что может случиться...

- Ты изменилась, - произнес мужчина, внимательно глядя на нее.

- Имеешь в виду после появления его на свет? - Рогнеда перестала кокетничать и валять дурака.

- Ты ведь помнишь, каким он был. Несмотря на то что мы предусмотрели, кажется, все, он все равно опасен. Помнишь, как он использовал Техкорпус и "диких кошек", а потом просто вытер о них ноги. Вспомни, как на любой наш план у него появлялся тогда десяток встречных планов и он добивался того, чего хотел. Ставки в этой партии очень высоки. Не до глупостей сейчас...

- Ненависть более сильное чувство, чем любовь? Понимаю... - усмехнулся Управитель Жизни. - Мы скрутили Князя Князей в бараний рог. Мы вычислили его, вылепили, и теперь он марионетка. Пусть Проклятый поработает на нас, за все его добрые дела. Будь моя воля...

- Господь велел прощать врагам своим. - Рогнеда нехорошо улыбнулась. - Ты знаешь, что теперь он совсем не тот, и сводить с ним счеты - все равно что бить парализованного калеку. Я даже не уверена, он ли это. Может, всего лишь моя материализованная фантазия, лишь представление о нем, копия, только внешне похожая на оригинал. Однако на месте Даниила и я прикинулась бы лаптем. Игра на игру.

- Да, после того выстрела в Царьграде от Князя Князей не осталось ничего. Сотни суперкомпьютеров десятки лет собирали рассеянную в пространстве информацию, чтобы заново заполнить его душу...

Помню, какое прекрасное было утро в тот день, когда его убили. Осень уже наступила. Подкупольный парк был заполнен листьями дубов и берез, а снаружи облетали тополя, жухла трава и блекла зелень кипарисов. С контрольной башни хорошо просматривались Босфор и зеленая гладь Мраморного моря, покрытая веселыми барашками волн...

Я был в тот день дежурным по защитному периметру, и все подразделения Серых Теней подчинялись мне. Мы сильно рисковали тогда, изменяя начинку энергетических шлемов. Младшего Попова долго пытали, когда обнаружили, что кто-то перепрограммировал блоки памяти шлема, пока нам не удалось передать ему яд. Но, с другой стороны, те, кто носил энергошлемы, были избавлены от прослушивания мыслей, и неизвестно, кто рисковал больше - гвардейцы во время нерегулярных и поверхностных проверок или все прочие - министры, придворные, общественные деятели, писатели...

Когда из стены дворца вырвался столб пламени от выстрела, а следом заголосили сирены и прихлебаи Проклятого, когда, наконец, в моей голове уложилось то, что правитель межзвездной империи, окруживший себя всеми мыслимыми и немыслимыми средствами от внешней опасности, умер, сраженный тем, кому безраздельно доверял, то это был лучший день, первый день свободы в моей жизни.

- Миша, тебя опять понесло... - Рогнеда недовольно прищурилась. - Что ты хочешь сказать?

- Если коротко, то следующее. Видимо, наступили последние времена, раз нам вновь понадобился Князь Князей.

- Мы вновь, и вполне закономерно, пришли к техническому болоту, правильной и упорядоченной жизни. Мы не изменили основные принципы цивилизации. Мало-помалу мы стали поступать так же, как он, полагаясь на технику, а не на самих себя.

- А может, Проклятый в любом виде, будь он князем или простым пилотом ВКС, нам не нужен? Он несет в себе опасность. Сейчас, по крайней мере, мы знаем, что можно ожидать.

- Тогда старей и умирай, как все. Башни энергоконтроля теряют эффективность, и скоро мы почувствуем недостаток энергии. Тогда начнется. Ты забыл, на чем держится наше могущество? Неужели ты и вправду думаешь, что на накопленной многовековой мудрости? Кому нужен Бог, если он не может наградить долгой жизнью, бессмертием преданных ему. Жестоко наказать противников?

Дальше будет хуже. Когда умрет твое бренное тело, с которым ты так сроднился, какими будут шансы на новое воплощение? Кем ты станешь? Продавцом в рыбной лавке? Слепоглухонемым прокаженным? А может, тебе придется начинать все сначала, с кольчатого червя? Мы слишком долго стояли на дороге у жизни, чтобы рассчитывать на снисхождение. Можешь читать мантры бессмертия, которые дал тебе Проклятый. Или одеть нежно любимый тобой энергошлем, - зло сказала Рогнеда. - Ты ведь не переживешь этого снова. За тысячи лет твой дух так насытился страстями, что уже не сможет жить без них.

- Ты говоришь, как он, - воскликнул Управитель Жизни, в голосе явственно чувствовался страх. - Неужели в этом мире место только для таких бесчувственных действователей, как Эндфилд и ему подобные?

- При чем здесь он? Есть объективные законы, которые мы лишь отменили на время, пользуясь отнятой силой, - тон девушки стал мягче. - Мы вновь возвращаемся к старым спорам.

- Ты ведь любила его. Не отпирайся. Ты спала с ним, рожала ему детей, мучилась и страдала после его смерти. - Управитель Жизни испытующе посмотрел на нее.

- Что ты хочешь этим сказать? Мало ли с кем я спала. Даже с тобой, как мне помнится.

- Это было здорово, - помимо воли вырвалось у Михаила. - Знаешь, мне другое интересно, - бессмертный вдруг замялся на мгновение. - Ты занимаешься им уже десятки лет, не возникало у тебя самой ощущения, что ты ему подыгрываешь?

- А как ты сам думаешь? - Ослепительная улыбка Рогнеды стала пронзительно-стервозной. - Особенно после вчерашнего, когда он корчился как червяк на холодном песке в ночной пустыне. Кстати, что показали результаты тестов?

- Да, - Михаил нахмурился, - не хотел бы я оказаться на его месте. Поджаренный, корчащийся от боли, Джек был близок к смерти как никогда. Однако он не терял сознания, хотя временами находился вне тела. Датчики поисковой машины Эндфилд блокировал, даже когда боль сгибала его пополам. Капитан Электронная Отмычка все время действовал хладнокровно и решительно. Благодаря чему и победил.

- Никаких эмоций? Страха, отчаяния, желания победить, воспоминаний? Последних приветов, слов прощания? - Управительница произнесла это подчеркнуто безразличным тоном.

- Он имел контакт с духами, - мужчина внимательно изучал реакцию девушки. - Возможно, они ему помогли. Все остальные эмоции в пределах нормы и вполне подконтрольны.

- Дрянь... Сволочь "драконья"... - Девушка бросила сигарету на пол. - Это наше будущее, если мы не помешаем. Люди-роботы, холодные, равнодушные, неживые... Как легко они могут вытеснить страстного и чувственного человека!

- Ну, пожалуй, в той ситуации, если бы он стал паниковать, изводить себя эмоциями, то не дожил бы до утра, не подлечил бы рану, не смог бы уничтожить...

- Какие вы, мужчины, слабые, - резко оборвала его Рогнеда. - Ссылка на тяготы жизни - любимая песня всех поганцев в штанах. Вы все просто не хотите ничего понимать и чувствовать.

- Вернее, понимать через чувство. - Управитель Жизни улыбнулся. - Ты все-таки до сих пор любишь его.

- Ладно, считай как хочешь. Нам пора, перерыв явно затянулся.

В зале заседаний Управителей Жизни ждали. Едва мужчина и женщина заняли свои места, только снайперы в длинных, узких коридорах взяли на прицел подходы к возвышению, на котором стояли похожие на троны кресла, отделенные от остальной части широкого темного пространства глубоким рвом, суетливый человечек в черном, умоляюще жестикулируя, стал показывать на двери. После того как Управитель Жизни сделал разрешающий жест, створки распахнулись...

Очень скоро допрос перешел в завершающую фазу. Живым Богам нужна была кровь для устрашения остальных.

- Итак, отвечай. Ты признаешь тот факт, что по Всепланетной Сети пошла передача, которая, по сути, подчеркнула превосходство "драконов" над остальными частями ВКС.

- Нет, что вы, - обратился к скрытым в полутьме фигурам толстый мужчина, испуганно моргая и щурясь от яркого света направленных на него прожекторов.

- А что же это еще было? В пятиминутном репортаже видно только их корабли, как они нападают, занимают оборону, отбивают атаки.

- Мне было приказано выбрать самые пристойные моменты боя. Ведь не мог же я показать, как наши крейсеры пачками вспыхивают от лучей и ракет "берсерков". Вы мне сами запретили это делать. Вот я и дал команду монтажерам... И потом, кто будет разбирать, где корабль Планетной Охраны, а где Черного Патруля. Силуэты практически совпадают.

- Достаточно того, что мы это заметили. Значит, заметят и другие. Налицо преступная халатность, если не заподозрить большее - настойчивую и наглую пропаганду "драконьего" превосходства. Ты должен был бы посоветоваться с нами...

- Но сроки выхода в эфир были назначены, а связаться с кем бы то ни было из высшего руководства было невозможно... - начал было человек.

- Ты мог отменить своей властью выход программы. Зачем тогда нужна цензура? Ты что, сидишь на этом месте для протирания штанов?! Ты получаешь немалые деньги за это. Неужели один раз в жизни ты не мог поступить так, как этого от тебя требовал твой долг, - в разговор вступила женщина. К концу этой фразы ее голос поднялся до крика. - Взять его! В застенок! Допросить, применяя третью степень устрашения, выяснить, кто надоумил его заняться рекламой "драконов" и нет ли здесь тайного сговора.

Из темноты бесшумно вышли четыре офицера Службы Безопасности в полумасках, у которых поверх формы были надеты нелепо и страшно смотрящиеся черные кожаные фартуки. Они с профессиональной быстротой закинули проволочную петлю на длинной металлической палке на шею бывшего цензора, повалили на пол и невозмутимо поволокли его прочь, в темноту. Когда крики несчастного умолкли, Рогнеда с улыбкой спросила:

- Мы сделаем перерыв или запустим последнего?

- Пожалуй, послушаем генерала. Надеюсь, ты не поступишь с ним так же круто.

- Ну что ты, - женщина опять улыбнулась. - Все-таки второй класс, хоть и выслужился из низов. Как это кричал этот толстяк: "Если "драконы" враги, то схватите их, пытайте, уничтожьте, но делайте это открыто, без тайн, ограничений и недомолвок". Так, что ли?

- И еще: "Как я ненавижу вас всех", - угрюмо продолжил Управитель Жизни.

- А что ему было уже терять?- Рогнеда скинула капюшон и встряхнула волосами. - Пока есть надежда и страх, мы будем править этим миром.

- А почему именно его? - спросил Михаил, никак не отреагировав на последнюю фразу Живой Богини, сосредоточенно пытаясь рассмотреть что-то на полу перед собой.

- Он умен. Его не любят обойденные им потомственные аристократы. У него нет среди них поддержки, значит, наш подопечный будет защищаться, зная, что жизнь и карьера зависят лишь от его ответов нам. И потом, он верит в вековую мудрость Управителей Жизни. Много лет назад я с ним встречалась. Интересно, каким стал этот молоденький первый лейтенант.

К приему генерала в зале был зажжен свет, из пола поднялся легкий столик и стул. Рогнеда вновь закрыла лицо. При включенных светильниках помещение из обители ужаса и преддверия ада превратилось во вполне пригодное для жизни место. На стенах обнаружились бархатные драпировки, картины, в нишах проступили статуи.

Генерал был высоким и подтянутым пожилым человеком. Если немного напрячь воображение, легко было увидеть в нем раннего полковника, непозволительно молодого майора и даже представить его зеленым вторым лейтенантом, сразу после выпуска. Этот человек прошел по всем ступеням служебной лестницы почти без протекции, рассчитывая лишь на свои знания, опыт, способности. Генерал, в отличие от прочих, прекрасно и понимал все тонкости космической войны и был одним из лучших командиров Белого Патруля.

- Генерал Иванов. - Он щелкнул каблуками, низко опустил голову, показывая намечающуюся в коротко стриженных седых волосах плешь, поднял, устремив сосредоточенный взгляд на черные фигуры. - К вашим услугам.

- Присаживайтесь, господин генерал, - предложила ему Рогнеда самым приветливым тоном. - Располагайтесь поудобнее, разговор будет длинным.

- Спасибо. - Генерал присел на край стула.

- Кофе, сигареты, вино, фрукты? - спросила Рогнеда.

- Если можно, кофе, госпожа.

- Какой? Черный, со сливками, с сахаром? Или вы предпочитаете без кофеина? - Управительница Жизни была сама любезность.

- Черный с сахаром, пожалуйста.

"Начинай, Михаил",- мысленно сказала Управительница своему напарнику.

- Господин генерал, -произнес мужчина. - Вверенный вам полк участвовал в штурме объекта под условным названием "Черный Сфероид".

-Да.

Появился робот с подносом. Генерал взял чашку. Руки его заметно дрожали.

- Вы лично вели своих пилотов в атаку.

-Да.

- Вы всегда так руководите?

- Когда задействован целый полк - да.

- Хорошо... - Управитель Жизни вдруг перестал развивать дальше эту тему.

- Как вы думаете, почему исход штурмовки был таким печальным? - вдруг спросила генерала женщина. Чашка в руках "ангела" вздрогнула.

- Я не знаю. Операция планировалась очень тщательно. Видимо, что-то было не учтено.

- Как же так? - Управитель подался вперед. - Действия подразделений ВКС были спланированы лучшими стратегами Обитаемого Пространства: маршалами Титовым, Покобатько, Дулитлом, Пономаревым и Барановым. План был заслушан и утвержден на собрании Управителей Жизни. Вы считаете, что наши маршалы некомпетентны?

- Нет, что вы. - Генерал поставил чашку на стол, и она предательски звякнула о блюдце.

- Или вы думаете, что на них оказали давление Управители Жизни?

"Браво, Михаил, - телепатировала ему Рогнеда. - Пусть только попробует подтвердить, что именно так и было".

- Простите, - генерал смутился и замешкался с ответом. - Я не совсем понял вопрос.

"А ведь он и вправду считает, что виноваты бездарные стратеги, которые не в состоянии разъяснить Управителям неправильность эффектного, но нежизнеспособного плана", - ответил ей Михаил.

"Это винтик, рабочая лошадка. Единственное, что ему доступно, это выполнение чужой воли. Генерал наивно полагает, что тот, кто отдает приказ, желает, чтобы он был выполнен в точности. Когда такие, как Иванов, понимают, что планы Управителей Жизни противоречат их логике, что тогда они думают? Считают за полных тупиц или врагов, которые угнездились в самом сердце системы власти?" - беззвучно произнесла женщина.

- Ладно, - голос Управителя стал суровым. - Единственным объяснением является то, что непосредственные исполнители не смогли обеспечить выполнение разработанного лучшими специалистами на основании самой передовой военной науки плана на месте.

- Вы хотите обвинить в провале тех, кто горел заживо в боевых крейсерах, когда из-под поверхности вынырнули тысячи не предусмотренных никакими расчетами кораблей "берсерков"?! - Голос генерала помимо воли поднялся почти до крика.

Рука Рогнеды легла на локоть Управителя Жизни, призывая его к молчанию. Она встала, откинула капюшон с головы, смело и открыто глядя на генерала. Молчание длилось почти минуту. Генерал, не отрываясь, смотрел на женщину.

- Этого не может быть, - наконец произнес он. - 103 года прошло.

- Отчего же, Николай. Это я. Управители Жизни действительно живут вечно. Помнишь, как мы не спали сутками, маневрируя в темном пылевом облаке, наполненном кораблями противника и астероидами?

- Помню, - генерал замешкался и добавил, не смея сказать ее имя: - Госпожа.

- Там ты называл меня по-другому. Хочешь узнать, что было в тех контейнерах?

- Из-за чего мы потеряли 53 корабля? Да.

- В незапамятной древности на этой планете потерпел крушение звездолет врага. Его нашли и раскопали. Грузовые контейнеры, из-за которых "берсерки", словно взбесившись, нападали на нас, были наполнены инопланетными артефактами. Расшифровка данных была долгой. Черный Сфероид мы нашли только благодаря им.

- О... - только и выдавил из себя генерал. "Браво, девочка. Врешь и не краснеешь", - протелепатировал ей Михаил.

"Зато он верит", - отозвалась Рогнеда.

"А ты с ним трахалась?" - спросил Управитель.

"С ним-то как раз и нет. Был слишком робок оттого, что очень хотел".

- Везде, где возникают тяжелые ситуации, присутствуем мы, Управители Жизни, направляя и советуя, приказывая и карая. - Голос Рогнеды стал сильным и звучным. - Мы были у Черного Сфероида вместе с вами и тоже потеряли своих товарищей.

"Вот сука. - Михаил заливался беззвучным смехом. - Это ты даже не врешь. Ты просто пиздишь. Наши у Сфероида. Придумаешь же".

"Посиди молча". - В мыслепосылке Рогнеды чувствовалась досада.

- Расскажи о бое, - почти приказала Управительница.

- Должен ли я говорить правду?

- Да, это в ваших же интересах, - женщина снова перешла на официальный тон.

- Зная нелюбовь Управителей Жизни к...

- Да, мы не любим "драконов" потому, что они нелюди. Это тупиковая ветвь развития человечества. Их многовековой прямой энергоинформационный обмен с блоками управления их звездолетов, война с автоматическими кораблями сделали их живыми компьютерами, биороботами, неотличимыми внешне от людей.

- Мне бы не хотелось раздражать вас, госпожа.

- Неискренность Управители Жизни наказывают гораздо сильнее. А у меня есть средства узнать, так ли вы думаете на самом деле.

Рогнеда подошла почти вплотную, наслаждаясь тем, как человек делал мучительный выбор.

- Ведь это несправедливо - наказывать за правду, - наконец выдавил он.

- Да, - Рогнеда улыбнулась. - Но ведь я еще и просто женщина. Если мне говорят раздражающие меня вещи, будь они хоть трижды правдивы...

- Я, я... - На генерала было жалко смотреть.

- Что? - Управительница была непреклонна.

- После этого боя мое отношение к "драконам" изменилось, - колебания генерала закончились. Все-таки он имел достоинство и мужество, чтобы не унижаться. - Я считаю, что "драконы" на много порядков превосходят гвардейские части Белого Патруля и Планетной Охраны в искусстве ведения боя.

- Вы уверены? - Голос Управительницы был ледяным.

- Да. Врагов было слишком много... Корабли противника слишком быстры... Я сорвал горло, отдавая команды, но все равно даже лучшие пилоты не успевали перестраиваться и уклоняться. - Голос генерала окреп. - Это был ад. Корабли моих парней вспыхивали один за другим, и никто не мог ничего сделать. Черный Патруль пришел к нам на выручку, хоть и у них самих дела шли неважно. Они вставали в круг, вытаскивая из подбитых звездолетов экипажи, не делая различия, "драконы" это или "ангелы". Они прикрыли наши уцелевшие машины, чтобы мы смогли построиться.

Гиперпространственные установки наших крейсеров слабее, чем на "Драконе-4". Белый Патруль не мог выйти из боя, мгновенно исчезнуть из жестокой мясорубки из-за высокого уровня пространственных помех. А "драконы" имели такую возможность, но не стали... Они провели нас сквозь преисподнюю к кольцам нуль-транспортировки.

Многие корабли Черного Патруля погибли при этом. Потом я узнал, что крейсеры "драконов" израсходовали до девяносто девяти процентов энергетических ресурсов. Этот бой все поставил на свои места.

Впервые за много лет с врагами воевали не "драконы" и "ангелы", а космический флот Объединенного Человечества.

Различные прискорбные случаи заставили нас считать пилотов Черного Патруля нелюдями, но теперь мы знаем, что это наши товарищи, которые готовы прийти на помощь, не жалея себя, У знаем, что это солдаты, которые будут биться за Объединенное Человечество до последнего.

- Вот как... - Рогнеда продолжала пристально вглядываться в лицо "ангела". - И все так считают?

- Если кто-нибудь из тех, кто был там, скажет обратное, я первый назову его подлецом. Офицеры моего полка того же мнения... - Лихорадочное возбуждение овладело генералом. Голова кружилась, перед глазами плыли цветные пятна. Сердце бешено бухало в груди.

- А как же сбитые машины при штурмовках незаконных поселений, обстрелы планет?

- То, что я увидел, заставило меня усомниться. "Драконы-мастера" расшвыривают крейсеры "берсерков", как шавок. Их стиль ведения боя ни с чем не перепутаешь. Однажды мне приходилось отражать нападение "Дракона-4" в системе Эты Кассиопеи. Мастера так не летают. Это может быть только...

- Что только?

- Провокация! - выпалил "ангел" и вздрогнул, понимая смысл высказанного в лицо Управителям Жизни обвинения. - Я имел в виду, что в том корабле мог быть кто угодно, кроме пилотов-мастеров Черного Патруля.

- Вы уже все сказали, генерал, - ледяным тоном оборвала его Управительница Жизни. - Еще один вопрос напоследок. Оцените Черный и Белый Патруль.

- Простите, не понял.

- Я имею в виду боевые действия "драконов" против "ангелов".

- Этого не может быть.

- Представьте чисто гипотетически.

- Хорошо... - Генерал помедлил. - У нас не было бы ни единого шанса. Нам нужно учиться их мастерству. Почему нашим пилотам не преподают тактику боя по руководству Эндфилда?! Мы бы за три года справились с "берсерками", уничтожили эту заразу навсегда.

- Спасибо, генерал. Вы были искренни, и вы были неправы... - Управительница Жизни сделала паузу. - Я не буду наказывать вас. Можете быть свободны.

"Вызови бригаду врачей, у него пульс 140 и давление 230 единиц", - передала Рогнеда Михаилу.

- Благодарю вас, госпожа, - генерал щелкнул каблуками, четко развернулся и направился к выходу.

По мере того, как он приближался к двери, его все сильнее мотало из стороны в сторону. Переступив через порог, "ангел" потерял сознание и рухнул со всего размаха лицом в ковер, даже не сделав попытки смягчить удар.

- Врача господину генералу, - церемонно и торжественно крикнула Рогнеда. Двери закрылись.

- Вот такой расклад... - задумчиво произнесла Управительница Жизни, когда они остались одни.

- Да, - Михаил усмехнулся. - Как это у тебя получается?

- Мужчина беззащитен перед женщиной.

- Когда я вижу такие сцены, мне всегда хочется, чтобы наконец тебе попался достойный противник. Ладно, не будем об этом.

- Мужская солидарность мучает? -Иронически спросила девушка.

- Да. Но что нам делать со всем этим? - задумчиво произнес Управитель. - Мы добились прямо противоположного результата. Флот не победил и не проиграл. Все осталось по-старому, кроме того, что "драконам" симпатизируют все те, кто должен был бы их уничтожить.

- Этот проклятый Эндфилд... Оказалось, что он не такой дурак, чтобы снова соваться в мясорубку.

- И денег срубил заодно, - Михаил откинул назад капюшон и иронически улыбнулся. - Теперь богат, и жених завидный.

- Не это главное, - оборвала его Управительница.

-А что?

- Теперь ему некуда деваться... - На лице Рогнеды появилась мечтательная улыбка.

- А "драконы"? - спросил мужчина, поглядев на нее исподлобья.

- "Поросята"... - бросила ему девушка. - Если мы не можем научить "ангелов" летать, как они, мы можем заставить их летать так же плохо, как мы. Это во-первых. А во-вторых - мы все в большой беде. Вдруг ему захочется пошалить. Как выяснилось, даже мертвый Капитан сможет жестоко отомстить, разрушив весь мир силой своей энергетической сущности.

- Ерунда. Спецкоманда Управителей Жизни вправит ему мозги.

- Не разделяю твоего оптимизма. Имея дело с Князем Князей, нельзя быть ни в чем уверенным. По крайней мере, управление Башнями контроля необходимо перевести с автоматики на ручное. И пусть наши наукари подумают, как поддерживать в человеке перманентную кому: здесь все средства хороши, биоэнергетическое воздействие, новые наркотики... Пусть придумают, как ввести навсегда его в состояние вечной, тупой эйфории, чтобы лишить возможности духа вырваться из оков тела.

- О, как ты мудра! Ты рассчитываешь даже не на десять, а на сто шагов вперед. Я, признаться, был уверен, что ты ему подыгрываешь, - в голосе Управит